Морская песня
Все, что любим, все мы кинем, Каждый миг для нас другой: — Мы сжились душой морской С вечным ветром, с Морем синим. Наш полет Все вперед, К целям сказочным ведет. Рдяный вечер, догорая, Тонет в зеркале Небес. Вот он, новый мир чудес, Вот она, волна морская. Чудный вид! Все молчит, Только вал морской звучит. Если мы вернемся вскоре Переменчивым путем, Мы с добычею придем — Нам дары приносит Море В час ночной, Под Луной, Мы спешим к стране иной. Если ж даль не переспорим И пробьет конец мечте, — Мы потонем в Красоте, Мы сольемся с синим Морем, И на дне, В полусне, Будем грезить о волне.
Похожие по настроению
Песня моряков
Агния Барто
Мы – моряки, Плечи широки, Крепкие руки, Клёшем брюки. Жарко в кочегарке! В Африке не жарче! Бьется пульс машинный, Видно, что спешим мы... Мы – моряки, Плечи широки, Крепкие руки, Клёшем брюки. Море в бурю Волны хмурит, В черное ненастье Распевают снасти. Ишь, какая качка! Скачешь вроде мячика. Эй, смотрите с палубы – За борт не упали бы! Мы – моряки, Плечи широки, Крепкие руки, Клёшем брюки. Мы – морские черти, Все море исчертим.
Песнь русалки
Алексей Кольцов
Давайте, подруги, Веселой толпой Мы выйдем сегодня На берег крутой. И песнию громкой Луга огласим, Леса молчаливы И даль усыпим. Нарвем мы цветочков, Венки мы сплетем, Любимую песню Царицы споем; А с утром, подруги, Одна за другой Сокроемся в волны Падучей звездой.
Моряки (Ветер качает нас вверх и вниз)
Эдуард Багрицкий
Ветер качает нас вверх и вниз, Этой ли воли нам будет мало! Глянешь за борт — за бортом слились Сизый песок, темнота и скалы. Этой дорогой деды шли; Старые ветры в канатах выли, Старые волны баркас вели, Старые чайки вдали кружили. Голосом ветра поет волна, Ночь надвигается синей глыбой, Дует приморская старина Горькою солью и свежей рыбой. Все неудачники, все певцы Эту рутину облюбовали, Звонок был голос: «Отдай концы!» Звонок был путь, уводящий в дали! Кто открывал материк чужой, Кто умирал от стрелы случайной, Все покрывалось морской водой. Все заливалось прохладной тайной. Ты не измеришь, сколько воды Стонет в морях и в земле сокрыто… Пальмы гудят, проплывают льды, Ветры хрипят между глыб гранита. Сохнут озера, кружится снег, Ветер и ночь сторожат в просторе… Гибель и горе… Но человек Водит суда и владеет морем. Компас на месте, размерен шаг, Дым исчезает под небом нежным; Я о тебе пою, моряк, Голосом слабым и ненадежным!
Уплывает в море рыбачий челнок
Георгий Иванов
Уплывает в море рыбачий челнок, Разбивается пена у ног,Зеленая ветка в закатном огне Кивнула доверчиво мне.И птица запела о чем-то своем, — О чем и мы, под сурдинку, поем, — Когда грустить устаем:О том, что счастье длится века И только жизнь коротка. И мы напрасно тоскуем о том, О чем забудем потом.
