Гробница Сафии
Горный ключ по скатам и оврагам, Полусонный, убегает вниз. Как чернец, над белым саркофагом В синем небе замер кипарис.
Нежные, как девушки, мимозы Льют над ним узор своих ветвей, И цветут, благоухают розы На кустах, где плачет соловей.
Ниже - дикий берег и туманный, Еле уловимый горизонт: Там простор воздушный и безгранный, Голубая бездна - Геллеспонт.
Мир тебе, о юная! Смиренно Я целую белое тюрбэ: Пять веков бессмертна и нетленна На Востоке память о тебе.
Счастлив тот, кто жизнью мир пленяет. Но стократ счастливей тот, чей прах Веру в жизнь бессмертную вселяет И цветёт легендами в веках!
Похожие по настроению
Гробница Рахили
Иван Алексеевич Бунин
«И умерла, и схоронил Иаков Ее в пути…» И на гробнице нет Ни имени, ни надписей, ни знаков.Ночной порой в ней светит слабый свет, И купол гроба, выбеленный мелом, Таинственною бледностью одет, Я приближаюсь в сумраке несмело И с трепетом целую мел и пыль На этом камне выпуклом и белом… Сладчайшее из слов земных! Рахиль!
Курган разрыт
Иван Алексеевич Бунин
Курган разрыт. В тяжелом саркофаге Он спит, как страж. Железный меч в руке. Поют наф ним узорной вязью саги, Беззвучные, на звучном языке. Но лик скрыт опущено забрало. Но плащ истлел на ржавленой броне. Был воин, вождь. Но имя Смерть украла И унеслась на черном скакуне.
Зачем пленяет старая могила…
Иван Алексеевич Бунин
Зачем пленяет старая могила Блаженными мечтами о былом? Зачем зеленым клонится челом Та ива, что могилу осенила, Так горестно, так нежно и светло, Как будто все, что было и прошло, Уже познало радость воскресенья И в лоне всепрощения, забвенья Небесными цветами поросло?
Похороны
Иван Саввич Никитин
Парчой покрытая гробница, Над нею пышный балдахин, Вокруг задумчивые лица И факелов огонь и дым, Святых молитв напев печальный — Вот все, чем жизнь заключена! И эта жизнь покрыта тайной, Завеса смертью спущена…Теперь скажи мне, сын свободы, Зачем страдал, зачем ты жил? Отведена царю природы Сажень земли между могил.Молчат в тебе любовь и злоба, Надежды гордые молчат… Зачем ты жил, усопший брат?.. Стучит земля по крышке гроба, И, чуждый горя и забот, Глядит бессмысленно народ.
Могила
Иван Саввич Никитин
Густой травой поросшая могила, Зачем к тебе неведомая сила Влечёт меня вечернею порой? Зачем люблю я с грустию немой Задумчиво глядеть сквозь сумрак лунный На свежий твой курган и крест чугунный?.. О, сколько раз от клеветы людской Я уходил отыскивать покой И отдыхать от горького сомненья Подле гробниц, в обители забвенья! Как много здесь сокрыто навсегда Безвременно погибшего труда, Надежд, забот, добра и преступлений И, может быть, высоких вдохновений! И кто теперь в кустах густой травы Укажет мне забытые холмы, Где вечным сном спят кости гражданина, Иль мудреца, или поселянина?.. Здесь все равны. Здесь слава и позор Окончили между собою спор И не дают ответа на призванье; Одно только изустное преданье Бросает луч на их минувший век… О, как велик и беден человек!..
Кладбище
Иван Саввич Никитин
Как часто я с глубокой думой Вокруг могил один брожу И на курганы их гляжу С тоской тяжёлой и угрюмой. Как больно мне, когда, порой, Могильщик, грубою рукой Гроб новый в землю опуская, Стоит с осклабленным лицом Над безответным мертвецом, Святыню смерти оскорбляя. Или когда в траве густой, Остаток жалкий разрушенья, Вдруг череп я найду сухой, Престол ума и вдохновенья, Лишённый чести погребенья. И поражён, и недвижим, Сомненья холодом облитый, Я мыслю, скорбию томим, Над жертвой тления забытой: Кто вас в сон вечный погрузил, Земли неведомые гости, И ваши брошенные кости С живою плотью разлучил? Как ваше вечное молчанье Нам безошибочно понять: Ничтожества ль оно печать Или печать существованья? В какой загадочной стране, Невидимой и неизвестной, Здесь кости положив одне, Витает дух ваш бестелесный? Чем занят он в миру ином? Что он, бесстрастный, созерцает? И помнит ли он о земном Иль всё за гробом забывает? Быть может, небом окружён, Жилец божественного света, Как на песчинку смотрит он На нашу бедную планету; Иль, может быть, сложив с себя Свои телесные оковы, Без них другого бытия Не отыскал он в мире новом. Быть может, всё, чем мы живём, Чем ум и сердце утешаем, Земле как жертву отдаём И в ней одной похороняем… Нет! прочь бесплодное сомненье! Я верю истине святой — Святым глаголам откровенья О нашей жизни неземной. И сладко мне в часы страданья Припоминать порой в тиши Загробное существованье Неумирающей души.
