Помню я…
Помню я: бывало, няня, Долго сидя за чулком, Молвит: «Баловень ты, Ваня, Все дурачишься с котом.
Встань, подай мою шубейку; Что-то холодно, дрожу… Да присядь вот на скамейку, Сказку длинную скажу».
И старушка с расстановкой До полночи говорит. С приподнятою головкой Я сижу. Свеча горит.
Петухи давно пропели. Поздно. Тянется ко сну… Где-то дрожки прогремели… И под говор я засну.
Сон покоен. Утром встанешь — Прямо в садик… Рай земной! Песни, говор… А как глянешь На росинки — сам не свой!
Чуть сорока защекочет — Понимаешь, хоть молчишь, Упрекнуть она, мол, хочет, «Здравствуй, Ваня! Долго спишь!»
А теперь ночной порою На груди гора лежит: День прожитый пред тобою Страшным призраком стоит.
Видишь зла и грязи море, Племя жалкое невежд, Униженье, голод, горе, Клочья нищенских одежд.
Пот на пашнях за сохами, Пот в лесу за топором, Пот на гумнах за цепами, На дворе и за двором.
Видишь горькие потери, Слезы падшей красоты И затворенные двери Для убитой нищеты…
И с тоскою ждешь рассвета, Давит голову свинец. О, когда же горечь эта Вся исчезнет наконец!
Похожие по настроению
Я помню, глубоко
Денис Васильевич Давыдов
Я помню — глубоко, Глубоко мой взор, Как луч, проникал и рощи, и бор, И степь обнимал широко, широко…Но, зоркие очи, Потухли и вы… Я выглядел вас на деву любви, Я выплакал вас в бессонные ночи!
Я помню время золотое…
Федор Иванович Тютчев
Я помню время золотое, Я помню сердцу милый край. День вечерел; мы были двое; Внизу, в тени, шумел Дунай. И на холму, там, где, белея, Руина замка в дол глядит, Стояла ты, младая фея, На мшистый опершись гранит, Ногой младенческой касаясь Обломков груды вековой; И солнце медлило, прощаясь С холмом, и замком, и тобой. И ветер тихий мимолетом Твоей одеждою играл И с диких яблонь цвет за цветом На плечи юные свевал. Ты беззаботно вдаль глядела... Край неба дымно гас в лучах; День догорал; звучнее пела Река в померкших берегах. И ты с веселостью беспечной Счастливый провожала день: И сладко жизни быстротечной Над нами пролетала тень.
Страничка детства
Игорь Северянин
В ту пору я жил в новгородских дебрях. Мне было около десяти. Я ловил рыбу, учился гребле, Мечтал Америку посетить. И часто, плавая в душегубке И ловко вылавливая тарабар, Размышлял о каком-нибудь там поступке, Который прославила бы труба… Я писал стихи, читал Майн Рида, При встречах с девочками краснел, И одна из сверстниц была мой идол, Хотя я и не знал, что мне делать с ней… Дружил с рабочими нашего завода, Но любил все-таки — больше людей — В преддверьи своего одиннадцатого года, Всех наших четырнадцать лошадей! В катанье на масленице, в день третий Когда доставляла тройка меня В город, в котором учились дети, По главной улице ее гонял. И разогревшись, дав Тимофею На чай прикопленных три рубля, Говорил: «Понимаешь? Чтобы всех быстрее!» И кучер гиком ее распалял. Десятки саней оставались сзади, Саней уважаемых горожан, И, к общей зависти и досаде, Мальчишка взрослых опережал! А кончилось тем, что и сам стал взрослым И даже довольно известным стал, И этого достичь было очень просто, Потому что истина всегда проста…
Сочится зной сквозь крохотные ставни
Илья Эренбург
Сочится зной сквозь крохотные ставни. В беленой комнате темно и душно. В ослушников кидали прежде камни, Теперь и камни стали равнодушны. Теперь и камни ничего не помнят, Как их ломали, били и тесали, Как на заброшенной каменоломне Проклятый полдень жаден и печален. Страшнее смерти это равнодушье. Умрет один — идут, назад не взглянут. Их одиночество глушит и душит, И каждый той же суетой обманут. Быть может, ты, ожесточась, отчаясь, Вдруг остановишься, чтоб осмотреться, И на минуту ягода лесная Тебя обрадует. Так встанет детство: Обломки мира, облаков обрывки, Кукушка с глупыми ее годами, И мокрый мох, и земляники привкус, Знакомый, но нечаянный, как память.