К морю
Иван Козлов
Отрада есть во тме лесов дремучих; Восторг живет на диких берегах; Гармония слышна в волнах кипучих, И с морем есть беседа на скалах. Мне ближний мил; но там, в моих мечтах, Что я теперь, что был — позабываю; Природу я душою обнимаю, Она милей; постичь стремлюся я Всё то, чему нет слов, но что таить нельзя.Теки, шуми, о море голубое! Несметный флот ничто твоим волнам; И человек, губящий всё земное, Где твой предел, уже страшится сам. Восстанешь ты — и горе кораблям, И бич земли, путь дерзкий означая Бедой своей, как капля дождевая, Идет на дно, где скрыт его и след, — И он не в саване, не в гробе, не отпет.Твои поля злодей не завоюет; Твои стези не для его шагов; Свободно ты: лишь бездна забушует, И тот пропал, что б сушу был готов Поработить. Его до облаков, Дрожащего, с презреньем ты бросаешь, — И вдруг, резвясь, в пучину погружаешь; И вопит, он: где пристань! о гранит Его ударишь ты — и век он там лежит.Бросающий погибель и оковы, Огонь и смерть из челюсти своей, Рушитель сил, левиафан дубовый, Гроза твердынь, народов и царей — Игрушкою бунтующих зыбей, И с тем, кто в нем надменно в бой летает, Кто, бренный сам, владеть тобой мечтает; Подернуло ты пеной бурных вод Армаду гордую и Трафальгарский флот.Предел держав, твой берег изменился: Где Греция, и Рим, и Карфаген? Свободный, он лишь волн твоих страшился; Но, сильных раб и жертва перемен, Пришельцев здесь, там диких носит плен; Его везде неволя утомила И сколько царств в пустыни иссушила! Твоя лазурь, веков отбросив тень, Всё та ж — млада, чиста, как в первобытный день.Ты зеркалом Всесильному сияешь, Он зрит в тебе при бурях образ свой. Струишься ль ты, бунтуешь иль играешь, Где твердый лед, и там, где пылкий зной, Ты, океан, чудесен красотой, Таинственный, бездонный, бесконечный! Незримого престол, как небо вечный, Времен, пространств заветный властелин, Течешь ты, страшный всем, глубокий и один.
Ход морей
Константин Бальмонт
Неугомонный ход морей, Темно-зеленых вод. Нагроможденье голышей В какой-то склепный свод. И это в долгой цепи дней, И так за годом год. Где Море — суша там была, Где суша — глыбы вод. Светись, душа, пока светла, Все нежно, что цветет. Играй среди добра и зла, Нас в свой черед зальет. И будем мы, в те дни свои, Идти как грозность вод. И если встретим бег ладьи, Она в нас гроб найдёт. Мы будем в темном забытьи, За годом долгий год.
С моря
Марина Ивановна Цветаева
С Северо-Южным, Знаю: неможным! Можным — коль нужным! В чем-то дорожном,— Воздухокрутом, Мчащим щепу! — Сон три минуты Длится. Спешу.С кем — и не гляну! — Спишь. Три минуты. Чем с Океана — Долго — в Москву-то!Молниеносный Путь — запасной: Из своего сна Прыгнула в твой.Снюсь тебе. Четко? Гладко? Почище, Чем за решеткой Штемпельной? Писчей —Стою? Почтовой — Стою? Красно? Честное слово Я, не письмо!Вольной цезуры Нрав. Прыгом с барки! Что без цензуры — Даже без марки!Всех объегоря, — Скоропись сна! — Вот тебе с моря — Вместо письма!Вместо депеши. Вес? Да помилуй! Столько не вешу Вся — даже с лиройВсей, с сердцем Ченчи Всех, с целым там. Сон, это меньше Десяти грамм.Каждому по три — Шесть (сон взаимный). Видь, пока смотришь: Не анонимныйНос, твердозначен Лоб, буква букв — Ять, ять без сдачи В подписи губ.Я — без описки, Я — без помарки. Роз бы альпийских Горсть, да хибаркаНа море, да но Волны добры. Вот с Океана, Горстка игры.Мало — по малу бери, как собран. Море играло. Играть — быть добрым. Море играло, а я брала, Море теряло, а я клалаЗа ворот, за щеку, — терпко, морско! Рот лучше ящика, если горсти Заняты. Валу, звучи, хвала! Муза теряла, волна брала.