Храм солнца
Шесть золотистых мраморных колонн, Безбрежная зеленая долина, Ливан в снегу и неба синий склон. Я видел Нил и Сфинкса-исполина, Я видел пирамиды: ты сильней, Прекрасней, допотопная руина! Там глыбы желто-пепельных камней, Забытые могилы в океане Нагих песков. Здесь радость юных дней. Патриархально-царственные ткани — Снегов и скал продольные ряды — Лежат, как пестрый талес на Ливане. Под ним луга, зеленые сады И сладостный, как горная прохлада, Шум быстрой малахитовой воды. Под ним стоянка первого номада. И пусть она забвенна и пуста: Бессмертным солнцем светит колоннада. В блаженный мир ведут ее врата.
Похожие по настроению
Через песчаные пустыни…
Александр Александрович Блок
И к мидианке на колени Склоняю праздную главу. Владимир Соловьев Через песчаные пустыни, Лелея долгую мечту, Я нес в далекие святыни Мою духовную лепту. Ни человек, ни зверь, ни птица Не помешали мне идти. Одно дитя — отроковица Мне повстречалась на пути. И вечно-женственным прикован, Смущен, — и брошена лепта, И ослеплен, и очарован, И власть прияла красота. Но за блаженными брегами Еще белеет некий храм. Туда приду, горя мольбами, И там явлюсь — в ряду с богами И сопричисленный богам.20–21 мая 1901
Солнцу предвешнему
Игорь Северянин
Так и хочется перекреститься на Солнце, Потому что в нем больше, чем в ком-нибудь, Бог — Полевого, лесного предвестник зелёнца И румянца на лицах, гонящего вздох! Этот воздух, пьянительный и богомольный, Говорит, что начнется на днях ледоход, Говорит мне о Пасхе, такой колокольной, Что еще на Земле я остался на год… Что еще — о, восторг! — ты, загарная бронза, Позлатишь мой мертветь начинающий лик… Так и хочется перекреститься на Солнце, Потому что я Бога в нем видеть привык!
В жарком золоте заката Пирамиды
Иван Алексеевич Бунин
В жарком золоте заката Пирамиды, Вдоль по Нилу, на утеху иностранцам, Шёлком в воду светят парусные лодки И бежит луксорский белый пароход. Это час, когда за Нилом пальмы чётки, И в Каире блещут стёкла алым глянцем, И хедив в ландо катается, и гиды По кофейням отдыхают от господ. А сиреневые дали, — там, на юге, На нубийском диком юге, — мутны, знойны И всё так же миру чужды, заповедны, Как при Хуфу, при Камбизе… Я привёз Лук оттуда и колчан зелёно-медный, Щит из кожи бегемота, дротик стройный, Мех пантеры, сеть заржавленной кольчуги, Но какая мне в них надобность — вопрос.
Новый храм
Иван Алексеевич Бунин
По алтарям, пустым и белым, Весенний ветер дул на нас, И кто-то сверху капал мелом На золотой иконостас. И звучный гул бродил в колоннах, Среди лесов. И по лесам Мы шли в широких балахонах, С кистями, в купол, к небесам. И часто, вместе с малярами, Там пели песни. И Христа, Что слушал нас в веселом храме, Мы написали неспроста. Нам все казалось, что под эти Простые песни вспомнит он Порог на солнце в Назарете, Верстак и кубовый хитон.
Гробница Сафии
Иван Алексеевич Бунин
Горный ключ по скатам и оврагам, Полусонный, убегает вниз. Как чернец, над белым саркофагом В синем небе замер кипарис. Нежные, как девушки, мимозы Льют над ним узор своих ветвей, И цветут, благоухают розы На кустах, где плачет соловей. Ниже - дикий берег и туманный, Еле уловимый горизонт: Там простор воздушный и безгранный, Голубая бездна - Геллеспонт. Мир тебе, о юная! Смиренно Я целую белое тюрбэ: Пять веков бессмертна и нетленна На Востоке память о тебе. Счастлив тот, кто жизнью мир пленяет. Но стократ счастливей тот, чей прах Веру в жизнь бессмертную вселяет И цветёт легендами в веках!
Стих о величестве солнца
Константин Бальмонт
Величество Солнца великие поприща в Небесах пробегает легко, Но малым нам кажется, ибо в далекости от Земли отстоит высоко. Одежда у Солнца с короною — царские, много тысяч есть Ангелов с ним, По вся дни хождаху с ним, егда же зайдет оно, есть и отдых одеждам златым. Те Ангелы Божий с него совлекают их, на Господен кладут их престол, И на ночь три Ангела у Солнца останутся, чтоб в чертог его — враг не вошел. И только что к Западу сойдет оно, красное, это час есть для огненных птиц, Нарицаемых финиксы и ксалавы горючие, упадают, летучие, ниц. Пред Солнцем летят они, и блестящие крылья в океянской макают воде, И кропят ими Солнце, да жаром пылающим не спалит поднебесность нигде. И егда от огня обгорает их перие, в океан упадают они, В океане купаются, и в воде обновляются, снова светлы на новые дни. И едва в полуночь от престола Господнего двигнет Ангел покров и венец, Петел тут пробуждается, глас его возглашается, из конца поднебесной в конец. И до света свершается эта песнь предрассветная, от жилищ до безлюдных пустынь. Бог-Творец величается, радость в мир возвещается, радость темным и светлым. Аминь.