Воспоминание о детстве
Иван Саввич Никитин
Однообразно и печально Шли годы детства моего: Я помню дом наш деревянный, Кусты сирени вкруг него, Подъезд, три комнаты простые С балконом на широкий двор, Портретов рамы золотые, Разнохарактерный узор Причудливых изображений На белом фоне потолков — Счастливый плод воображенья Оригинальных маляров, Лампадку перед образами, Большой диван и круглый стол, На нём часы, стакан с цветами. Под ним узорчатый ковёр… С каким восторгом я встречал Час утра летнею порою, Когда над сонною землёю Восток безоблачный пылал И золотистыми волнами, Под дуновеньем ветерка, Над полосатыми полями Паров вставали облака! С какой-то тайною отрадой Глядел я на лазурь небес. На даль туманную и лес С его приветливой прохладой, На цепь курганов и холмов, На блеск и тень волнистой нивы, На тихо спящие заливы В зелёных рамах берегов. Дитя степей, дитя свободы, В пустыне рос я сиротой, И для меня язык природы Одной был радостью святой… Зато как скучен я бывал, Когда сырой туман осенний Поля и дальние деревни, Как дым свинцовый, одевал, Когда деревья обнажались И лился дождь по целым дням, Когда в наш дом по вечерам Соседи шумные сбирались, Бранили вечный свой досуг, Однообразный и ленивый, А самовар, как верный друг, Их споры слушал молчаливо И пар струистый выпускал Иль вдруг на их рассказ бессвязный Какой-то музыкою странной. Как собеседник, отвечал… В ту пору, скукою томимый, От шума их я уходил И ночь за книгою любимой, Забытый всеми, проводил, Иль слушал няни устарелой О блеске чудных царств и гор Одушевлённый разговор Во мраке залы опустелой.
Где ты, моя юность
Иван Суриков
Где ты, моя юность? Где ты, моя сила?.. Горькая кручина Грудь мою сдавила.Голове поникшей Тяжело подняться; Думы в ней, как тучи Черные, роятся;И сквозь эти тучи Солнце не проблещет; Сердце, точно голубь Раненый, трепещет.Эх, судьба-злодейка! Ты меня сгубила; В мрачный, тесный угол Злой нуждой забила.Вот моя каморка — Грязная, сырая; Чуть во мраке светит Свечка, догорая.Вот у стенки столик; Вот два ветхих стула; В уголке икона В мраке утонула.Вот моя подруга В безотрадной доле, Шьет она, трудится, Убиваясь в горе.Вот лежит в постели, Бледная, худая, Охает и стонет Мать моя больная.Холодно в каморке; Коченеют члены. Затопил бы печку — Дров нет ни полена.Голова кружится; Все чернее думы; И стоишь да плачешь, Грустный и угрюмый.И невольно в сердце Злоба закипает На того, кто в свете Злой нужды не знает.
Детство
Михаил Исаковский
[B]1[/B] Давно это, помнится, было со мною, — В смоленской глухой стороне, В поля, за деревню, однажды весною Пришло моё детство ко мне. Пришло и сказало: — Твои одногодки С утра собрались у пруда, А ты сиротою сидишь на пригорке, А ты не идёшь никуда. Ужели ж и вправду тебе неохота Поплавать со мной на плоту, Ручей перепрыгнуть с разбегу, с разлёту, Сыграть на лужайке в лапту; На дуб, на берёзу вскарабкаться лихо Иль вырезать дудку в лесу? — Мне очень охота, — ответил я тихо, — Да, видишь, свиней я пасу. Такое они беспокойное племя, Что только гляди да гляди. И бегать с тобой, понимаешь, не время, — Ты как-нибудь после приди… [B]2[/B] Пришло моё детство, пришло золотое Июльской порою ко мне, И так говорит, у завалинки стоя: — Ты, что же, — опять в стороне? Наверно, забыл, что поспела малина, Что в лес отправляться пора? Наверно, не знаешь — какого налима Ребята поймали вчера? — Я знаю, — со вздохом сказал я на это, — Да только уйти не могу: Все наши работают в поле с рассвета, А я вот избу стерегу. Двухлетний братишка со мною к тому же, — Не смыслит ещё ничего: Уйдёшь — захлёбнется в какой-нибудь луже Иль бык забодает его. И куры клюют огурцы в огороде, — Хоть палкой их бей по ногам! Сгоню их — они успокоятся вроде, А гляну — опять уже там… Так я говорил — деловито, печально, Желая себя оправдать… И, палочкой белой взмахнув на прощанье, Ушло моё детство опять. [B]3[/B] Пришло оно снова холодной зимою В наш бедный нерадостный дом, Взяло меня за руку жаркой рукою: — Идём же, — сказало, — идём! Могу я придумать любую забаву, Любую игру заведу: С тобою мы вылепим снежную бабу И в бабки сразимся на льду; На санках с горы пронесёмся, как ветер, Сыграем с друзьями в снежки… — Мне б очень хотелось, — я детству ответил, Да руки, видать, коротки. Ты разве забыло, что нынче — не лето, Что не в чем мне выйти за дверь? Сижу я разутый, сижу я раздетый, И нет у нас хлеба теперь. Ты б лучше весной… — попросил я несмело, — Тогда и в рубашке тепло… — Безмолвно оно на меня посмотрело И, горько вздыхая, ушло. Ушло моё детство, исчезло, пропало, — Давно это было, давно… А может, и вовсе его не бывало И только приснилось оно.