Крабьи кораллы, читай: скорлупы. Море играло, играть — быть глупым. Думать — седая прядь! — Умным. Давай играть!В ракушки. Темп un petit navir`a Эта вот — сердцем, а эта — лирой, Эта, обзор трех куч, Детства скрипичный ключ.Подобрала у рыбацкой лодки. Это — голодной тоски обглодки: Камень — тебя щажу, — Лучше волны гложу,Осатанев на пустынном спуске. Это? — какой-то любви окуски: Восстановить не тщусь: Так неглубок надкус.Так и лежит не внесенный в списки. Это — уже не любви — огрызки: Совести. Чем слезу Лить-то — ее грызу,Не угрызомую ни на столько. Это — да нашей игры осколкиЗавтрашние. Не видь. Жаль ведь. Давай делить.Не что понравится, а что выну. (К нам на кровать твоего бы сына Третьим — нельзя ль в игру?) Первая — я беру.Только песок, между пальцев, ливкий. Стой-ка: какой-то строфы отрывки: «Славы подземный храм». Ладно. Допишешь сам.Только песок, между пальцев, плёский. Стой-ка: гремучей змеи обноски: Ревности! Обновясь Гордостью назвалась.И поползла себе с полным правом. Не напостовцы — стоять над крабом Выеденным. Не краб: Славы кирпичный крап.Скромная прихоть: Камушек. Пемза. Полый как критик. Серый как цензорНад откровеньем. — Спят цензора! — Нашей поэме Цензор — заря.(Зори — те зорче: С током Кастальским В дружбе. На порчу Перьев — сквозь пальцы…«Вирши, голубчик? Ну и черно!» И не взглянувши: Разрешено!)Мельня ты мельня, морское коло! Мамонта, бабочку, — всё смололо Море. О нем — щепоть Праха — не нам молоть!Вот только выговорюсь — и тихо. Море! прекрасная мельничиха, Место, где на мели Мелочь — и нас смели!Преподаватели! Пустомели! Материки, это просто мели Моря. Родиться (цель — Множиться!) — сесть на мель.Благоприятную, с торфом, с нефтью. Обмелевающее бессмертье — Жизнь. Невпопад горды! Жизнь? Недохват водыНадокеанской. Винюсь заране: Я нанесла тебе столько дряни, Столько заморских див: Всё, что нанес прилив.Лишь оставляет, а брать не просит. Странно, что это — отлив приносит, Убыль, в ладонь, дает. Не узнаешь ли нот,Нам остающихся по две, по три В час, когда бог их принесший — отлил, Отбыл… Орфей… Арфист… Отмель — наш нотный лист!— Только минуту еще на сборы! Я нанесла тебе столько вздору: Сколько язык смолол, — Целый морской подол!Как у рыбачки, моей соседки. Но припасла тебе напоследки Дар, на котором строй: Море роднит с Москвой,Советороссию с Океаном Республиканцу — рукой шуана — Сам Океан-Велик Шлет. Нацепи на шлык.И доложи мужикам в колосьях, Что на шлыке своем краше носят Красной — не верь: вражду Классов — морей звезду!Мастеровым же и чужеземцам: Коли отстали от Вифлеемской, Клин отхватив шестой, Обречены — морской:Прабогатырской, первобылинной. (Распространяюсь, но так же длинно Море — морским пластам.) Так доложи ж властям— Имени-звания не спросила — Что на корме корабля Россия Весь корабельный крах: Вещь о пяти концах.Голые скалы, слоновьи ребра… Море устало, устать — быть добрым. Вечность, махни веслом! Влечь нас. Давай уснем.Вплоть, а не тесно, Огнь, а не дымно. Ведь не совместный Сон, а взаимный:В Боге, друг в друге. Нос, думал? Мыс! Брови? Нет, дуги, Выходы из —Зримости.
Море
Николай Языков
Струится и блещет, светло, как хрусталь, Лазурное море, огнистая даль Сверкает багрянцем, и ветер шумит Попутный: легко твой корабль побежит; Но, кормчий, пускаяся весело в путь, Смотри ты: надёжна ли медная грудь, Крепки ль паруса корабля твоего, Здоровы ль дубовые рёбра его? Ведь море лукаво у нас: неравно Смутится и вдруг обуяет оно, И страшною силой с далёкого дна Угрюмая встанет его глубина, Расходится, будет кипеть, бушевать Сердито, свирепо и даст себя знать!
