На дальнем полюсе
На дальнем полюсе, где Солнце никогда Огнем своих лучей цветы не возрощает, Где в мертвом воздухе оплоты изо льда Безумная Луна, не грея, освещает, — В пределах Севера тоскует Океан Неумирающим бесцельным рокотаньем, И, точно вспугнутый, крутится ураган, И вдаль уносится со вздохом и с рыданьем. На дальнем полюсе, где жизнь и смерть — одно, Момент спокойствия пред вечером подкрался: — Все было ярким сном лучей озарено, И только Океан угрюмо волновался. Но вот застыл и он. Была ясна вода, Огнистая, она терялася в пространстве, И, как хрустальные немые города, Вздымались глыбы льдов — в нетронутом убранстве. И точно вопрошал пустынный мир: «За что?» И красота кругом бессмертная блистала, И этой красоты не увидал никто, Увы, она сама себя не увидала. И быстротечный миг был полон странных чар, — Полуугасший день обнялся с Океаном. Но жизни не было. И Солнца красный шар Тонул в бесстрастии, склоняясь к новым странам.
Похожие по настроению
О полярном покое (Говорит виолончель)
Андрей Белый
1 В хрустальные Дали, — — Где — — Ясным Стеклярусом — — Пересняли Блисталища: стаи пoляpныe Льдин — И — — Где — — Блеснью Янтарные Копья Заката — изжалили Слепшие Взоры — — В печальные Стали Буруна — — Отчалила шхуна. 2 И — — Парусом — — Красным, Как ясный рубин, — И — — Окрепшею Песней — — Под зорькой — — Отчалили — — В хлопья Тумана — — Поморы. 3 Заводит — — Разрывами Вод Свою песнь — — Ходит Водами, — — Носится — Горькое море! И — — Год Осиянный — — За годами Бросится Там — — Ураганами Менами, Брызгами Вод Разрывными — Слетит — — В коловорот Разливанный. 4 Ничто не изменится!.. Только — — Мятежится Море, Да тешится Кит — — Проливными Фонтанами — — Пенами, Взвизгами, Взрывами Вод — — В коловорот Разливанный… 5 И над каменным Кряжем — — Невнятными Майями Дальних Печальных Годин — Быстро выпала Ворохом Белого пепла Зима… И — — Окрепла Хрустальною пряжей Полярная тьма. И — Осыпала — — Пламенным Мороком — — Пятнами Спаянных льдин.
Необъятность
Георгий Иванов
На мраморном острове лилии спят утомленные, И дремлют лазурные струи в безбрежность морскую влюбленные, И травы, уснувшие в полночь, луною холодною пьяные, Склонили цветы бледно-синие на стебли свои златотканые.О, девственный северный ветер, упоенный воздушными танцами, Посмотри, как бледнеет луна, как заря отливает багрянцами, И волны шумят и бегут в бесконечность, горя сладострастием, Облитые светом пурпурным, таинственным полные счастием…
На северном берегу
Иннокентий Анненский
Бледнеет даль. Уж вот он — день разлуки, Я звал его, а сердцу всё грустней… Что видел здесь я, кроме зла и муки, Но всё простил я тихости теней.Всё небесам в холодном их разливе, Лазури их прозрачной, как недуг, И той меж ив седой и чахлой иве — Товарищам непоправимых мук.И грустно мне, не потому, что беден Наш пыльный сад, что выжжены листы, Что вечер здесь так утомленно бледен, Так мертвы безуханные цветы,А потому, что море плещет с шумом, И синевой бездонны небеса, Что будет там моим закатным думам Невмоготу их властная краса…
На Дальнем Севере
Иван Алексеевич Бунин
Как небо скучно и уныло, Так сумрачно вдали, Как будто время здесь застыло, Как будто край земли. Как будто край земли.Густое чахлое полесье Стоит среди болот, А там — угрюмо в поднебесье Уходит сумрак вод.Уж ночь настала, но свинцовый Дневной не меркнет свет. Немая тишь в глуши сосновой, Ни звука в море нет.И звезды тускло, недвижимо Горят над головой, Как будто их зажег незримо Сам ангел гробовой.