У могилы
Сергей Александрович Есенин
[I]На память об усопшем[/I] В этой могиле под скромными ивами Спит он, зарытый землей, С чистой душой, со святыми порывами, С верой зари огневой. Тихо погасли огни благодатные В сердце страдальца земли, И на чело, никому не понятные, Мрачные тени легли. Спит он, а ивы над ним наклонилися, Свесили ветви кругом, Точно в раздумье они погрузилися, Думают думы о нем. Тихо от ветра, тоски напустившего, Плачет, нахмурившись, даль. Точно им всем безо времени сгибшего Бедного юношу жаль.
Могила в мансарде
Владимир Бенедиктов
Я вижу рощу. Божий храм В древесной чаще скрыт глубоко. Из моря зелени высоко Крест яркий выдвинут; к стенам Кусты прижались; рдеют розы; Под алтарем кипят, журча, Неиссякающие слезы Животворящего ключа. Вблизи — могильный холм; два сумрачные древа Над ним сплели таинственный покров: Под тем холмом почила дева — Твоя, о юноша, любовь. Твоей здесь милой прах. В цветах ее могила. Быть может, стебли сих цветов Идут из сердца, где любовь Святые корни сохранила. В живые чаши этих роз, Как в ароматные слезницы, И на закате дня, и с выходом денницы, Заря хоронит тайну слез. В возглавьи стройный тополь вырос И в небо врезался стрелой, Как мысль. А там, где звучный клирос Великой храмины земной, Залив в одежде светоносной Гремит волною подутесной; Кадят душистые цветы, И пред часовнею с лампадой у иконы Деревья гибкие творят свои поклоны, И их сгущенные листы Молитву шопотом читают. — Здесь, мечтатель, Почившей вдовый обожатель, Дай волю полную слезам! Припав на холм сей скорбной грудью, Доверься этому безлюдью И этим кротким небесам: Никто в глуши сей не увидит Твоих заплаканных очей; Никто насмешкой не обидит Заветной горести твоей; Никто холодным утешеньем Или бездушным сожаленьем Твоей тоски не оскорбит, И ересь мнимого участья На месте сем не осквернит Святыню гордого несчастья. Здесь слез не прячь: тут нет людей. Один перед лицом природы Дай чувству весь разгул свободы! Упейся горестью своей! Несчастлив ты, — но знай: судьбою Иной безжалостней убит, И на печаль твою порою С невольной завистью глядит. Твою невесту, в цвете века Схватив, от мира увлекли Объятья матери — земли, Но не объятья человека. Ее ты с миром уступил Священной области могил, Земле ты предал персть земную: Стократ несчастлив, кто живую Подругу сердца схоронил, Когда, навек от взоров скрыта, Она не в грудь земли зарыта, А на земле к кому-нибудь Случайно кинута на грудь.
Другие стихи этого автора
Всего: 263Вечер
Иван Алексеевич Бунин
О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно — Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух, льющийся в окно. В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним… Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим дано. Окно открыто. Пискнула и села На подоконник птичка. И от книг Усталый взгляд я отвожу на миг. День вечереет, небо опустело. Гул молотилки слышен на гумне… Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.
Розы
Иван Алексеевич Бунин
Блистая, облака лепились В лазури пламенного дня. Две розы под окном раскрылись — Две чаши, полные огня. В окно, в прохладный сумрак дома, Глядел зеленый знойный сад, И сена душная истома Струила сладкий аромат. Порою, звучный и тяжелый, Высоко в небе грохотал Громовый гул… Но пели пчелы, Звенели мухи — день сиял. Порою шумно пробегали Потоки ливней голубых… Но солнце и лазурь мигали В зеркально-зыбком блеске их — И день сиял, и млели розы, Головки томные клоня, И улыбалися сквозь слезы Очами, полными огня.
После половодья
Иван Алексеевич Бунин
Прошли дожди, апрель теплеет, Всю ночь — туман, а поутру Весенний воздух точно млеет И мягкой дымкою синеет В далеких просеках в бору. И тихо дремлет бор зеленый, И в серебре лесных озер Еще стройней его колонны, Еще свежее сосен кроны И нежных лиственниц узор!
