Поток

Засветились цветы в серебристой росе, Там в глуши, возле заводей, в древних лесах. Замечтался Поток о безвестной красе, На пиру он застыл в непонятных мечтах. Ласков Князь говорит «Службу мне сослужи». Вопрошает Поток «Что исполнить? Скажи». «К Морю синему ты поезжай поскорей, И на тихие заводи, к далям озер, Настреляй мне побольше гусей, лебедей». Путь бежит. Лес поет Гул вершинный — как хор. Белый конь проскакал, было вольно кругом, В чистом поле пронесся лишь дым столбом. И у синею Моря, далеко, Поток. И у заводей он Мир богат Мир широк. Слышит витязь волну, шелест, вздох камышей. Настрелял он довольно гусей, лебедей. Вдруг на заводи он увидал Лебедь Белую, словно видение сна, Чрез перо вся была золотая она, На головушке жемчуг блистал. Вот Поток натянул свой упругий лук, И завыли рога, и запел этот звук, И уж вот полетит без ошибки стрела, — Лебедь Белая нежною речью рекла: «Ты помедли, Поток Ты меня не стреляй Я тебе пригожусь. Примечай». Выходила она на крутой бережок, Видит светлую красную Деву Поток И в великой тиши, слыша сердце свое, Во сырую он землю втыкает копье, И за остро копье привязавши коня, Он целует девицу, исполнен огня «Ах, Алена душа, Лиховидьевна свет, Этих уст что милей? Ничего краше нет» Тут Алена была для Потока жена, И уж больно его улещала она — «Хоть на мне ты и женишься нынче. Поток, Пусть такой мы на нас налагаем зарок, Чтобы кто из нас прежде другого умрет, Тот второй — в гроб — живой вместе с мертвым пойдет». Обещался Поток, и сказал. «Ввечеру Будь во Киеве, в церковь тебя я беру Обвенчаюсь с тобой». Поскакал на коне. И не видел, как быстро над ним, в вышине, Крылья белые, даль рассекая, горят, Лебедь Белая быстро летит в Киев град. Витязь в городе Улицей светлой идет. У окошка Алена любимого ждет. Лиховидьевна — тут. И дивится Поток. Как его упредила, ему невдомек. Поженились. Любились. Год минул, без зла Захворала Алена и вдруг умерла. Это хитрости Лебедь искала над ним, Это мудрости хочет над мужем своим. Смерть пришла — так, как падает вечером тень. И копали могилу, по сорок сажень Глубиной, шириной И собрались попы, И Поток, пред лицом многолюдной толпы, В ту гробницу сошел, на коне и в броне, Как на бой он пошел, и исчез в глубине. Закопали могилу глубокую ту, И дубовый, сплотившись, восстал потолок, Рудожелтый песок затянул красоту, Под крестом, на коне, в темной бездне Поток. И лишь было там место веревке одной, Привязали за колокол главный ее. От полудня до полночи в яме ночной Ждал и думал Поток, слушал сердце свое Чтобы страху души ярым воском помочь, Зажигал он свечу, как приблизилась ночь, Собрались к нему гады змеиной толпой, Змей великий пришел, огнедышащий Змей, И палил его, жег, огневой, голубой, И касался ужалами острых огней. Но Поток, не сробев, вынул верный свой меч, Змею, взмахом одним, смог главу он отсечь. И Алену он кровью змеиной омыл, И восстала она в возрожденности сил. За веревку тут дернул всей силой Поток. Голос меди был глух и протяжно-глубок. И Поток закричал. И сбежался народ. Раскопали засыпанных. Жизнь восстает. Выступает Поток из ночной глубины, И сияет краса той крылатой жены. И во тьме побывав, жили долго потом, Эти двое, что так расставались со днем И молва говорит, что, как умер Поток, Закопали Алену красивую с ним. Но в тот день свод Небес был особо высок, И воздушные тучки летели как дым, И с Земли уносясь, в голубых Небесах, Лебединые крылья белели в лучах.