Вильям шекспир сонет 108 (Что может мозг создать, изобразить чернила)
Что может мозг создать, изобразить чернила, Как может передать мой дух восторг любви, Что нового сказать; где творческая сила, Чтоб выразить любовь и качества твои? Ничто, мой юноша прекрасный, — но порою Счастливо повторять я каждый день готов Все то же самое молитвою святою: Твоя любовь во мне, в тебе моя любовь. То вечная любовь, ее не разрушает Стремленье времени завистливым серпом, Перед морщинами она не отступает И старость делает навек своим пажом, Предчувствуя, что мысль любви родится там, Где внешностью любовь подобна мертвецам.
Похожие по настроению
Стансъ (Могу ли я сказать возлюбленной иначе)
Александр Петрович Сумароков
Могу ли я сказать возлюбленной иначе? До смерти буду твой, не буду я ни чѣй: Люблю дражайшая тебя я жизни паче; Ты свѣтъ моихъ очей.Заразы мя твои прельщая не терзаютъ, И духа моево они не возмутятъ, Колико грудь мою всечасно ни пронзаютъ, И стрѣлы ни летять.Изъ сѣти твоея, я видѣлъ неизбѣжность, И не хотѣлъ отъ нихъ я болѣе бѣжать: Надѣяся твою къ себѣ имѣлъ я нѣжность, И сѣявъ тщился жать.Оратель веселясь свою посѣетъ ниву, Хотя ему еще прямой надежды нѣть: Имѣя бодрость онъ и думу нелѣниву, Со радостію жнетъ.Съ какою радостью я жалъ ему подобно, Дождався оть тебя мнѣ щастія чреды, Твои любезная во время намъ способно, Сладчайшія плоды!Во восхищеніи я былъ тогда толикомъ, Что вымолвить того не можно никому, Ниже Пермесскихъ Нимфъ и Аполлона кликомъ, По чувству моему.Когда взаимный жаръ намъ души услаждаетъ, Ни какъ того не льзя стихами изразить: Минуты какъ Ероть дыханье побѣждаеть, Не льзя изобразить.Колико бы о томъ піиты не вѣщали, Превзойдетъ рѣчи ихъ утѣха всѣ сія; Но что сь тобою мы горяще ощущали, То знаю точно я.
Давно уж нет любви меж нами
Алексей Апухтин
Давно уж нет любви меж нами, Я сердце жадно берегу, Но равнодушными глазами Ее я видеть не могу.И лишь заслышу звук знакомый Ее замедленных речей, Мне снятся старые хоромы И зелень темная ветвей.Мне снится ночь… Пустое поле… У ног колышется трава; Свободней дышит грудь на воле, Свободней сыплются слова…А то иным душа согрета, И мне, Бог знает почему, Всё снится старый сон поэта И тени, милые ему, —Мне снится песня Дездемоны, Ромео пролитая кровь, Их вечно памятные стоны, Их вечно юная любовь…Я весь горю святой враждою К глупцу, злодею, палачу, Я мир спасти хочу собою, Я жертв и подвигов хочу!Мне снится всё, что сниться может, Что жизнь и красит, и живит, Что ум святым огнем тревожит, Что сердце страстью шевелит.
Сонет
Анна Андреевна Ахматова
Совсем не тот таинственный художник, Избороздивший Гофмановы сны,— Из той далекой и чужой весны Мне чудится смиренный подорожник. Он всюду рос, им город зеленел, Он украшал широкие ступени, И с факелом свободных песнопений Психея возвращалась в мой придел. А в глубине четвертого двора Под деревом плясала детвора В восторге от шарманки одноногой, И била жизнь во все колокола… А бешеная кровь меня к тебе вела Сужденной всем, единственной дорогой.
Твоя любовь, тот круг магический
Федор Сологуб
Твоя любовь — тот круг магический, Который нас от жизни отделил. Живу не прежней механической Привычкой жить, избытком юных сил. Осталось мне безмерно малое, Но каждый атом здесь объят огнем. Неистощимо неусталое Пыланье дивное — мы вместе в нем. Пойми предел, и устремление, И мощь вихреобразного огня, И ты поймешь, как утомление Безмерно сильным делает меня.