Воспоминание
Николай Алексеевич Заболоцкий
Наступили месяцы дремоты… То ли жизнь, действительно, прошла, То ль она, закончив все работы, Поздней гостьей села у стола.Хочет пить — не нравятся ей вина, Хочет есть — кусок не лезет в рот. Слушает, как шепчется рябина, Как щегол за окнами поет.Он поет о той стране далекой, Где едва заметен сквозь пургу Бугорок могилы одинокой В белом кристаллическом снегу.Там в ответ не шепчется береза, Корневищем вправленная в лёд. Там над нею в обруче мороза Месяц окровавленный плывёт.
Иные дни
Сергей Дуров
Иные дни — мечты иные: Нельзя ребенком вечно быть… Пришлось мне годы молодые Для настоящего забыть.Но всё ж, какой-то волей тайной, Простая песня мужика, Взгляд, часто кинутый случайно, Благоухание цветка —Вся эта ветошь жизни пошлой Невольно грудь волнует мне И говорит о жизни прошлой И о недавней старине!Толпа живых воспоминаний Чудесно вьется надо мной: Вот я дитя… вот сказки няни… Вот колыбель… вот лес густой…Тот лес, где я любил когда-то, В траве, как заяц, притаясь, Глядеть, как рыщет бес косматый, За черной ведьмою гонясь;Как в куще леса чьи-то очи Огнем горят издалека, И тени сумрачныя ночи Меня касаются слегка.Любил я слушать звонкий лепет Вблизи бегущего ручья, Жужжанье мошки, листьев трепет И вздох далекий соловья.Виски горели, билось темя; Я весь сгорал в живом огне: Чего не слышал я в то время, Чего тогда не снилось мне?Но этот сон недолго длится, Недолго им согрета грудь; Передо мной опять ложится Однообразный жизни путь…
Песня (Отымает наши радости)
Василий Андреевич Жуковский
Отымает наши радости Без замены хладный свет; Вдохновенье пылкой младости Гаснет с чувством жертвой лет; Не одно ланит пылание Тратим с юностью живой — Видим сердца увядание Прежде юности самой. Наше счастие разбитое Видим мы игрушкой волн, И в далекий мрак сердитое Море мчит наш бедный челн; Стрелки нет путеводительной, Иль вотще ее магнит В бурю к пристани спасительной Челн беспарусный манит. Хлад, как будто ускоренная Смерть, заходит в душу к нам; К наслажденью охлажденная, Охладев к самим бедам, Без стремленья, без желания И навек очарования Слез отрадных лишена. На минут ли улыбкою Мертвый лик наш оживет, Или прежнее ошибкою В сердце сонное зайдет — То обман; то плющ, играющий По развалинам седым; Сверху лист благоухающий — Прах и тление под ним. Оживите сердце вялое; Дайте быть по старине; Иль оплакивать бывалое Слез бывалых дайте мне. Сладко, сладко появление Ручейка в пустой глуши; Так и слезы — освежение Запустевшия души.
