Ребенок («Полозья проскрипели…»)
1 Полозья проскрипели, Умолк вечерний гул. В недвижной колыбели Ребенок мой уснул. Горели звезды где-то, Но я их не видал. Мечта была пропета, Слеза была — кристал. Храни Господь Всевышний Всех темных на земле, Того, кто в мире лишний, Того, кто здесь, во мгле. Храни Господь незлобный Всех тех, кто слаб и сир. Кто страшной тьмой утробной Заброшен в этот мир. Я знаю, что пребудет Во мраке наша плоть. О, что с тобою будет? Храни тебя Господь.
2 Нет, нет, я не жалею, Что мне ты был рожден. И я любя лелею Твой безмятежный сон. Дитя мое, я знаю, Что ты услада дней, Но все дороги к Раю, Забыты меж людей. И мне так больно, больно Того, что в жизни ждет. Я думаю невольно, Пусть лучше смерть придет. И думать так не смею, Ведь я люблю тебя. И я твой сон лелею, Мучительно скорбя. Тебя благословляя, Скорблю, в душе своей, Что не найдешь ты Рая, Вплоть до исхода дней.
3 Нет, что бы мне не говорили Все мысли мудрые мои, Что надо поклоняться Силе, Чтоб с нею слиться в бытии, — Нет, что бы мне не утверждали, Что будут счастливы все те, Которые живя страдали И задохнулись в пустоте, — Я не могу принять мучений Немых, как ангелы, детей. И вижу я, что темен Гений Земных убийственных сетей. О, Господи, я принимаю Все, что из пыток дашь Ты мне. Чтобы найти дорогу к Раю, Готов гореть века в огне. Но я не в силах видеть муки Ребенка с гаснущим лицом, Глядеть, как он сжимает руки Пред наступающим концом. Глядеть, как в этом кротком взоре Непобедимо нежных глаз Встает сознательность, и, в споре Со смертью, детский свет погас. Глядеть, как бьется без исхода В нем безглагольная борьба! Нет, лучше, если б вся Природа Замкнулась в черные гроба! Но лишь не он, в ком все так тонко, Кто весь был обращен к лучу. Нет, пытки моего ребенка Я не хочу, я не хочу!
4 И вдруг мне послышался Голос, Откуда-то с неба ответ На то, что так больно боролось, В душе выжигая свой след. «Будь равен со слабым и сильным, И к каждому мыслью спеши. Не медли в томленьи могильном, Но слушай напевы души. Весь мир есть великая тайна, Во мраке скрывается клад. Что было, прошло не случайно, Все счастье вернется назад. Но, если дорога есть к Раю, Кто скажет, быть может, и Я Безмерно, бездонно страдаю В немой глубине бытия. Кто был тот безумный и пленный, Обманно сказавший тебе, Что я улыбаюсь, блаженный, Когда вы томитесь в борьбе? Зачем восхожденье, ступени? Поймет эту тайну лишь тот, Кто всю беспредельность мучений В горячее сердце вольет. Но в темных равнинах страданья, Принявши крещенье огнем, Придем мы к Бессмертью Мечтанья, Где будем с негаснущим днем. Ты плачешь у детской постели, Где бледный ребенок застыл. Но очи его заблестели Высоко над мглою могил. Последнего атома круга Еще не хватало — но вот, По зелени пышного луга Он к братьям небесным идет. Там ярко цветут златооки, Он должен увидеть их был. Он сам в полуясном намеке Улыбкой о них говорил. И мысль твоя скорбью одета, Но ты полюбил — и любим: — Дорога незримого света Теперь меж тобою и им. Смотри, Я его облекаю В сиянье Своей красоты. С тобою Я слезы роняю, Но Я зажигаю — цветы».Год написания: без даты
Похожие по настроению
Колыбельная песня
Александр Одоевский
Спи, мой младенец, Милый мой Атий, Сладко усни! Пусть к изголовью Ангел-хранитель Тихо слетит. Вот он незримый Люльку качает; Крылышком мирный Сон навевает. Атий, мой Атий Веянье крыльев Слышит сквозь сон; Сладко он дышит, Сладкой улыбкой Вскрылись уста. Ангел-хранитель Люльку качает, Крылышком тихо Сон навевает. Когда же ты, младенец, возъюнеешь, Окрепнешь телом и душой И вступишь в мир и мыслию созреешь, Блеснешь взмужавшей красотой,— Тогда к тебе сойдет другой хранитель, Твой соименный в небесах! Сей сын земли был вечный небожитель!Он сводит небо в чудных снах! С любовью на тебя свой ясный взор он склонит, И на тебя дохнет, и в душу огнь заронит! И очи с трепетом увидят, как венец Вкруг выи синий пламень вьется, И вспомнишь ты земной его конец, И грудь твоя невольно содрогнется! Но он, даруя цель земному бытию, По верному пути стопы твои направит,— Благословит на жизнь, а не на смерть свою, И только жизнь в завет тебе оставит.