Первый снег
Иван Алексеевич Бунин
Зимним холодом пахнуло На поля и на леса. Ярким пурпуром зажглися Пред закатом небеса. Ночью буря бушевала, А с рассветом на село, На пруды, на сад пустынный Первым снегом понесло. И сегодня над широкой Белой скатертью полей Мы простились с запоздалой Вереницею гусей.
Матери
Иван Алексеевич Бунин
Я помню спальню и лампадку. Игрушки, теплую кроватку И милый, кроткий голос твой: «Ангел-хранитель над тобой!» Бывало, раздевает няня И полушепотом бранит, А сладкий сон, глаза туманя, К ее плечу меня клонит. Ты перекрестишь, поцелуешь, Напомнишь мне, что он со мной, И верой в счастье очаруешь… Я помню, помню голос твой! Я помню ночь, тепло кроватки, Лампадку в сумраке угла И тени от цепей лампадки… Не ты ли ангелом была?
Осень
Иван Алексеевич Бунин
Осень. Чащи леса. Мох сухих болот. Озеро белесо. Бледен небосвод. Отцвели кувшинки, И шафран отцвел. Выбиты тропинки, Лес и пуст, и гол. Только ты красива, Хоть давно суха, В кочках у залива Старая ольха. Женственно глядишься В воду в полусне – И засеребришься Прежде всех к весне.
Шире, грудь, распахнись для принятия
Иван Алексеевич Бунин
Шире, грудь, распахнись для принятия Чувств весенних — минутных гостей! Ты раскрой мне, природа, объятия, Чтоб я слился с красою твоей! Ты, высокое небо, далекое, Беспредельный простор голубой! Ты, зеленое поле широкое! Только к вам я стремлюся душой!
Михаил
Иван Алексеевич Бунин
Архангел в сияющих латах И с красным мечом из огня Стоял на клубах синеватых И дивно глядел на меня. Порой в алтаре он скрывался, Светился на двери косой — И снова народу являлся, Большой, по колени босой. Ребенок, я думал о Боге, А видел лишь кудри до плеч, Да крупные бурые ноги, Да римские латы и меч… Дух гнева, возмездия, кары! Я помню тебя, Михаил, И храм этот, темный и старый, Где ты мое сердце пленил!
Вдоль этих плоских знойных берегов
Иван Алексеевич Бунин
Вдоль этих плоских знойных берегов Лежат пески, торчат кусты дзарига. И моря пышноцветное индиго Равниною глядит из-за песков.Нет даже чаек. Слабо проползает Шуршащий краб. Желтеют кости рыб. И берегов краснеющий изгиб В лиловых полутонах исчезает.
Дочь
Иван Алексеевич Бунин
Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской, Дождался радостного дня, Когда ее к венцу убрали, И сам, неловкою рукой, Поправил газ ее вуали. Глядеть на чистое чело, На робкий блеск невинных глаз Не по себе мне, тяжело. Но все ж бледнею я от счастья. Крестя ее в последний раз На это женское причастье. Что снится мне потом? Потом Она уж с ним, — как страшен он! – Потом мой опустевший дом – И чувством молодости странной. Как будто после похорон, Кончается мой сон туманный.
И снилося мне, что осенней порой
Иван Алексеевич Бунин
И снилось мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой. По тёмной дороге прошёл я один К знакомой усадьбе, к родному селу… Трещали обмёрзшие сучья лозин От бурного ветра на старом валу… Деревня спала… И со страхом, как вор, Вошёл я в пустынный, покинутый двор. И сжалось сердце от боли во мне, Когда я кругом поглядел при огне! Навис потолок, обвалились углы, Повсюду скрипят под ногами полы И пахнет печами… Заброшен, забыт, Навеки забыт он, родимый наш дом! Зачем же я здесь? Что осталось в нём, И если осталось — о чём говорит? И снилось мне, что всю ночь я ходил По саду, где ветер кружился и выл, Искал я отцом посажённую ель, Тех комнат искал, где сбиралась семья, Где мама качала мою колыбель И с нежною грустью ласкала меня, — С безумной тоскою кого-то я звал, И сад обнажённый гудел и стонал…
Жасмин
Иван Алексеевич Бунин
Цветет жасмин. Зеленой чащей Иду над Тереком с утра. Вдали, меж гор — простой, блестящий И четкий конус серебра. Река шумит, вся в искрах света, Жасмином пахнет жаркий лес. А там, вверху — зима и лето: Январский снег и синь небес. Лес замирает, млеет в зное, Но тем пышней цветет жасмин. В лазури яркой – неземное Великолепие вершин.