Влюбленность
Люблю я не любовь — люблю влюблённость, Таинственность определённых слов, Нарочный смех, особый звук шагов, Стыдливость взоров, страсть и умилённость. Люблю преодолённую смущённость В беспечной трате прожитых часов, — Блужданье вдоль опасных берегов, — И страх почуять сердцем углублённость. Люблю мгновенно созданный кумир: Его мгновенье новое разрушит. Любовь — печаль. Влюблённость — яркий пир. Огней беспечных разум не потушит. Любовь как смерть. Влюблённость же как сон. Тот видит сновиденья, кто влюблён!
Похожие по настроению
На букву «Л»
Агния Барто
Не удивляйтесь — я влюблен, Хотя и сам я удивлен. Понять не в состоянье, В каком я состоянье. Влюбленный, удивленный, Хожу я за Аленой, За шапочкой зеленой. Я с ней недавно во дворе Случайно рядом сел, И вот ищу я в словаре Слова на букву «Л»: «Любовь», «любить», «Любимым быть»… Словарь меня не подведет, Сижу, склонясь над ним, И узнаю: «Любимый тот, Кто кем-нибудь любим». Я изучаю вновь и вновь: «Любить — испытывать любовь». Нет, я, по правде говоря, И начитавшись словаря, Понять не в состоянье, В каком я состоянье. Влюбленный, удивленный Хожу я за Аленой, за шапочкой зеленой.
Влюбленный
Эдуард Асадов
День окончился, шумен и жарок, Вдоль бульвара прошла тишина… Словно детский упущенный шарик, В темном небе всплывает луна… Все распахнуто: двери, окошки, Где-то слышно бренчанье гитар. Желтый коврик швырнул на дорожку Ярко вспыхнувший круглый фонарь. И от этого света девчонка В ночь метнулась, пропав без следа, Только в воздухе нежно и звонко Все дрожало счастливое: «Да!» Он идет, как хмельной, чуть шатаясь. Шар земной под ногами гудит! Так, как он, на весь мир улыбаясь, Лишь счастливый влюбленный глядит. Люди, граждане, сердцем поймите: Он теперь человек не простой — Он влюбленный, и вы извините Шаг его и поступок любой. На панелях его не сшибайте, Не грубите в трамваях ему, От обид его оберегайте, Не давайте толкнуть никому. Вы, шоферы, его пощадите, Штраф с него не бери, постовой! Люди, граждане, сердцем поймите: Он сейчас человек не простой!
Любви томительную сладость неутолимо я люблю
Федор Сологуб
Любви томительную сладость неутолимо я люблю. Благоухающую прелесть слов поцелуйных я люблю. Лилею соловей прославить, — в прохладе влажной льется трель. А я прославлю тех, кто любит, кто любит так, как я люблю. Об утолении печалей взыграла легкая свирель. Легко, легко тому, кто любит, кто любит так, как я люблю. Плясуньи на лугу зеленом, сплетаясь, пляски завели. Гирлянды трель, влекомых пляской к лесным прогалинам, люблю. Улыбки, ласки и лобзанья в лесу и в поле расцвели. Земля светла любовью, — землю в весельи милом я люблю.
Я люблю
Иннокентий Анненский
Я люблю замирание эха После бешеной тройки в лесу, За сверканьем задорного смеха Я истомы люблю полосу. Зимним утром люблю надо мною Я лиловый разлив полутьмы, И, где солнце горело весною, Только розовый отблеск зимы. Я люблю на бледнеющей шири В переливах растаявший цвет… Я люблю все, чему в этом мире Ни созвучья, ни отзвука нет.