Младенцу
Александр Сергеевич Пушкин
Дитя, не смею над тобой Произносить благословенья. Ты взором, мирною душой, Небесный ангел утешенья. Да будут ясны дни твои, Как милый взор твой ныне ясен. Меж лучших жребиев земли Да будет жребий твой прекрасен.
На рождение Андрюши Воейкова
Иван Козлов
Господь тебя благослови, Младенец наш новорожденный! Цвети в его святой любви, Семье в отраду обреченный. Спи, спи, малютка наш родной, Спи, ангел божий над тобой! Да колыбель твою всегда Хранит он благостью своею, Надежды яркая звезда, Зажгися радостно над нею. Спи, спи, малютка наш родной, Спи, ангел божий над тобой! Своим на счастье расцветай, Невинный, милый и прелестный! Нас всех родными ты считай, Нам всем подарок ты небесный. Баю, малютка наш родной, Спи, ангел божий над тобой! И как цветок, краса полей, Родимый край собой пленяет, Так сердце матери твоей С тобою вместе расцветает. Баю, малютка наш родной, Спи, ангел божий над тобой! И светлые веселья дни, Младенец, к нам с тобой слетели, Толпой приветною они К твоей теснятся колыбели. Баю, малютка наш родной, Спи, ангел божий над тобой! И нежно в очередь тебя И дружба, и любовь качают, Тебе сон сладостный, дитя, Они с улыбкой напевают. Баю, младенец наш родной, Спи, ангел божий над тобой! Цвети, младенец наш, цвети! Расти играть и веселиться, И в жизнь прекрасную лети, Как к солнцу мотылек стремится. Баю, младенец наш родной, Спи, ангел божий над тобой!
С.В. Чистяковой (Тяжел ваш крест!.. Что было с вами)
Иван Саввич Никитин
Да не смущается сердце ваше, веруйте в бога…Ев. Иоанна, гл. XIV, ст. 1. Тяжел ваш крест!.. Что было с вами В глуши безлюдной и степной. Когда у вас перед глазами, На рыхлом снеге, сын родной, Назад минуту жизни полный, Как цвет, подрезанный косой, Лежал недвижный и немой, Мгновенной смертью пораженный? Когда любимое дитя Вы к жизни воплем призывали И безответные уста Своим дыханьем согревали?.. Тяжел ваш крест и ваша чаша Горька! Но жив господь всего: Да не смутится сердце ваше, Молитесь, веруйте в него! Слеза ль падет у вас — он знает Число всех капель дождевых И ваши слезы сосчитает, Оценит каждую из них. Он весь любовь, и жизнь, и сила, С ним благо всё, с ним свет во тьме!.. И, наконец, скажите мне, Ужели так страшна могила? Что лучше: раньше умереть Или страдать и сокрушаться, Глядеть на зло, и зло терпеть, И веровать, и сомневаться? Утраты, нужды испытать, Прочесть весь свиток жизни горькой, Чтоб у дверей могилы только Их смысл таинственный понять? Блажен, кто к вечному покоюг Не испытав житейских волн, Причалил рано утлый челн, Хранимый высшею рукою! Кто знает? Может быть, в тот час, Когда в тиши, в тоске глубокой, Вы на молитве одинокой Стоите долго, — подле вас Ваш сын, теперь жилец небесный, Стоит, как ангел бестелесный, И слышит вас и, может быть За вас молитвы он творит; Иль в хоре ангелов летает, И — чуждый всех земных забот — И славу бога созерцает, И гимны райские поет! К чему же плач? Настанет время, Когда в надзвездной стороне За все свое земное бремя Вознаградитесь вы вполне. Там, окруженный неба светом, Сын радость с вами разделнт И, по разлуке в мире этом, Вас вечность с ним соединит.