Воздушный храм
Константин Бальмонт
Высоко над землею, вечерней и пленной, Облака затаили огни. Сколько образов, скованных жизнью мгновенной, Пред очами проводят они. Кто-то светлый там молится, молит кого-то, Преклоняется, падает ниц. И горящих небесных икон позолота Оттеняет видения лиц. Это храм, из воздушности светом сплетенный, В нем кадильницы молча горят. И стоят богомольцы толпой преклоненной, Вырастает их призрачный ряд. И одни возникают, другие уходят, Прошептавши молитву свою. И ушедшие — в мире, незримые, бродят, Созидая покров бытию. Из воздушного храма уносят далеко Золотую возможность дождей, Безотчетную веру живого потока, И молитвенность кротких страстей. А горячее Солнце, воззвавши их к жизни, Наклонилось к последней черте, И уходит к своей запредельной отчизне, В беспредельной своей красоте. И блаженному сладко отдавшись бессилью, Засмотрелось, как вечер красив, И как будто обрызгало светлою пылью Желтизну созревающих нив.
Солнце
Максимилиан Александрович Волошин
Святое око дня, тоскующий гигант! Я сам в своей груди носил твой пламень пленный, Пронизан зрением, как белый бриллиант, В багровой тьме рождавшейся вселенной.Но ты, всезрящее, покинуло меня, И я внутри ослеп, вернувшись в чресла ночи. И вот простерли мы к тебе — истоку Дня — Земля — свои цветы и я — слепые очи.Невозвратимое! Ты гаснешь в высоте, Лучи призывные кидая издалека. Но я в своей душе возжгу иное око И землю поведу к сияющей мечте!
Рядами тянутся колонны
Николай Степанович Гумилев
Рядами тянутся колонны По белым коридорам сна. Нас путь уводит потаенный И оглушает тишина.Мы входим в залу исполинов, Где звезды светят с потолка, Где три крылатые быка Блуждают, цоколи покинув;Где, на треножник сев стеклянный, Лукаво опустив глаза, Бог с головою обезьяны, С крылами словно стрекоза,Нам голосом пророчит томным: «Луна вам будет светлый дом Или Сатурн — с его огромным И ярко-пламенным кольцом.Там неизвестны боль и горе, Там нет измен и злой молвы, На звездоплещущем просторе Получите бессмертье вы.Вы все забудете, что было, Своих друзей, своих врагов, В вас вспыхнет неземная сила И мудрость ясная богов.Решайтесь же! ..» Но мы молчали, И он темнее тучи стал, И взгляд его острее стали Колол и ранил, как кинжал.Он, потрясая гривой рыжей, Грозил нам манием руки, Его крылатые быки К нам подходили ближе, ближе.Но мы заклятье из заклятий В тот страшный миг произнесли И вдохновенно, как Саади, Воспели радости земли.
Не будем как солнце
Зинаида Николаевна Гиппиус
РопшинуО нет. Не в падающий час закатный, Когда, бледнея, стынут цветы дня, Я жду прозрений силы благодатной…Восток — в сияньи крови и огня: Горело, рдело алое кадило, Предвестный ветер веял на меня,И я глядел, как медленно всходило, Багряной винностью окроплено, Жестокое и жалкое светило. Во славе, в пышности своей, оно, Державное Величество природы, Средь голубых пустынь — всегда одно; Влекутся соблазненные народы И каждому завидуют лучу. Безумные! Во власти — нет свободы, Я солнечной пустыни не хочу, — В ней рабье одиночество таится, — А ты — свою посмей зажечь свечу, Посмей роптать, но в ропоте молиться, Огонь земной свечи хранить, нести, И, покоряя, — вольно покориться. Умей быть верным верному пути, Умей склоняться у святых подножий, Свободно жизнь свободную пройти И слушать… И услышать голос Божий.
Другие стихи этого автора
Всего: 263Вечер
Иван Алексеевич Бунин
О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно — Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух, льющийся в окно. В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним… Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим дано. Окно открыто. Пискнула и села На подоконник птичка. И от книг Усталый взгляд я отвожу на миг. День вечереет, небо опустело. Гул молотилки слышен на гумне… Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.
Розы
Иван Алексеевич Бунин
Блистая, облака лепились В лазури пламенного дня. Две розы под окном раскрылись — Две чаши, полные огня. В окно, в прохладный сумрак дома, Глядел зеленый знойный сад, И сена душная истома Струила сладкий аромат. Порою, звучный и тяжелый, Высоко в небе грохотал Громовый гул… Но пели пчелы, Звенели мухи — день сиял. Порою шумно пробегали Потоки ливней голубых… Но солнце и лазурь мигали В зеркально-зыбком блеске их — И день сиял, и млели розы, Головки томные клоня, И улыбалися сквозь слезы Очами, полными огня.