Сонет
Игорь Северянин
Пейзаж ее лица, исполненный так живо Вибрацией весны влюбленных душ и тел, Я для грядущего запечатлеть хотел: Она была восторженно красива.Живой душистый шелк кос лунного отлива Художник передать бумаге не сумел. И только взор ее, мерцавший так тоскливо, С удвоенной тоской, казалось, заблестел.И странно: сделалось мне больно при портрете, Как больно не было давно уже, давно. И мне почудился в унылом кабинетеПечальный взор ее, направленный в окно. Велик укор его, и ряд тысячелетий Душе моей в тоске скитаться суждено.
К И.А — ву (в ответ на письмо)
Кондратий Рылеев
Напрасно думаешь, что там Светильник дружбы угасает, Где жертвенник любви пылает; Напротив, друг мой! фимиам, Тем сердцем дружбе приносимый, В котором огнь неугасимый Любви горит уж навсегда, — Не перестанет никогда С сугубой ревностью куриться; 10 Любовью всё животворится. И из чего, скажи, ты взял, Что твой сопутник с колыбели Любить друзей уж перестал? Иль в нем все чувства онемели И он, как лед, холоден стал? Мой друг! так думаешь напрасно; Всё тот же я, как прежде был, И ничему не изменил; Люблю невольно, что прекрасно; 20 И если раз уж заключил С кем дружества союз я вечный, Кого люблю чистосердечно, К тому, к тому уж сохраню Любовь и дружество, конечно, И никогда не изменю. А потому и будь покоен, Коль дорожишь ты мною так; Тебя, мой друг, полюбит всяк, Ты дружбы каждого достоин.30 Что ж я молчал — тому виной Не дружбы нежной охлажденье, Как уличаем я тобой; Но, так сказать, себя забвенье Любви в счастливом упоенье. . . . . . . . . . . . . . . . . . Так, друг мой, так, и я стал жрец У алтаря Киприды милой; И что бы ни было… счастливый Или несчастный мне конец, 40 Я не престану неизменно Отныне жертву приносить Своей богине повседневно. Ах! можно ль, друг, и не любить? Любовь есть цель всего созданья! Но пусть по-твоему — мечтанье, Мгновенный призрак, легкий сон; Пусть сон… я буду им доволен, Я буду счастлив, хоть неволен, Лишь только б продолжился он! 50 . . . . . . . . . . . . . . . Да и когда же предаваться Мечтам, мой друг, как не теперь, — Лишь только в юности, поверь, Мы ими можем наслаждаться; А юность, друг, стрелы быстрей За каждым вслед летит мгновеньем! Летит — и мчатся вместе с ней Мечты, утехи с наслажденьем. За ними старость прибредет, 60 А вместе с нею и кручины, Чело покроют всё морщины, Унынье дряхлость наведет, Настанут, друг мой, дни угрюмы, Встревожат сердце мрачны думы, Любовь и места не найдет. Итак, доколь еще есть время, Живи в веселье и люби; Не почитай любовь за бремя И даром время не губи.
Стремление
Константин Аксаков
Огнем к тебе горят мой дух; Твой образ носится вокруг. Куда ни иду я — ты за мной, То с наслажденьем, то с тоской.Тебя встречаю я во всем: В лесу и в небе голубом. Гремит ли песня соловья — Твой сладкий голос слышу я.Сияют звезды в небесах — Какой огонь в твоих глазах! Благоуханья ночь полна — Твое дыханье льет она.И звездный блеск, душистый луч И все сливается вокруг, А там далеко вал шумит, Мир гаснет, чувство прочь летит.И, в упоеньи, из себя Во всё переливаюсь я. Живу ли я, дышу ли я? Я всё люблю, и нет меня.Я — сине море, мнится мне, Ты солнцем светишь в вышине, И всё вперед, вперед, грядой, Валы идут к тебе одной.Тебя хватаю жадно я, Вниз, солнце, я влеку тебя, Вниз, к алой вечера заре, Вниз, к смертной сладостной поре.И вот ты наконец со мной: Шумите ж, волны, чередой, Луна, всходи и заходи. Мы спим — никто нас не буди!