Колыбельная песенка
Константин Романов
Спи в колыбели нарядной, Весь в кружевах и шелку, Спи, мой сынок ненаглядный, В теплом своем уголку!В тихом безмолвии ночи С образа, в грусти святой, Божией Матери очи Кротко следят за тобой.Сколько участья во взоре Этих печальных очей! Словно им ведомо горе Будущей жизни твоей.Быстро крылатое время, Час неизбежный пробьет; Примешь ты тяжкое бремя Горя, труда и забот.Будь же ты верен преданьям Доброй, простой старины; Будь же всегда упованьем Нашей родной стороны!С верою твердой, слепою Честно живи ты свой век! Сердцем, умом и душою Русский ты будь человек!Пусть тебе в годы сомненья, В пору тревог и невзгод, Служит примером терпенья Наш православный народ.Спи же! Еще не настали Годы смятений и бурь! Спи же, не зная печали, Глазки, малютка, зажмурь!..Тускло мерцает лампадка Перед иконой святой… Спи же беспечно и сладко, Спи, мой сынок, дорогой!
Колыбельная
Михаил Исаковский
Месяц над нашею крышею светит, Вечер стоит у двора. Маленьким птичкам и маленьким детям Спать наступила пора.Завтра проснешься — и ясное солнце Снова взойдет над тобой… Спи, мой воробышек, спи, мой сыночек, Спи, мой звоночек родной.Спи, моя крошка, мой птенчик пригожий,- Баюшки-баю-баю. Пусть никакая печаль не тревожит Детскую душу твою.Ты не увидишь ни горя, ни муки, Доли не встретишь лихой… Спи, мой воробышек, спи, мой сыночек. Спи, мой звоночек родной.Спи, мой малыш, вырастай на просторе,- Быстро промчатся года. Смелым орленком на ясные зори Ты улетишь из гнезда.Даст тебе силу, дорогу укажет Родина мудрой рукой… Спи, мой воробышек, спи, мой сыночек, Спи, мой звоночек родной.
Новорожденному
Николай Степанович Гумилев
С. Л. Вот голос томительно звонок — Зовет меня голос войны, — Но я рад, что еще ребенок Глотнул воздушной волны. Он будет ходить по дорогам И будет читать стихи, И он искупит пред Богом Многие наши грехи. Когда от народов — титанов, Сразившихся, — дрогнула твердь, И в грохоте барабанов, И в трубном рычании — смерть, — Лишь он сохраняет семя Грядущей мирной весны, Ему обещает время Осуществленные сны. Он будет любимец Бога, Он поймет свое торжество, Он должен! Мы бились много И страдали мы за него.