По синим волнам океана
Владимир Бенедиктов
Из гроба твой стих нам гремит, Поэт, опочивший так рано. Воздушный корабль твой летит ‘По синим волнам океана’. Всегда твоя песня жива, И сладки, как звуки органа, Твои золотые слова: ‘По синим волнам океана’. И музыку кто-то творит Для песни певца-великана, И музыка та говорит: ‘По синим волнам океана’. И, вызвав обдуманных нот Аккорды из струн фортепьяно, Садится она и поет: ‘По синим волнам океана’, И глаз ее светлых эмаль, Мне кажется, дымку тумана Пронзая, кидается вдаль — ‘По синим волнам океана’, И, думами, думами полн, Дрожу я, как в миг урагана Бросаемый бурею челн ‘По синим волнам океана’. И вместе с певицей тогда Я рад бы без цели и плана Умчаться бог знает куда ‘По синим волнам океана’
В день, когда мы, поддержкой земли заручась…
Владимир Семенович Высоцкий
В день, когда мы, поддержкой земли заручась, По высокой воде, по соленой, своей, Выйдем в точно назначенный час,- Море станет укачивать нас, Словно мать непутевых детей. Волны будут работать - и в поте лица Корабельные наши бока иссекут, Терпеливо машины начнут месяца Составлять из ритмичных секунд. А кругом - только водная гладь,- благодать! И на долгие мили кругом - ни души!.. Оттого морякам тяжело привыкать Засыпать после качки в уютной тиши. Наши будни - без праздников, без выходных,- В море нам и без отдыха хватит помех. Мы подруг забываем своих: Им - до нас, нам подчас не до них,- Да простят они нам этот грех! Нет, неправда! Вздыхаем о них у кормы И во сне имена повторяем тайком. Здесь совсем не за юбкой гоняемся мы, Не за счастьем, а за косяком. А кругом - только водная гладь,- благодать! Ни заборов, ни стен - хоть паши, хоть пляши!.. Оттого морякам тяжело привыкать Засыпать после качки в уютной тиши. Говорят, что плывем мы за длинным рублем,- Кстати, длинных рублей просто так не добыть,- Но мы в море - за морем плывем, И еще - за единственным днем, О котором потом не забыть. А когда из другой, непохожей весны Мы к родному причалу придем прямиком,- Растворятся морские ворота страны Перед каждым своим моряком. В море - водная гладь, да еще - благодать! И вестей - никаких, сколько нам ни пиши... Оттого морякам тяжело привыкать Засыпать после качки в уютной тиши. И опять уплываем, с землей обручась - С этой самою верной невестой своей,- Чтоб вернуться в назначенный час, Как бы там ни баюкало нас Море - мать непутевых детей. Вот маяк нам забыл подморгнуть с высоты, Только пялит глаза - ошалел, обалдел: Он увидел, что судно встает на винты, Обороты врубив на предел. А на пирсе стоять - все равно благодать,- И качаться на суше, и петь от души. Нам, вернувшимся, не привыкать привыкать После громких штормов к долгожданной тиши!
Другие стихи этого автора
Всего: 993В прозрачных пространствах Эфира
Константин Бальмонт
В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.
Русский язык
Константин Бальмонт
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!
Женщина с нами, когда мы рождаемся
Константин Бальмонт
Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.
Благовест
Константин Бальмонт
Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.
Старая песенка
Константин Бальмонт
— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».
Жизнь коротка и быстротечна
Константин Бальмонт
Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.
Норвежская девушка
Константин Бальмонт
Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.
Нить Ариадны
Константин Бальмонт
Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.
Немолчные хвалы
Константин Бальмонт
Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!
Немая тень
Константин Бальмонт
Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.
Небесная роса
Константин Бальмонт
День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.
Млечный Путь
Константин Бальмонт
Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.