Любовь
Павел Александрович Катенин
О чем, о чем в тени ветвей Поешь ты ночью, соловей? Что песнь твою к подруге милой Живит огнем и полнит силой, Колеблет грудь, волнует кровь? Живущих всех душа: любовь. Не сетуй, девица-краса! Дождешься радостей часа. Зачем в лице завяли розы? Зачем из глаз лиются слезы? К веселью душу приготовь; Его дарит тебе любовь. Покуда дней златых весна, Отрадой нам любовь одна. Ловите, юноши, украдкой Блаженный час, час неги сладкой; Пробьет… любите вновь и вновь; Земного счастья верх: любовь.
Как яблонь цвет, краса твоя
Василий Лебедев-Кумач
Как яблонь цвет — краса твоя, Как солнца свет — любовь моя. Любить тебя, Хранить тебя Никто не сможет так, как я!Придет весна, уйдет весна — Вечно цветет любовь одна!Что в мире выше снежных гор? Что шире, чем небес шатер? Я — выше всех, Я — больше всех, Когда я вижу милый взор!Придет весна, уйдет весна — Вечно цветет любовь одна!С тобою как шутить начнешь? Крутая бровь, как острый нож! Я — пленник твой! Я — сам не свой, Едва ты бровью поведешь!Придет весна, уйдет весна — Вечно цветет любовь одна!Твои глаза, как две луны, Лучи ресниц, как ночь, темны, Но для меня Ты ярче дня, Милее утра и весны!Придет весна, уйдет весна — Вечно цветет любовь одна!
Сонет
Юрий Верховский
Три месяца под вашего звездою Между волнами правлю я ладью И, глядя на небо, один пою И песней душу томную покою. Лелеемый утехою такою, Весь предаюсь живому забытью, — Быть может, хоть подобный соловью Не вешнею — осеннею тоскою. А то верней — по Гейне — как дитя, Пою, чтоб страшно не было потемок И голосок дрожащий мой не громок; И тешит сердце звездочка, светя Над лодочкою, как над колыбелью, И улыбаясь тихому веселью.
Другие стихи этого автора
Всего: 82Шумят леса тенистые…
Константин Фофанов
Шумят леса тенистые, Тенистые, душистые, Свои оковы льдистые Разрушила волна. Пришла она, желанная, Пришла благоуханная, Из света дня сотканная Волшебница-весна! Полночи мгла прозрачная Свивает грезы мрачные. Свежа, как ложе брачное, Зеленая трава. И звезды блещут взорами, Мигая в небе хорами, Над синими озерами, Как слезы божества. Повсюду пробуждение, Любовь и вдохновение, Задумчивое пение, Повсюду блеск и шум. И песня сердца страстная Тебе, моя прекрасная, Всесильная, всевластная Царица светлых дум!
Звезды ясные, звезды прекрасные…
Константин Фофанов
Звезды ясные, звезды прекрасные Нашептали цветам сказки чудные, Лепестки улыбнулись атласные, Задрожали листы изумрудные. И цветы, опьяненные росами, Рассказали ветрам сказки нежные — И распели их ветры мятежные Над землей, над волной, над утесами. И земля, под весенними ласками Наряжаяся тканью зеленою, Переполнила звездными сказками Мою душу безумно влюбленную. И теперь, в эти дни многотрудные, В эти темные ночи ненастные, Отдаю я вам, звезды прекрасные, Ваши сказки задумчиво-чудные.
Всё то же
Константин Фофанов
Ты сказала мне: «Как скучно Нынче пишут все поэты — И у этого печалью Переполнены сонеты. Те же грезы, те же рифмы! Всё сирени да сирени!..» И, зевая, опустила Книгу песен на колени. А над нами в это время Горячо лазурь сверкала, На песке узорной сеткой Тень от веток трепетала. В кленах зыбью золотистой Блеск мигал, играя с тенью. Пахло липами и медом И цветущею сиренью. И сказал тебе я: «Видишь, Как прекрасны чары лета! Но стары они, как вечность, Как фантазия поэта!..»