После половодья
Иван Алексеевич Бунин
Прошли дожди, апрель теплеет, Всю ночь — туман, а поутру Весенний воздух точно млеет И мягкой дымкою синеет В далеких просеках в бору. И тихо дремлет бор зеленый, И в серебре лесных озер Еще стройней его колонны, Еще свежее сосен кроны И нежных лиственниц узор!
Первый снег
Иван Алексеевич Бунин
Зимним холодом пахнуло На поля и на леса. Ярким пурпуром зажглися Пред закатом небеса. Ночью буря бушевала, А с рассветом на село, На пруды, на сад пустынный Первым снегом понесло. И сегодня над широкой Белой скатертью полей Мы простились с запоздалой Вереницею гусей.
Матери
Иван Алексеевич Бунин
Я помню спальню и лампадку. Игрушки, теплую кроватку И милый, кроткий голос твой: «Ангел-хранитель над тобой!» Бывало, раздевает няня И полушепотом бранит, А сладкий сон, глаза туманя, К ее плечу меня клонит. Ты перекрестишь, поцелуешь, Напомнишь мне, что он со мной, И верой в счастье очаруешь… Я помню, помню голос твой! Я помню ночь, тепло кроватки, Лампадку в сумраке угла И тени от цепей лампадки… Не ты ли ангелом была?
Осень
Иван Алексеевич Бунин
Осень. Чащи леса. Мох сухих болот. Озеро белесо. Бледен небосвод. Отцвели кувшинки, И шафран отцвел. Выбиты тропинки, Лес и пуст, и гол. Только ты красива, Хоть давно суха, В кочках у залива Старая ольха. Женственно глядишься В воду в полусне – И засеребришься Прежде всех к весне.
Шире, грудь, распахнись для принятия
Иван Алексеевич Бунин
Шире, грудь, распахнись для принятия Чувств весенних — минутных гостей! Ты раскрой мне, природа, объятия, Чтоб я слился с красою твоей! Ты, высокое небо, далекое, Беспредельный простор голубой! Ты, зеленое поле широкое! Только к вам я стремлюся душой!
Михаил
Иван Алексеевич Бунин
Архангел в сияющих латах И с красным мечом из огня Стоял на клубах синеватых И дивно глядел на меня. Порой в алтаре он скрывался, Светился на двери косой — И снова народу являлся, Большой, по колени босой. Ребенок, я думал о Боге, А видел лишь кудри до плеч, Да крупные бурые ноги, Да римские латы и меч… Дух гнева, возмездия, кары! Я помню тебя, Михаил, И храм этот, темный и старый, Где ты мое сердце пленил!
Вдоль этих плоских знойных берегов
Иван Алексеевич Бунин
Вдоль этих плоских знойных берегов Лежат пески, торчат кусты дзарига. И моря пышноцветное индиго Равниною глядит из-за песков.Нет даже чаек. Слабо проползает Шуршащий краб. Желтеют кости рыб. И берегов краснеющий изгиб В лиловых полутонах исчезает.
Дочь
Иван Алексеевич Бунин
Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской, Дождался радостного дня, Когда ее к венцу убрали, И сам, неловкою рукой, Поправил газ ее вуали. Глядеть на чистое чело, На робкий блеск невинных глаз Не по себе мне, тяжело. Но все ж бледнею я от счастья. Крестя ее в последний раз На это женское причастье. Что снится мне потом? Потом Она уж с ним, — как страшен он! – Потом мой опустевший дом – И чувством молодости странной. Как будто после похорон, Кончается мой сон туманный.
И снилося мне, что осенней порой
Иван Алексеевич Бунин
И снилось мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой. По тёмной дороге прошёл я один К знакомой усадьбе, к родному селу… Трещали обмёрзшие сучья лозин От бурного ветра на старом валу… Деревня спала… И со страхом, как вор, Вошёл я в пустынный, покинутый двор. И сжалось сердце от боли во мне, Когда я кругом поглядел при огне! Навис потолок, обвалились углы, Повсюду скрипят под ногами полы И пахнет печами… Заброшен, забыт, Навеки забыт он, родимый наш дом! Зачем же я здесь? Что осталось в нём, И если осталось — о чём говорит? И снилось мне, что всю ночь я ходил По саду, где ветер кружился и выл, Искал я отцом посажённую ель, Тех комнат искал, где сбиралась семья, Где мама качала мою колыбель И с нежною грустью ласкала меня, — С безумной тоскою кого-то я звал, И сад обнажённый гудел и стонал…
Жасмин
Иван Алексеевич Бунин
Цветет жасмин. Зеленой чащей Иду над Тереком с утра. Вдали, меж гор — простой, блестящий И четкий конус серебра. Река шумит, вся в искрах света, Жасмином пахнет жаркий лес. А там, вверху — зима и лето: Январский снег и синь небес. Лес замирает, млеет в зное, Но тем пышней цветет жасмин. В лазури яркой – неземное Великолепие вершин.