Из Библии
Пусть кимвалы поют, Пусть тимпаны звучат, Богу Нашему гимн, Стройный гимн возгласят. Пойте священные песни В честь Вседержителя-Бога, Он за народ Свой смиренный Поднял десницу Свою. С северных гор, из далекой земли, Полчища вражьи Ассура пришли, Как саранча, не десятки, а тьмы, Конница их заняла все холмы. Враг грозил, что пределы мои он сожжет, Что мечом моих юношей он истребит, И о камень младенцев моих разобьет. И расхитит детей, И пленит дочерей, Дев прекрасных пленит. Но Господь-Вседержитель рукою жены Низложил всех врагов Иудейской страны. Не от юношей пал Олоферн-великан, Не рукою своей с ним сражался титан. Но Юдифь красотою лица своего Погубила его. Громче звените, кимвалы, Пойте звучнее, тимпаны, Господу Нашему Богу Песнь вознесем до Небес.
Похожие по настроению
Когда владыка ассирийский…
Александр Сергеевич Пушкин
Когда владыка ассирийский Народы казнию казнил И Олоферн весь крап азинскии Его деснице покорил,— Высок смиреньем терпеливым И крепок верой в бога сил, Перед сатрапом горделивым Израил выи не склонил; Во все пределы Иудеи Проникнул трепет. Иереи Одели вретищем алтарь; Народ завыл, объятый страхом, Главу покрыв золой и прахом, И внял ему всевышний царь. Притек сатрап к ущельям горным И зрит: их узкие врата Замком замкнуты непокорным; Стеной, как поясом узорным, Препоясалась высота. И, над тесниной торжествуя, Как муж на страже, в тишине Стоит, белеясь, Ветилуя В недостижимой вышине. Сатрап смутился изумленный — И гнев в нем душу помрачил… И свой совет разноплеменный Он — любопытный — вопросил: «Кто сей народ? и что их сила, И кто им вождь, и отчего Сердца их дерзость воспалила, И их надежда на кого?..» И встал тогда сынов Аммона Военачальник Ахиор И рек — и Олоферн со трона Склонил к нему и слух и взор.
Поединок
Андрей Белый
Посвящается Эллису 1 Из дали грозной Тор воинственный грохочет в тучах. Пронес огонь — огонь таинственный на сизых кручах. Согбенный викинг встал над скатами, над темным бором, горел сияющими латами и спорил с Тором. Бродил по облачному городу, трубил тревогу. Вцепился в огненную бороду он Тору-богу. И ухнул Тор громовым молотом, по латам медным, обсыпав шлем пернатый золотом воздушно-бледным: «Швырну расплавленные гири я с туманных башен…» Вот мчится в пламени валькирия. Ей бой не страшен. На бедрах острый меч нащупала. С протяжным криком помчалась с облачного купола, сияя ликом. 2 Ослепший викинг встал над скалами, спаленный богом. Трубит печально над провалами загнутым рогом. Сердитый Тор за белым глетчером укрылся в туче. Леса пылают ясным вечером на дальней круче. Извивы лапчатого пламени, танцуя, блещут: так клочья палевого знамени в лазури плещут.
Противу безбожных (Песнь)
Антиох Кантемир
Тщетную мудрость мира вы оставьте, Злы богоборцы! обратив кормило, Корабль свой к брегу истины направьте, Теченье ваше досель блудно было. Признайте бога, иже управляет Тварь всю, своими созданну руками. Той простер небо да в нем нам сияет, Дал света солнце источник с звездами. Той луну, солнца лучи преломляти Научив, темну плоть светить заставил. Им зрятся чудны сии протекати Телеса воздух, и в них той уставил Течений меру, порядок и время, И так увесил все махины части, Что нигде лишна легкость, нигде бремя, Друг друга держат и не могут пасти. Его же словом в воздушном пространстве, Как мячик легкий, так земля катится; В трав же зеленом и дубрав убранстве Тут гора, тамо долина гордится. Той из источник извел быстры реки, И песком слабым убедил схраняти Моря свирепы свой предел вовеки, И ветрам лешим дал с шумом дышати, Разны животных оживил он роды. Часть пером легким в воздух тела бремя Удобно взносит, часть же сечет воды, Ползет иль ходит грубейшее племя. С малой частицы мы блата сплетенны Того ж в плоть нашу всесильными персты И устен духом его оживленны; Он нам к понятью дал разум отверзтый. Той, черный облак жарким разделяя Перуном, громко гремя, устрашает Землю и воды, и дальнейша края Темного царства быстр звук достизает; Низит высоких, низких возвышает; Тут даст, что тамо восхотел отъяти. Горам коснувся — дыметь понуждает: Манием мир весь силен потрясати.