Когда я был влюблен
Николай Степанович Гумилев
Когда я был влюблен (а я влюблен Всегда — в поэму, женщину иль запах), Мне захотелось воплотить свой сон Причудливей, чем Рим при грешных папах. Я нанял комнату с одним окном, Приют швеи, иссохшей над машинкой, Где, верно, жил облезлый старый гном, Питавшийся оброненной сардинкой. Я стол к стене придвинул; на комод Рядком поставил альманахи «Знанье», Открытки — так, чтоб даже готтентот В священное б пришел негодованье. Она вошла спокойно и светло, Потом остановилась изумленно, От ломовых в окне тряслось стекло, Будильник тикал злобно-однотонно. И я сказал: «Царица, вы одни Сумели воплотить всю роскошь мира, Как розовые птицы — ваши дни, Влюбленность ваша — музыка клавира. Ах! Бог любви, загадочный поэт, Вас наградил совсем особой меткой, И нет таких, как вы…» Она в ответ Задумчиво кивала мне эгреткой. Я продолжал (и резко за стеной Звучал мотив надтреснутой шарманки): «Мне хочется увидеть вас иной, С лицом забытой Богом гувернантки; И чтоб вы мне шептали: „Я твоя“, Или еще: „Приди в мои объятья“. О, сладкий холод грубого белья, И слезы, и поношенное платье». А уходя, возьмите денег: мать У вас больна, иль вам нужны наряды… …Мне скучно всё, мне хочется играть И вами, и собою, без пощады…» Она, прищурясь, поднялась в ответ, В глазах светились злоба и страданье: «Да, это очень тонко, вы поэт, Но я к вам на минуту… до свиданья!» Прелестницы, теперь я научён, Попробуйте прийти, и вы найдете Духи, цветы, старинный медальон, Обри Бердслея в строгом переплете.
Только утро любви хорошо
Семен Надсон
Только утро любви хорошо: хороши Только первые, робкие речи, Трепет девственно-чистой, стыдливой души, Недомолвки и беглые встречи, Перекрестных намеков и взглядов игра, То надежда, то ревность слепая; Незабвенная, полная счастья пора, На земле — наслаждение рая!.. Поцелуй — первый шаг к охлаждению: мечта И возможной, и близкою стала; С поцелуем роняет венок чистота, И кумир низведен с пьедестала; Голос сердца чуть слышен, зато говорит Голос крови и мысль опьяняет: Любит тот, кто безумней желаньем кипит, Любит тот, кто безумней лобзает… Светлый храм в сладострастный гарем обращен. Смокли звуки священных молений, И греховно-пылающий жрец распален Знойной жаждой земных наслаждений. Взгляд, прикованный прежде к прекрасным очам И горевший стыдливой мольбою, Нагло бродит теперь по открытым плечам, Обнаженным бесстыдной рукою… Дальше — миг наслаждения, и пышный цветок Смят и дерзостно сорван, и снова Не отдаст его жизни кипучий поток, Беспощадные волны былого… Праздник чувства окончен… погасли огни, Сняты маски и смыты румяна; И томительно тянутся скучные дни Пошлой прозы, тоски и обмана!..
Жаркое чувство любви
Сергей Дуров
Жаркое чувство любви не надолго в душе остается: Только что вспыхнет оно и угаснет сейчас же. Но пепел Этого чувства души возрождает в нас новое чувство: Дружбу, которая нам никогда и ни в чем не изменит. Так из простого цветка образуется осенью поздней Плод, услаждающий вкус, обонянье и взгляд человека.
Люди, когда они любят
Велимир Хлебников
Люди, когда они любят, Делающие длинные взгляды И испускающие длинные вздохи. Звери, когда они любят, Наливающие в глаза муть И делающие удила из пены. Солнца, когда они любят, Закрывающие ночи тканью из земель И шествующие с пляской к своему другу. Боги, когда они любят, Замыкающие в меру трепет вселенной, Как Пушкин — жар любви горничной Волконского.
Люблю
Вероника Тушнова
Люблю? Не знаю может быть и нет, Любовь имеет множество примет, А я одно сказать тебе могу Повсюду ты, во сне, в огне, в снегу, В молчанье, в шуме, в радости, в тоске, В любой надежде, в любой строке и в любой звезде, Во всём! Всегда! Везде! Ты памятью затвержен наизусть И ничего нельзя забыть уже. Ты понимаешь? Я тебя боюсь, Напрасно я бежать, спастись хочу, Ведь ты же сон, тепло, дыханье, свет… Хочу прижаться к твоему плечу. Люблю? Не знаю, нет других примет!