Как воздух свеж, как липы ярко…
Константин Фофанов
Как воздух свеж, как липы ярко Румянцем осени горят! Как далеко в аллеях парка Отзвучья вечера дрожат. Не слышно птиц, не дышит роза, Врываясь, мчатся в мрак дерев Свист отдалённый паровоза, Удары башенных часов. Да прозвучит в траве росистой Кузнечков поздних тяжкий скрип, Меж тем как вьётся лист огнистый, Без шума упадая с лип. Всё полно смерти предстоящей, И в тишине тягучих струй Уж стужа осени дрожащей Запечатлела поцелуй…
Прекрасна ты, осенняя пора…
Константин Фофанов
Прекрасна ты, осенняя пора! Задумчивой природы увяданье, Седой туман в час раннего утра, Лучей и птиц прощальная игра — Всё будит грусть и сны очарованья! Прекрасна ты, осенняя пора! От детских лет печальный северянин — Люблю я шум захолодавших вод И сонный лес, когда он зарумянен Дыханием осенних непогод. Войду ли в сад — там смолкли птичьи хоры; Он весь поник — в нем поздние цветы Облечены в последние уборы, И ярче их махровые узоры Пред бедностью грядущей наготы! Войду ли я в редеющие рощи, — Прозрачные, багрянцами горя, Они молчат: их дремлющие мощи Уж обожгла сентябрьская заря!.. Пойду ль к реке — высоко ходят волны, Суров, тяжел свинцовый их набег... И тихою гармониею полны Мои мечты, исполненные нег… Живей встают забытые утраты, Но не гнетут, не мучают оне, Неясные, как сны, как ароматы, Рожденные в осенней тишине. Вновь кроткое доступно примиренье, Вновь нежная слеза туманит взор… И жизнь ясна, как светлое виденье, Как милых строк разгаданный узор…
После грозы
Константин Фофанов
Остывает запад розовый, Ночь увлажнена дождем. Пахнет почкою березовой, Мокрым щебнем и песком. Пронеслась грога над рощею, Поднялся туман с равнин. И дрожит листвою тощею Мрак испуганных вершин. Спит и бредит полночь вешняя, Робким холодом дыша. После бурь весна безгрешнее, Как влюбленная душа. Вспышкой жизнь ее сказалася, Ей любить пришла пора. Засмеялась, разрыдалася И умолкла до утра!..
Волки. Рождественский рассказ
Константин Фофанов
В праздник, вечером, с женою Возвращался поп Степан, И везли они с собою Подаянья христиан. Нынче милостиво небо, — Велика Степана треба; Из-под полости саней Видны головы гусей, Зайцев трубчатые уши, Перья пестрых петухов И меж них свиные туши — Дар богатых мужиков. Тих и легок бег савраски… Дремлют сонные поля, Лес белеет, точно в сказке, Из сквозного хрусталя Полумесяц в мгле морозной Тихо бродит степью звездной И сквозь мглу мороза льет Мертвый свет на мертвый лед. Поп Степан, любуясь высью, Едет, страх в душе тая; Завернувшись в шубу лисью, Тараторит попадья. — Ну, уж кум Иван — скупенек, Дал нам зайца одного, А ведь, молвят, куры денег Не клевали у него! Да и тетушка Маруся Подарила только гуся, А могла бы, ей-же-ей, Раздобриться пощедрей. Скуп и старый Агафоныч, Не введет себя в изъян… — Что ты брехаешь за полночь! — Гневно басит поп Степан. Едут дальше. Злее стужа; В белом инее шлея На савраске… Возле мужа Тихо дремлет попадья. Вдруг савраска захрапела И попятилась несмело, И, ушами шевеля, В страхе смотрит на поля. Сам отец Степан в испуге Озирается кругом… «Волки!» — шепчет он супруге, Осеняяся крестом. В самом деле, на опушке Низкорослого леска Пять волков сидят, друг дружке Грея тощие бока. И пушистыми хвостами, В ожидании гостей, Разметают снег полей. Их глаза горят, как свечи, В очарованной глуши. До села еще далече, На дороге — ни души! И, внезапной встречи труся, Умоляет попадья: «Степа, Степа, брось им гуся, А уж зайца брошу я!» — «Ах ты Господи Исусе, Не спасут от смерти гуси, Если праведный Господь Позабудет нашу плоть!» — Говорит Степан, вздыхая. Все ж берет он двух гусей, И