Имени твоему
Федор Сологуб
Ещё сражаться надо много, И многим храбрым умирать, Но всё ж у нашего порога Чужая разобьётся рать. В победу мы смиренно верим Не потому, что мы сильней. Мы нашей верою измерим Святую правду наших дней. Когда над золотою рожью Багряные текли ручьи, Не опозорили мы ложью Дела высокие свои. Да, не одною сталью бранной Народ наш защититься мог: Он — молот, Господом избранный! Не в силе, только в правде Бог. Разрушит молот козни злые, Но слава Господу, не нам, — Он дал могущество России, Он даст свободу племенам.
Величество божие
Гавриил Романович Державин
Благослови, душа моя, Всесильного Творца и Бога. Коль Он велик! коль мудрость многа В твореньях, Господи, Твоя! Ты светом, славой, красотой, Как будто ризой облачился; И как шатром Ты осенился Небес лазурной высотой. Ты звездну твердь из вод сложил И по зарям ее ступаешь, На крыльях ветреных летаешь Во сонме светоносных сил. Послами Ангелов творишь; Повелеваешь Ты духами; Послушными себе слугами Огню и бурям быть велишь. Поставил землю на зыбях, Вовек тверда она собою; Объяты бездной, как пленою, Стоят в ней воды на горах. Среди хранилища сего Оне грозы Твоей боятся; Речешь — ревут, бегут, стремятся От гласа грома Твоего. Как горы всходят к облакам; Как долы вниз клонясь ложатся; Как степи, разлиясь, струятся К показанным Тобой местам. Предел Ты начертал им Твой, И из него оне не выдут, Не обратятся и не придут Покрыть лице земли волной. Велишь внутрь гор ключом им бить; Из дебрей реки проливаешь; Зверям, онагрям посылаешь Повсюду жажду утолить. А там, по синеве небес Виясь, пернатые летают, Из облак гласы испускают И свищут на ветвях древес. Ты дождь с превыспренних стремишь; Как перла, росы рассыпаешь; Туманом холмы осребряешь И плодоносными творишь. Из недр земных траву скотам Произращаешь в насыщенье; На разное употребленье Различный злак изводишь нам. На хлеб, — чтоб укреплять сердца; И на вино, — чтоб ободряться; И на елей, — чтоб услаждаться И умащать красу лица. Твоя рука повсюду льет Древам питательные соки; Ливанских кедров сад высокий, Тобою насажден, цветет. Ты мелких птичек умудрил Свои вить сокровенно гнезды; Эродий же свое под звезды Чтобы на соснах возносил. По высотам крутых холмов Ты прядать научил еленей; А зайцам средь кустов и теней Ты дал защиту и покров. И бледная луна Тобой Своею чередой сияет; И лучезарно солнце знает Во благо время запад свой. Как день Ты удалишь, и нощь Покров свой расстилает черный: Лесные звери и дубровны, И скимн выходит, яр и тощ. Выходят, рыщут и рычат, И от Тебя все пищи просят; Что Ты даруешь им, уносят И свой тем утоляют глад. Но лишь прострет свой солнце взгляд, Они сбираются стадами, И идут врозь между лесами И в мрачных логовищах спят. Поутру человек встает, Идет на труд, на земледелье, И солнечное захожденье Ему спокойствие дает. Но коль дела Твои, Творец, Бесчисленны и неизмерны! Премудрости Твоей суть бездны, Полна земля Твоих чудес! Сии моря, сей водный сонм, Обширны хляби и бездонны Больших и малых тварей полны И чуд, бесчисленных числом! Там кит, там челн стремят свой бег И насмехаются над бездной; И все сие, о Царь вселенной! Себе Ты создал для утех. К Тебе всех смертных очи зрят И на Тебя все уповают, К Тебе все руки простирают И милостей Твоих хотят. Даруешь им — и соберут; Разверзешь длань — и рассыпаешь Щедроту всем; Ты всех питаешь, И все они Тобой живут. Но если отвратишь Свой зрак, — Их всюду ужасы смущают; Отымешь душу — исчезают И превращаются во прах. А если Дух пошлешь Ты Свой, Мгновенно вновь все сотворится, Лицо земное обновится, Из тьмы восстанет свет другой. И будет слава средь небес Твоя, Создатель! продолжаться; Ты вечно будешь утешаться Творением Твоих чудес. О Ты, трясет Чей землю взгляд! Коснешься ли горам? — дымятся; Дохнешь ли на моря? — холмятся, В руке держащий твердь и ад! Тебя, всесильный мой Творец, Я вечно славословить стану, И петь Тебя не перестану По самый дней моих конец. Моя беседа пред Тобой И песнь угодны да явятся; Тобой я буду восхищаться, Дышать и жить, о Боже мой! Но грешных племя и язык Да истребит десница строга! Хвали, душа моя, ты Бога: Сколь Он премудр и сколь велик!