Другие стихи этого автора
Всего: 202Обличитель чужого разврата…
Иван Саввич Никитин
Обличитель чужого разврата, Проповедник святой чистоты, Ты, что камень на падшего брата Поднимаешь, — сойди с высоты! Уж не первый в величье суровом, Враг неправды и лени тупой, Как гроза, своим огненным словом Ты царишь над послушной толпой. Дышит речь твоя жаркой любовью, Без конца ты готов говорить, И подумаешь, собственной кровью Счастье ближнему рад ты купить. Что ж ты сделал для края родного, Бескорыстный мудрец-гражданин? Укажи, где для дела благого Потерял ты хоть волос один! Твоя жизнь, как и наша, бесплодна, Лицемерна, пуста и пошла… Ты не понял печали народной,. Не оплакал ты горького зла. Нищий духом и словом богатый, Понаслышке о всем ты поешь И бесстыдно похвал ждешь, как платы За свою всенародную ложь. Будь ты проклято, праздное слово! Будь ты проклята, мертвая лень! Покажись с твоей жизнию новой, Темноту прогоняющий день! Перед нами — немые могилы, Позади — одна горечь потерь… На тебя, на твои только силы, Молодежь, вся надежда теперь. Много поту тобою прольется И, быть может, в глуши, без следов, Очистительных жертв принесется В искупленье отцовских грехов. Нелегка твоя будет дорога, Но иди — не погибнет твой труд. Знамя чести и истины строгой Только крепкие в бурю несут. Бесконечное мысли движенье, Царство разума, правды святой — Вот прямое твое назначенье, Добрый подвиг на почве родной!
Разговоры
Иван Саввич Никитин
Новой жизни заря — И тепло и светло; О добре говорим, Негодуем на зло. За родимый наш край Наше сердце болит; За прожитые дни Мучит совесть и стыд. Что нам цвесть не дает, Держит рост молодой, — Так и сбросил бы с плеч Этот хлам вековой! Где ж вы, слуги добра? Выходите вперед! Подавайте пример! Поучайте народ! Наш разумный порыв, Нашу честную речь Надо в кровь претворить, Надо плотью облечь, Как поверить словам — По часам мы растем! Закричат: «Помоги!» — Через пропасть шагнем! В нас душа горяча, Наша воля крепка, И печаль за других — Глубока, глубока!.. А приходит пора Добрый подвиг начать, Так нам жаль с головы Волосок потерять: Тут раздумье и лень, Тут нас робость возьмет. А слова… на словах Соколиный полет!..
Ночь на берегу моря
Иван Саввич Никитин
В зеркало влаги холодной Месяц спокойно глядит И над землёю безмолвной Тихо плывёт и горит. Лёгкою дымкой тумана Ясный одет небосклон; Светлая грудь океана Дышит как будто сквозь сон. Медленно, ровно качаясь, В гавани спят корабли; Берег, в воде отражаясь, Смутно мелькает вдали. Смолкла дневная тревога… Полный торжественных дум, Видит присутствие Бога В этом молчании ум.
Соха
Иван Саввич Никитин
Ты, соха ли, наша матушка, Горькой бедности помощница, Неизменная кормилица, Вековечная работница! По твоей ли, соха, милости С хлебом гумны пораздвинуты, Сыты злые, сыты добрые, По полям ковры раскинуты! Про тебя и вспомнить некому… Что ж молчишь ты, бесприветная, Что не в славу тебе труд идет, Не в честь служба безответная?.. Ах, крепка, не знает устали Мужичка рука железная, И покоит соху-матушку Одна ноченька беззвездная! На меже трава зеленая, Полынь дикая качается; Не твоя ли доля горькая В ее соке отзывается? Уж и кем же ты придумана, К делу навеки приставлена? Кормишь малого и старого, Сиротой сама оставлена…
В чистом поле тень шагает
Иван Саввич Никитин
В чистом поле тень шагает, Песня из лесу несётся, Лист зелёный задевает, Жёлтый колос окликает, За курганом отдаётся. За курганом, за холмами, Дым-туман стоит над нивой, Свет мигает полосами, Зорька тучек рукавами Закрывается стыдливо. Рожь да лес, зари сиянье, — Дума Бог весть где летает… Смутно листьев очертанье, Ветерок сдержал дыханье, Только молния сверкает.
Помнишь
Иван Саввич Никитин
Помнишь? — с алыми краями Тучки в озере играли; Шапки на ухо, верхами Ребятишки в лес скакали. Табуном своим покинут, Конь в воде остановился И, как будто опрокинут, Недвижим в ней отразился. При заре румяный колос Сквозь дремоту улыбался; Лес синел. Кукушки голос В сонной чаще раздавался. По поляне перед нами, Что ни шаг, цветы пестрели, Тень бродила за кустами, Краски вечера бледнели… Трепет сердца, упоенье, — Вам в слова не воплотиться! Помнишь?.. Чудные мгновенья! Суждено ль им повториться?
Живая речь, живые звуки…
Иван Саввич Никитин
Живая речь, живые звуки, Зачем вам чужды плоть и кровь? Я в вас облек бы сердца муки — Мою печаль, мою любовь. В груди огонь, в душе смятенье И подавленной страсти стон, А ваше мерное теченье Наводит скуку или сон… Так, недоступно и незримо, В нас зреет чувство иногда, И остается навсегда Загадкою неразрешимой, Как мученик, проживший век, Нам с детства близкий человек.