Люблю
Владимир Владимирович Маяковский
B]Обыкновенно так[/B] Любовь любому рожденному дадена,— но между служб, доходов и прочего со дня на день очерствевает сердечная почва. На сердце тело надето, на тело — рубаха. Но и этого мало! Один — идиот!— манжеты наделал и груди стал заливать крахмалом. Под старость спохватятся. Женщина мажется. Мужчина по Мюллеру мельницей машется. Но поздно. Морщинами множится кожица. Любовь поцветет, поцветет — и скукожится. [BRМальчишкой/B] Я в меру любовью был одаренный. Но с детства людьё трудами муштровано. А я — убег на берег Риона и шлялся, ни чёрта не делая ровно. Сердилась мама: «Мальчишка паршивый!» Грозился папаша поясом выстегать. А я, разживясь трехрублевкой фальшивой, играл с солдатьём под забором в «три листика». Без груза рубах, без башмачного груза жарился в кутаисском зное. Вворачивал солнцу то спину, то пузо — пока под ложечкой не заноет. Дивилось солнце: «Чуть виден весь-то! А тоже — с сердечком. Старается малым! Откуда в этом в аршине место — и мне, и реке, и стовёрстым скалам?!» [BRЮношей/B] Юношеству занятий масса. Грамматикам учим дурней и дур мы. Меня ж из 5-го вышибли класса. Пошли швырять в московские тюрьмы. В вашем квартирном маленьком мирике для спален растут кучерявые лирики. Что выищешь в этих болоночьих лириках?! Меня вот любить учили в Бутырках. Что мне тоска о Булонском лесе?! Что мне вздох от видов на море?! Я вот в «Бюро похоронных процессий» влюбился в глазок 103 камеры. Глядят ежедневное солнце, зазнаются. «Чего, мол, стоют лучёнышки эти?» А я за стенного за желтого зайца отдал тогда бы — всё на свете. [BRМой университет/B] Французский знаете. Делите. Множите. Склоняете чудно. Ну и склоняйте! Скажите — а с домом спеться можете? Язык трамвайский вы понимаете? Птенец человечий чуть только вывелся — за книжки рукой, за тетрадные дести. А я обучался азбуке с вывесок, листая страницы железа и жести. Землю возьмут, обкорнав, ободрав ее,— учат. И вся она — с крохотный глобус. А я боками учил географию,— недаром же наземь ночёвкой хлопаюсь! Мутят Иловайских больные вопросы: — Была ль рыжа борода Барбароссы?— Пускай! Не копаюсь в пропыленном вздоре я — любая в Москве мне известна история! Берут Добролюбова (чтоб зло ненавидеть),— фамилья ж против, скулит родовая. Я жирных с детства привык ненавидеть, всегда себя за обед продавая. Научатся, сядут — чтоб нравиться даме, мыслишки звякают лбёнками медненькими. А я говорил с одними домами. Одни водокачки мне собеседниками. Окном слуховым внимательно слушая, ловили крыши — что брошу в уши я. А после о ночи и друг о друге трещали, язык ворочая — флюгер. [BRВзрослое/B] У взрослых дела. В рублях карманы. Любить? Пожалуйста! Рубликов за сто. А я, бездомный, ручища в рваный в карман засунул и шлялся, глазастый. Ночь. Надеваете лучшее платье. Душой отдыхаете на женах, на вдовах. Меня Москва душила в объятьях кольцом своих бесконечных Садовых. В сердца, в часишки любовницы тикают. В восторге партнеры любовного ложа. Столиц сердцебиение дикое ловил я, Страстною площадью лёжа. Враспашку — сердце почти что снаружи — себя открываю и солнцу и луже. Входите страстями! Любовями влазьте! Отныне я сердцем править не властен. У прочих знаю сердца дом я. Оно в груди — любому известно! На мне ж с ума сошла анатомия. Сплошное сердце — гудит повсеместно. О, сколько их, одних только вёсен, за 20 лет в распалённого ввалено! Их груз нерастраченный — просто несносен. Несносен не так, для стиха, а буквально. [BRЧто вышло/B] Больше чем можно, больше чем надо — будто поэтовым бредом во сне навис — комок сердечный разросся громадой: громада любовь, громада ненависть. Под ношей ноги шагали шатко — ты знаешь, я же ладно слажен,— и всё же тащусь сердечным придатком, плеч подгибая косую сажень. Взбухаю стихов молоком — и не вылиться — некуда, кажется — полнится заново. Я вытомлен лирикой — мира кормилица, гипербола праобраза Мопассанова. [BRЗову/B] Поднял силачом, понес акробатом. Как избирателей сзывают на митинг, как сёла в пожар созывают набатом — я звал: «А вот оно! Вот! Возьмите!» Когда такая махина ахала — не глядя, пылью, грязью, сугробом,— дамьё от меня ракетой шарахалось: «Нам чтобы поменьше, нам вроде танго бы…» Нести не могу — и несу мою ношу. Хочу ее бросить — и знаю, не