На начинающего Бог
Георгий Иванов
Еще кровавого потопа Не подымался буйный вал, Зловещий призрак над Европой Войны великой не вставал, —Сбирали — Франция искусства И Англия — наук плоды, И человеческие чувства Казались немцам не чужды.Отчизна древняя бельгийцев Культурой мирною цвела, — Но меч уже точил убийца, Чтобы занесть из-за угла.И час великой бури грянул, И долы кровью залиты. Что ж неожиданно увянул Венец германской мощи, ты?Горит Лувен незащищенный, Разрушен древний Шантильи. Но где немецкий флот хваленый, Где их победные бои?Напрасно ждать — я верю: скоро Кровавый прекратится дождь, Венец нетленного позора Начавший смуту примет вождь;Вздохнет свободная Европа, И все молитву принесут Творцу за грозный, правый суд, Свершенный, как во дни потопа.
На бой
Константин Аксаков
На бой! — и скоро зазвенит Булат в могучей длани, И ратник яростью кипит, И алчет сердце брани!И скоро, скоро… Мы пойдем, Как наказанье бога, Врагов стесним, врагов сомнем, Назад лишь им дорога!Кто, кто пред нами устоит? Кто, кто сразится с нами? — Повергнут меч, повергнут щит — Враги бегут толпами.Вперед! На бой нас поведет Наш вождь непобедимый. Вперед! и дерзкий враг падет Иль побежит, гонимый.
На мотив псалма XVIII-гo
Константин Бальмонт
Ночь ночи открывает знанье, Дню ото дня передается речь. Чтоб славу Господа непопранной сберечь, Восславить Господа должны Его созданья. Все от Него — и жизнь, и смерть. У ног Его легли, простерлись бездны, О помыслах Его вещает громко твердь, Во славу дел Его сияет светоч звездный. Выходит Солнце-исполин, Как будто бы жених из брачного чертога, Смеется светлый лик лугов, садов, долин, От края в край небес идет его дорога. Свят, свят Господь, Зиждитель мой! Перед лицом Твоим рассеялась забота. И сладостней, чем мед, и слаще капель сота Единый жизни миг, дарованный Тобой!
Хор
Николай Языков
Петый в Московском благородном собрании, по случаю прекращения холеры в МосквеВелик господь! Земля и неба своды Свершители судеб его святых! Благословен, когда, казнит народы, Благословен, когда спасает их.Пославший нам годину искушенья Не до конца рабов своих карал; Нам воссиял желанный день спасенья, День милости господней воссиял.Велик господь! К нему сердца и руки! Ему хвалу гласи тимпана звон! Ему хвалу играйте песен звуки! Велик господь! И свят его закон!
Боги
Владимир Солоухин
По дороге лесной, по широкому лугу С дальнобойким ружьем осторожно иду. Шарит ствол по кустам, озирает округу, И пощаду в себе воплотив и беду. Путь от жизни до смерти мгновенья короче: Я ведь ловкий стрелок и без промаха бью. Для порхающих птиц и парящих и прочих Чем же я не похож на пророка Илью? Вот разгневаюсь я — гром и молния грянет. И настигнет стрела, и прощай синева… Вот я добрый опять (как бы солнце проглянет). Улетай себе, птица, оставайся жива. Только птицы хитры, улетают заране, Мол, на бога надейся, но лучше в кусты… И проходит гроза, никого не поранив. «Злой ты бог. Из доверия выбился ты!» Впрочем, вот для разрядки достаточный повод: На березе скворцы у скворечни своей; Белогрудая ласточка села на провод, Восхищенно глядит, хоть в упор ее бей. Так за что ж ее бить, за доверие, значит? Для того, чтоб она нелюдимой была, Та, что даже детишек от взгляда не прячет И гнездо у тебя над окошком свила? Ты ее не убьешь и пойдешь по дороге, Онемеет в стволе окаянный свинец… Пуще глаза, о, с громом и молнией, боги, Берегите доверие душ и сердец!
Другие стихи этого автора
Всего: 993В прозрачных пространствах Эфира
Константин Бальмонт
В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.
Русский язык
Константин Бальмонт
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!
Женщина с нами, когда мы рождаемся
Константин Бальмонт
Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.
Благовест
Константин Бальмонт
Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.
Старая песенка
Константин Бальмонт
— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».
Жизнь коротка и быстротечна
Константин Бальмонт
Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.
Норвежская девушка
Константин Бальмонт
Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.
Нить Ариадны
Константин Бальмонт
Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.
Немолчные хвалы
Константин Бальмонт
Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!
Немая тень
Константин Бальмонт
Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.
Небесная роса
Константин Бальмонт
День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.
Млечный Путь
Константин Бальмонт
Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.