Много счастья и много печалей на свете
Вероника Тушнова
Много счастья и много печалей на свете, а рассветы прекрасны, а ночи глухи… Незаконной любви незаконные дети, во грехе родились они — эти стихи. Так уж вышло, а я ни о чем не жалею, трачу, трачу без удержу душу свою… Мне они всех рожденных когда-то милее, оттого что я в каждом тебя узнаю. Я предвижу заране их трудную участь, дождь и холод у запертых глухо дверей, я заране их долгой бездомностью мучусь, я люблю их — кровиночки жизни моей. Все равно не жалею. Мне некогда каяться. Догорай, мое сердце, боли, холодей,— пусть их больше от нашего счастья останется, перебьются! Земля не без добрых людей!
Видение
Владимир Соловьев
По небу полуночи лодка плывёт, А в лодке младенец кричит и зовёт. Младенец, младенец, куда ты плывёшь? О чем ты тоскуешь? Кого ты зовёшь? Напрасно, напрасно! Никто не придёт… А лодка, качаясь, всё дальше плывёт, И звезды мигают, и месяц большой С улыбкою странной бежит за ладьей… А тучи в лохмотьях томятся кругом… Боюсь я, не кончится это добром!
Бессонницы
Вячеслав Всеволодович
1Что порхало, что лучилось — Отзвенело, отлучилось, Отсверкавшей упало рекой… Мотыльком живое отлетело. И — как саван — укутал покой Опустелое тело.Но бессонные очи Испытуют лик Ночи: «Зачем лик Мира — слеп? Ослеп мой дух,— И слеп, и глух Мой склеп»…Белая, зажгись во тьме, звезда! Стань над ложем, близкая: «Ты волен»… А с отдаленных колоколен, Чу, медь поет: «Всему чреда»… Чу, ближе: «Рок»… — «Сон и страда»… — «Свой знают срок»… — «Встает звезда»… Ко мне гряди, сюда, сюда!2В комнате сонной мгла. Дверь, как бельмо, бела.Мысли пугливо-неверные, Как длинные, зыбкие тени, Неимоверные, Несоразмерные,— Крадутся, тянутся в пьяном от ночи мозгу, Упившемся маками лени.Скользят и маячат Царевны-рыбы И в могилы прячут Белые трупы. Их заступы тупы, И рыхлы глыбы На засыпчатом дне.«Я лгу — Не верь, Гробничной, мне!— Так шепчет дверь. — Я — гробничная маска, оттого я бела; Но за белой гробницей — темничная мгла». «И мне не верь,— Так шепчет тень. — Я редею, и таю, И тебе рождаю Загадку — день»…Ты помедли, белый день! Мне оставь ночную тень,— Мы играем в прятки. Ловит Жизнь иль Смерть меня? Чья-то ткется западня Паутиной шаткой…3Казни ль вестник предрассветный Иль бесплотный мой двойник — Кто ты, белый, что возник Предо мной, во мгле просветной,Весь обвитый Благолепным, Склепным Льном,— Тускл во мреяньи ночном?Мой судья? палач? игемон? Ангел жизни? смерти демон? Брат ли, мной из ночи гроба Изведенный? Мной убитый,— Присужденный На томительный возврат?Супостат — Или союзник? Мрачный стражник? бледный узник? Кто здесь жертва? — кто здесь жрец? Воскреситель и мертвец?Друг на друга смотрим оба… Ты ль, пришлец, восстал из гроба? Иль уводишь в гроб меня — В платах склепных, Благолепных Бело-мреющего дня?
Другие стихи этого автора
Всего: 993В прозрачных пространствах Эфира
Константин Бальмонт
В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.
Русский язык
Константин Бальмонт
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!
Женщина с нами, когда мы рождаемся
Константин Бальмонт
Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.
Благовест
Константин Бальмонт
Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.
Старая песенка
Константин Бальмонт
— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».
Жизнь коротка и быстротечна
Константин Бальмонт
Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.
Норвежская девушка
Константин Бальмонт
Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.
Нить Ариадны
Константин Бальмонт
Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.
Немолчные хвалы
Константин Бальмонт
Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!
Немая тень
Константин Бальмонт
Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.
Небесная роса
Константин Бальмонт
День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.
Млечный Путь
Константин Бальмонт
Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.