брошу! Распора не сдержат рёбровы дуги. Грудная клетка трещала с натуги. [BRТы/B] Пришла — деловито, за рыком, за ростом, взглянув, разглядела просто мальчика. Взяла, отобрала сердце и просто пошла играть — как девочка мячиком. И каждая — чудо будто видится — где дама вкопалась, а где девица. «Такого любить? Да этакий ринется! Должно, укротительница. Должно, из зверинца!» А я ликую. Нет его — ига! От радости себя не помня, скакал, индейцем свадебным прыгал, так было весело, было легко мне. [BRНевозможно/B] Один не смогу — не снесу рояля (тем более — несгораемый шкаф). А если не шкаф, не рояль, то я ли сердце снес бы, обратно взяв. Банкиры знают: «Богаты без края мы. Карманов не хватит — кладем в несгораемый». Любовь в тебя — богатством в железо — запрятал, хожу и радуюсь Крезом. И разве, если захочется очень, улыбку возьму, пол-улыбки и мельче, с другими кутя, протрачу в полночи рублей пятнадцать лирической мелочи. [BRТак и со мной/B] Флоты — и то стекаются в гавани. Поезд — и то к вокзалу гонит. Ну а меня к тебе и подавней — я же люблю!— тянет и клонит. Скупой спускается пушкинский рыцарь подвалом своим любоваться и рыться. Так я к тебе возвращаюсь, любимая. Мое это сердце, любуюсь моим я. Домой возвращаетесь радостно. Грязь вы с себя соскребаете, бреясь и моясь. Так я к тебе возвращаюсь,— разве, к тебе идя, не иду домой я?! Земных принимает земное лоно. К конечной мы возвращаемся цели. Так я к тебе тянусь неуклонно, еле расстались, развиделись еле. [BRВывод[/B] Не смоют любовь ни ссоры, ни вёрсты. Продумана, выверена, проверена. Подъемля торжественно стих строкопёрстый, клянусь — люблю неизменно и верно!
Другие стихи этого автора
Всего: 20Женский сонет
Людмила Вилькина
Люблю я правду, как полдневный свет. Тот всех смелей, кто духом всех правдивей. Кто смел, мне дорог. На вопрос стыдливый Он страстное услышит «да» в ответ. Но правда страсти в тайне. Страсти нет, Где взор чужой, печальный и пытливый Змеёй прокрался в мой приют счастливый, Нарушив наготы святой запрет. И я люблю обман, как свет луны, Сплетённый только под уснувшей чащей. В глаза мои взгляни: моей вины Ты не прочтёшь в пучине их молчащей. Я лгу затем, что правду я люблю, Но правду тайной страсти, — не твою.
Разлука
Людмила Вилькина
В чертах земных сокрыт небесный лик. Лицо Христа все лица освятило. Как в складках туч далёкое светило, Ищу его. И подвиг мой велик. Ты в жизнь мою нечаянно проник. Тебя моё доверье осветило. Но слабого величие смутило, И ты бежишь, как от горы родник. Не возвращайся. Больше не узнаю Твои черты — они подобны всем. Лишь только раз доступен нам Эдем, И нет путей к утраченному раю. Твои слова — для сердца тишина. Ты здесь, иль ты далёко — я одна.
Одно и тоже
Людмила Вилькина
Я сплю иль умерла — одно и то же. Кровать иль гроб, — но тесны мне они. Прервутся ли мелькающие дни, Иль вечность будет длить одно и то же. В домах у всех людей одно и то же. В домах мы узники — всегда одни. Дома людей — большие западни. В них жизнь и смерть почти одно и то же. Я в дом вошла в рассветный час, весной, Но мрак стоял за мёртвыми стенами. Я в дом вошла с небесными мечтами, Но погрузилась в бледный сон земной. Я в дом вошла с весельем и цветами, Но, плача, дверь захлопнулась за мной.
Страдания
Людмила Вилькина
Как в знойный день студёная вода, Как медленные острые лобзанья, Отрадны в жизни мне мои страдания. О, если б я могла страдать всегда! Пускай весь мир падучая звезда, Пускай на миги горе и желанья — Одна из всех вновь перешла за грань я — Мне жизнь милей на миг, чем навсегда. Я знаю, радость тяжелей печали. Она веселья мне не принесла. Страдания для душ колокола: О вечности твердят, влекут нас в дали… Страданья бесконечны. Оттого В них отражённым видом божество.
Освобождение
Людмила Вилькина
Я не любви ищу, но лёгкой тайны. Неправды мил мне вкрадчивый привет. Моей любви приюта в жизни нет, Обман во мне — и жажда лёгкой тайны. Обман — знак божества необычайный, Надежда на несбыточный ответ. Тот победит, кто в панцирь лжи одет, А правда — щит раба, покров случайный. Болезнью правды я как все страдала. Как мерзкий червь я ползала в толпе. Среди людей, на жизненной тропе Она меня, свободную, сковала! Теперь передо мной широкий путь: Прославить ложь! от правды отдохнуть!