Южный полюс Луны
Константин Бальмонт
Южный полюс Луны задремал, он уснул между гор величавых, Поражающих правильной формой своей. Это мысль, заключенная в стройных октавах, Эти горы живут без воды, в полосе неподвижных лучей, — Ослепительно ярких, как ум, и ложащихся отблеском странным На долины, что спят у подножия гор, Между кратеров мертвых, всегда светлотканных, Вечно тихих, нетронутых тьмой, и ничей не ласкающих взор. Эти страшные горы горят неподвижностью вечного света, Над холодным пространством безжизненных снов, Это ужас мечты, это дума веков, Запредельная жизнь Красоты, беспощадная ясность Поэта.
Северное взморье
Константин Бальмонт
Небо свинцовое, солнце неверное, Ветер порывистый, воды холодные, Словно приливная, грусть равномерная, Мысли бесплодные, век безысходные. Здесь даже чайками даль не осветится, Даже и тучкою только туманится, Раковин взору на взморье не встретится, Камешком ярким мечта не обманется. Зимами долгими, скудными веснами Думы подавлены, жизнь не взлелеяна Море пустынное, с темными соснами, Кем ты задумано, кем ты осмеяно?
В царстве льдов
Константин Бальмонт
1 Как призраки огромные, Стоят немые льды. Над ними тучи темные, Под ними глубь воды. Когда Луна, — гасильница Туманных бледных звезд, — Небесная кадильница, — Раскинет светлый мост, Раскинет мост сверкающий Над царством белых льдов, — Пустынею нетающей Идут ряды врагов. 2 Туманные видения Искателей земли Для жадного стремления Преграду здесь нашли. И были здесь отвергнуты Холодною волной, Отвергнуты, повергнуты Пустыней ледяной. Засыпаны бездушными Пушинками снегов, Покрыты равнодушными Тенями облаков. 3 Но раз в году, единственный, В ту ночь как новый год Рождается таинственный Из бездны темных вод, — Путями заповедными Покинув Океан, Луна горит победными Лучами сквозь туман. И раз в году, единственный, За гранью мертвых вод, За дымкою таинственной Умершее живет. 4 Из бездны отдаления, Искатели земли, Встают, как привидения, Немые корабли. И мачтами возносятся Высоко в небеса, И точно в битву просятся Седые паруса. Но снова, караванами, Растают корабли, Не встретив за туманами Неведомой земли. 5 И вслед за ними, — смутные Угрозы царству льдов, — Растут ежеминутные Толпы иных врагов. То люди первородные, Избранники Судьбы, В мечтаниях — свободные, В скитаниях — рабы. Но, вставши на мгновение Угрозой царству льдов, Бледнеют привидения, Редеют тени снов. 6 Другие первозданные Игралища страстей, Идут виденья странные, — Похожи на людей. Гигантские чудовища, — Тяжелый сон веков, — Идут искать сокровища, Заветных берегов. И в страхе на мгновение, Звучит скала к скале, — Но вот уже видения Растаяли во мгле. 7 Безбрежно озаренная Мерцанием Луны, Молчит пустыня сонная И вечно видит сны. И видит сны преступные, — Судьбы неправый суд. Но, вечно недоступные, Оплоты льдов растут. В насмешку над исканьями Восходит их краса — Немыми очертаньями В немые Небеса.
На льдах тоскующего полюса
Николай Степанович Гумилев
На льдах тоскующего полюса, Где небосклон туманом стерт, Я без движенья и без голоса, Окровавленный, распростерт. Глаза нагнувшегося демона, Его лукавые уста… И манит смерть, всегда, везде она Так непостижна и проста. Из двух соблазнов, что я выберу, Что слаще — сон иль горечь слез? Нет, буду ждать, чтоб мне, как рыбарю, Явился в облаке Христос. Он превращает в звезды горести, В напиток солнца жгучий яд, И созидает в мертвом хворосте Никейских лилий белый сад.
Другие стихи этого автора
Всего: 993В прозрачных пространствах Эфира
Константин Бальмонт
В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.
Русский язык
Константин Бальмонт
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!
Женщина с нами, когда мы рождаемся
Константин Бальмонт
Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.
Благовест
Константин Бальмонт
Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.
Старая песенка
Константин Бальмонт
— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».
Жизнь коротка и быстротечна
Константин Бальмонт
Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.
Норвежская девушка
Константин Бальмонт
Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.
Нить Ариадны
Константин Бальмонт
Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.
Немолчные хвалы
Константин Бальмонт
Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!
Немая тень
Константин Бальмонт
Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.
Небесная роса
Константин Бальмонт
День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.
Млечный Путь
Константин Бальмонт
Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.