летят они, мелькая, На холодный снег полей. Угостившись данью жалкой, Волки дружною рысцой Вновь бегут дорогой яркой За поповскою четой. Пять теней на снеге белом, Войском, хищным и несмелым, Подвигаясь мирно вряд, Души путников мрачат. Кнут поповский по савраске Ходит, в воздухе свистит, Но она и без острастки Торопливо к дому мчит. Поп Степан вопит в тревоге: «Это бог нас за грехи!» И летят волкам под ноги Зайцы, куры, петухи… Волки жадно дань сбирают, Жадно кости разгрызают, Три отстали и жуют. Только два не отстают, Забегают так и эдак… И, спасаясь от зверей, Поп бросает напоследок Туши мерзлые свиней. Легче путники вздыхают, И ровней савраски бег. Огоньки вдали мигают, Теплый близится ночлег. Далеко отстали волки… Кабака мелькают елки, И гармоника порой Плачет в улице глухой. Быстро мчит савраска к дому И дрожит от сладких грез: Там найдет она солому И живительный овес. А в санях ведутся толки Между грустною четой: «Эх, уж, волки, эти волки!» Муж качает головой. А супруга чуть не плачет: «Что ж такое это значит? Ведь была у нас гора В санках всякого добра! Привезли ж – одни рогожи, Что же делать нам теперь?» «Что ж, за нас, на праздник божий, Разговелся нынче зверь!..»
Печальный румянец заката
Константин Фофанов
Печальный румянец заката Глядит сквозь кудрявые ели. Душа моя грустью объята,— В ней звуки любви отзвенели. В ней тихо, так тихо-могильно, Что сердце в безмолвии страждет,— Так сильно, мучительно сильно И песен и слёз оно жаждет.
Печально верба наклоняла
Константин Фофанов
Печально верба наклоняла Зеленый локон свой к пруду; Земля в томленьи изнывала, Ждала вечернюю звезду. Сияло небо необъятно, И в нем, как стая легких снов, Скользили розовые пятна Завечеревших облаков. Молчал я, полн любви и муки, В моей душе, как облака, Роились сны, теснились звуки И пела смутная тоска. И мне хотелось в то мгновенье Живою песнью воскресить Все перешедшее в забвенье И незабвенное забыть!..
Пел соловей, цветы благоухали
Константин Фофанов
Пел соловей, цветы благоухали. Зеленый май, смеясь, шумел кругом. На небесах, как на остывшей стали Алеет кровь,- алел закат огнем. Он был один, он — юноша влюбленный, Вступивший в жизнь, как в роковую дверь, И он летел мечтою окрыленной К ней, только к ней,- и раньше и теперь. И мир пред ним таинственным владыкой Лежал у ног, сиял со всех сторон, Насыщенный весь полночью безликой И сладкою весною напоен. Он ждал ее, в своей разлуке скорбной, Весь счастие, весь трепет и мечта… А эта ночь, как сфинкс женоподобный, Темнила взор и жгла его уста.
Не правда ль, всё дышало прозой
Константин Фофанов
Не правда ль, всё дышало прозой, Когда сходились мы с тобой? Нам соловьи, пленившись розой, Не пели гимны в тьме ночной. И друг влюбленных — месяц ясный — Нам не светил в вечерний час, И ночь дремотой сладострастной Не убаюкивала нас. А посмотри — в какие речи, В какие краски я облек И наши будничные встречи, И наш укромный уголок!.. В них белопенные каскады Шумят, свергаяся с холма; В них гроты, полные прохлады, И золотые терема. В них ты — блистательная фея; В них я — восторженный боец — Тебя спасаю от злодея И торжествую наконец.
На волне колокольного звона
Константин Фофанов
На волне колокольного звона К нам плывет голубая весна И на землю из Божьего лона Сыплет щедрой рукой семена. Проходя по долине, по роще, Ясным солнцем ровняет свой взор И лучом отогретые мощи Одевает в зеленый убор. Точно после болезни тяжелой, Воскресает природа от сна, И дарит всех улыбкой веселой Золотая, как утро, весна. Ах, когда б до небесного лона Мог найти очарованный путь, — На волне колокольного звона В голубых небесах потонуть!..