Не любовь
Людмила Вилькина
Быть может, не любовь — одно стремленье Моя любовь к тебе, далёкий друг. Боюсь скреплять желаний тайный круг, Страшнее смерти мне успокоенье. Душа — алтарь. Свершается горенье. Любовь? — Иль не любовь? — Не злой недуг, А сладостный предчувствия испуг, Простых вещей моё обожествленье. Иду к тебе. И в этот вечный миг Никто иной желанья не достоин, Иду к тебе! Как светел нежный лик, А взор горит, взывает, беспокоен… Быть может, не любовь моя любовь. Священна страсть. Молись. И славословь.
В музее
Людмила Вилькина
Пустынный зал. Витрины. Свет и мгла Здесь борются, как боги Зороастра. Стремится к своду лёгкая пилястра, Брожу одна и к вазе подошла. Две длинные волюты, два крыла, Как руки из сквозного алебастра, Средина округлённая, как астра, Два нежных разветвленья у ствола. С волнением нежданным пред тобою, О бледная подруга, я стою. Как ты чиста! Влюблённою мечтою Ловлю мечту прозрачную твою. Ты чутко спишь. Ты ждёшь неутомимо… Всегда одна. Часы проходят мимо… Для тщетных ласк, для чистых обнажений.
Я тебя никому не отдам
Людмила Вилькина
— Я тебя никому не отдам. Разве это не ты мне сказал? — Я тебя никому не отдам! А вчера и сегодня отдал. Тишине, что стоит за спиной, Вместе с ней мы глядим тебе вслед. Одиночество разве со мной? Без тебя одиночества нет! — Я тебя никому не отдам!!! Разве это не ты мне сказал? — Я тебя никому не отдам! А вчера и сегодня отдал…
Обладанье
Людмила Вилькина
Страшит меня довольство обладанья И достиженья мертвенный покой. Ужасней, чем забвенья мрак пустой, Час дерзко утолённого желанья. Обманный час! О если б на свиданья Молитвы приносили мы с собой, — Молитвы ласк! Стремясь к любви душой, Мы для любви любили бы страданья. От смертных жал бегу к своим мечтам И лёгкие ищу прикосновенья: Взгляд нежности — нетленный цвет мгновенья, — Безмолвный поцелуй — венок в мой храм. О, приходи для неземных сближений.
Цифра 2
Людмила Вилькина
Средь чисел всех милей мне цифра — два. То — лебедь белая средь тёмных знаков, Цветок поникший средь поникших злаков, На длинном теле сфинкса голова. Земля и небо — оба естества — В ней слиты тайной всех лучей и мраков. Она — обетованье вечных браков, И там, где дышит жизнь, она жива. В ней таинство зачатья и порока, В ней отдых от единого добра. В ней веры и сомнения игра, В ней пёстрый шум и разноцветность рока. Она — достойный образ божества, Языческая лебедь — цифра два.
Ожиданье
Людмила Вилькина
Не в самое окно — открыто, смело — Через портьеру, издали, глазком Гляжу на путь, который мне знаком. Придёт? Иль не придёт? Вот затемнело… Но нет. То тень от фонаря. Стемнело. Спокойна сердцем я. Пришла не днём — Не с солнцем встречу я тебя — с огнём — Светла душа, пускай страдает тело… Вот целый день прошёл, как долгий сон, Мелькали чувства, люди и приметы. Смешалися вопросы и ответы… И к вечному мой взор был устремлён. Обманешь ты — не жаль мне ожиданья. Моей мечты мне дороги — скитанья.
Мещанский сонет
Людмила Вилькина
Большая комната. Я в ней одна. В ушах звучат недавние укоры, Упрёков гул — весь ужас мелкой ссоры. Не плачу я. К себе я холодна. Но, кажется, задвигалась стена. Как грозно разошлись на ней узоры. Хочу я встать, спустить на окнах шторы И снова падаю. Как жизнь страшна! Мне вспомнилась из детских лет минута. Всё я одна, всё так же, как теперь. Лишь меньше комната; ко мне чрез дверь Доходит гул упрёков. Ссора. Смута. Но в будущем мне брезжит нежный свет… Оно пришло. Теперь надежды нет.