Находка феи
Фея сделала находку: Листик плавал по воде. Из листка построив лодку, Фея плавает везде.
Под стеной речного срыва Показался ей налим, Он мелькнул пред ней красиво, И исчез, неуловим.
Дальше, больше. Дышат травы В светлом зеркальце реки. Целым островом — купавы, Целым лесом — тростники.
Ей тритоны удивлялись, Проползая бережком, И, смешные, похвалялись Ей оранжевым брюшком.
Плавунцы в воде чернели, И пускали пузыри. Обещались — в самом деле Быть ей свитой до зари.
Всё бы, всё бы было складно, Да внезапно с ветерком Стало сумрачно, прохладно, Громыхнул далёкий гром
Лодку Феи ветер, вея, Опрокинул, — не со зла, Но однако ж вправду Фея Утонуть в реке могла.
Но она лишь усмехнулась, Миг, — и в замок, до грозы, Фея весело вернулась На спине у стрекозы.
Похожие по настроению
Русалка
Агния Барто
Однажды я, как назло, Чуть в речке не завязла! Я, как по острым стеклам, Вскарабкалась на берег, Кричу, что я утопла, А мне никто не верит. С меня потоки льются, А девочки смеются. Я в тине, как в зеленке, Себя мне стало жалко, И я одной девчонке Шепнула: — Я русалка. Девчонка поглядела: — Тогда другое дело!
Фея моря
Алексей Апухтин
Из ЭйхендорфаМоре спит в тиши ночной, И корабль плывет большой; Вслед за ним, косой играя, Фея плещется морская.Видят бедные пловцы Разноцветные дворцы; Песня, полная тоскою, Раздается над водою…Солнце встало — и опять Феи моря не видать, И не видно меж волнами Корабля с его пловцами.
Я отыскал сокровища на дне
Эдуард Багрицкий
Я отыскал сокровища на дне — Глухое серебро таинственного груза, И вот из глубины прозрачная медуза Протягивает щупальца ко мне! Скользящей липкостью сожми мою печаль, С зеленым хрусталем позволь теснее слиться… …В раскрывшихся глазах мелькают только птицы, И пена облаков, и золотая даль.
Фея
Евгений Абрамович Боратынский
Порою ласковую Фею Я вижу в обаяньи сна, И всей наукою своею Служить готова мне она. Душой обманутой ликуя, Мои мечты ей лепечу я; Но что же? странно и во сне Непокупное счастье мне: Всегда дарам своим предложит Условье некое она, Которым, злобно смышлена, Их отравит иль уничтожит. Знать, самым духом мы рабы Земной насмешливой судьбы; Знать, миру явному дотоле Наш бедный ум порабощен, Что переносит поневоле И в мир мечты его закон!
Отрок сидит у потока
Федор Сологуб
Отрок сидит у потока. Ноги целует волна. Сказки о скрытом глубоко Тихо лепечет она. «Что же томиться тревогой, Вздохи стесняя в груди! Тихой подводной дорогой Смело отсюда уйди. Эти отребья пусть канут В омут глубокий на дне. Дивные дива предстанут Перед тобой в глубине. На землю там непохоже, И далеко от небес. Людям изведать негоже Тайну подводных чудес. Наши подводные чуда, Правда, нетрудно узнать, Но уж вернуться оттуда Ты не захочешь опять. Все усмиривши тревоги, Все успокоив мечты, С тихой и тайной дороги Ввек не воротишься ты».
Пьяные мастеровые
Георгий Иванов
Пьяные мастеровые Едут в лодке без весла. Я цветочки полевые Нарвала — да заплела.Самый синенький цветочек, Словно милого глаза. В воду бросила веночек, Высыхай, моя слеза!Пусть плывет себе, как знает… Гаснет вечер голубой. О другой мой друг вздыхает, Горько плачет о другой.Вот дымятся трубы фабрик, Где-то паровоз ревет, И венок мой, как кораблик, Прямо к берегу плывет.
Фея моря
Иннокентий Анненский
Из ЭйхендорфаМоре спит в тиши ночной, И корабль плывет большой; Вслед за ним, косой играя, Фея плещется морская. Видят бедные пловцы Разноцветные дворцы; Песня, полная тоскою, Раздается над водою… Солнце встало — и опять Феи моря не видать, И не видно меж волнами Корабля с его пловцами. 23 сентября 1869
Кораблик
Ирина Токмакова
Летний ливень лужи налил — Целые моря! Дача встала у причала, Бросив якоря. Только мой корабль отважный Борется с волной. И неважно, что бумажный Парус надо мной.
Фантазия
Константин Аксаков
Был вечер. Торжественно солнце зашло, Разлившись по небу зарею, И свет исчезавшего ясного дня Сливался с вечернею тьмою. Один я на бреге высоком сидел, У ног моих воды струились, И долго на небо и воды глядел, Любуясь прелестною ночью. И вдруг, погрузяся в мечты, я исчез И весь перелился в природу — Лучами луны я спускался с небес На тихо бегущую воду; В воде я лучи на струи принимал, И, с ними играя, катился, И небо в объятиях тихо качал С луной и златыми звездами; Таинственным мраком под сенью дубрав Чернел я, спокоен и страшен; По мягкому лугу пестрел я в цветах, Роскошным дыша ароматом. И всю наполняя природу собой, Я с нею летел в бесконечность — И таинств завеса редела пред мной, Доступной казалась мне вечность. Уж истины луч предо мной заблестел… Но вдруг я вздрогнул и очнулся: Один я на бреге высоком сидел, У ног моих воды струились.
Лодки
Римма Дышаленкова
Две лодчонки на приколе, гладь реки, крепко держат их в неволе ржавые замки. Лодок легкие изгибы, да узор резной, будто лебеди могли бы реять над волной. Мимо горы и поляны, рощи, васильки, выбегали б поселяне к берегу реки. Люди с берега б кричали: «Вас куда влечет?» Лодки-лебеди б молчали посредине вод…
Другие стихи этого автора
Всего: 993В прозрачных пространствах Эфира
Константин Бальмонт
В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.
Русский язык
Константин Бальмонт
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!
Женщина с нами, когда мы рождаемся
Константин Бальмонт
Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.
Благовест
Константин Бальмонт
Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.
Старая песенка
Константин Бальмонт
— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».
Жизнь коротка и быстротечна
Константин Бальмонт
Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.
Норвежская девушка
Константин Бальмонт
Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.
Нить Ариадны
Константин Бальмонт
Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.
Немолчные хвалы
Константин Бальмонт
Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!
Немая тень
Константин Бальмонт
Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.
Небесная роса
Константин Бальмонт
День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.
Млечный Путь
Константин Бальмонт
Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.