В темной чаще замолк соловей…
Иван Саввич Никитин
В темной чаще замолк соловей, Прокатилась звезда в синеве; Месяц смотрит сквозь сетку ветвей, Зажигает росу на траве. Дремлют розы. Прохлада плывет. Кто-то свистнул… Вот замер и свист. Ухо слышит, — едва упадет Насекомым подточенный лист. Как при месяце кроток и тих У тебя милый очерк лица! Эту ночь, полный грез золотых, Я б продлил без конца, без конца!
Прохладно
Иван Саввич Никитин
Прохладно. Все окна открыты. В душистый и сумрачный сад. В пруде горят звезды. Ракиты Над гладью хрустальною спят. Певучие звуки рояли То стихнут, то вновь потекут; С утра соловьи не смолкали В саду — и теперь все поют. Поник я в тоске головою, Под песни душа замерла… Затем, что под кровлей чужою Минутное счастье нашла…
Встреча зимы
Иван Саввич Никитин
Поутру вчера дождь В стекла окон стучал, Над землею туман Облаками вставал. Веял холод в лицо От угрюмых небес, И, Бог знает о чем, Плакал сумрачный лес. В полдень дождь перестал, И, что белый пушок, На осеннюю грязь Начал падать снежок. Ночь прошла. Рассвело. Нет нигде облачка. Воздух легок и чист, И замерзла река. На дворах и домах Снег лежит полотном И от солнца блестит Разноцветным огнем. На безлюдный простор Побелевших полей Смотрит весело лес Из-под черных кудрей, Словно рад он чему, — И на ветках берез, Как алмазы, горят Капли сдержанных слез. Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам Песни севера петь По лесам и степям. Есть раздолье у нас, — Где угодно гуляй; Строй мосты по рекам И ковры расстилай. Нам не стать привыкать, — Пусть мороз твой трещит: Наша русская кровь На морозе горит! Искони уж таков Православный народ: Летом, смотришь, жара — В полушубке идет; Жгучий холод пахнул — Всё равно для него: По колени в снегу, Говорит: «Ничего!» В чистом поле метель И крутит, и мутит, — Наш степной мужичок Едет в санках, кряхтит: «Ну, соколики, ну! Выносите, дружки!» Сам сидит и поет: «Не белы-то снежки!..» Да и нам ли подчас Смерть не встретить шутя, Если к бурям у нас Привыкает дитя? Когда мать в колыбель На ночь сына кладет, Под окном для него Песни вьюга поет. И разгул непогод С ранних лет ему люб, И растет богатырь, Что под бурями дуб. Рассыпай же, зима, До весны золотой Серебро по полям Нашей Руси святой! И случится ли, к нам Гость незваный придет И за наше добро С нами спор заведет — Уж прими ты его На сторонке чужой, Хмельный пир приготовь, Гостю песню пропой; Для постели ему Белый пух припаси И метелью засыпь Его след на Руси!
Утро
Иван Саввич Никитин
Звёзды меркнут и гаснут. В огне облака. Белый пар по лугам расстилается. По зеркальной воде, по кудрям лозняка От зари алый свет разливается. Дремлет чуткий камыш. Тишь — безлюдье вокруг. Чуть приметна тропинка росистая. Куст заденешь плечом — на лицо тебе вдруг С листьев брызнет роса серебристая. Потянул ветерок, воду морщит-рябит. Пронеслись утки с шумом и скрылися. Далеко-далеко колокольчик звенит. Рыбаки в шалаше пробудилися, Сняли сети с шестов, вёсла к лодкам несут… А восток всё горит-разгорается. Птички солнышка ждут, птички песни поют, И стоит себе лес, улыбается. Вот и солнце встаёт, из-за пашен блестит, За морями ночлег свой покинуло, На поля, на луга, на макушки ракит Золотыми потоками хлынуло. Едет пахарь с сохой, едет — песню поёт; По плечу молодцу всё тяжёлое… Не боли ты, душа! отдохни от забот! Здравствуй, солнце да утро весёлое!
Здравствуй, гостья-зима
Иван Саввич Никитин
Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам Песни севера петь По лесам и степям. Есть раздолье у нас – Где угодно гуляй; Строй мосты по рекам И ковры расстилай. Нам не стать привыкать, – Пусть мороз твой трещит: Наша русская кровь На морозе горит!