Софье

Помню слово, помню святость долга И тебе, мой друг, привет я шлю К берегам, в которых наша Волга Катит всю равнину вод свою. Поклонись волне ее просторной, Глубине, погоде верховой; Поклонись ты старине нагорной, Не забудь ты также луговой. Из Москвы идет привет далекий, Из столицы Русской старины. За нее не раз в беде жестокой Поднимались волжские сыны. Юношей и старцев поседелых Клич священный: «Вера и Земля!» Доходил до стен и башен белых, До святынь Московского Кремля. Что сказать тебе, моя невестка? И о чем сложить теперь мой стих? Чай, к тебе домчались тоже вести О волненьях Запада крутых. Обойтися он хотел без Бога. Это трудно; он увидит сам. Запада на что же нам дорога? Иль и мы пойдем к его богам? Чужды мы фразерскому веселью И страданьям ложным и лихим. Нам зачем в чужом пиру похмелье? Нам зачем насильно быть больным? Знаменательно глубоко слово Нам теперь гремящее. Ужель Тотчас многие припомнят снова Нашу Русь и Руси колыбель? С Западом постыдные все связи Искренне нам надо разорвать. Вымыться от обезьяньей грязи, Русскими нам, русским, быть опять. От него мы заразились много; Много своего лежит в пыли. Надо вспомнить Веру, вспомнить Бога, Вспомнить жизнь великую земли. Но довольно; не сердись за прыткость И за склад: так много прытких дум. Государств волнения и шаткость Так тревожно занимают ум. О, возникни, Русь, земля родная С самобытной жизнью старины! Отягчают нас болезнь и ужас, Будь, Москва, одна главой страны! Но прости! Снеси мои поклоны И супруга крепко обними — Вкруг меня Москвы несутся звоны. Господи! Молению вонми!