Воздух — радость
М.А. СливинскойЭто не веянье воздуха, На дыханье Божества В дни неземные, надземные Божественного Рождества! Воздух вздохнешь упояющий, — Разве ж где-то есть зима? То, что зовется здесь воздухом — Радость яркая сама! Море и небо столь синие, Розы алые в саду. Через прозрачные пинии Бога, кажется, найду, Господи! Голубоватые вижу брызги на весле. Это же просто немыслимо: Неземное на Земле!
Похожие по настроению
Веселый ветер гонит лед
Георгий Иванов
Веселый ветер гонит лед, А ночь весенняя — бледна, Всю ночь стоять бы напролет У озаренного окна. Глядеть на волны и гранит И слышать этот смутный гром, И видеть небо, что сквозит То синевой, то серебром. О, сердце, бейся волнам в лад, Тревогой вешнею гори… Луны серебряный закат Сменяют отблески зари. Летят и тают тени птиц За крепость — в сумрак заревой. И все светлее тонкий шпиц Над дымно-розовой Невой.
Поющие весны
Игорь Северянин
Мы ярко чувствуем весну: Во всем ее мотив. Бросает звонче в вышину Гудки локомотив. И самый воздух стал ясней, И стал длиннее день. Весна! Все мысли снова с ней, Куда бы их ни день. При свете радостной зари В оранжевом соку Уж вскоре будут глухари Томиться на току. И реки вновь взломают лед И унесут в моря. В душе сиянье и полет, Весне благодаря. Заслышав вешнюю свирель, Я отдаюсь ей весь. Весна — единственная цель Существованья здесь!
Вдыхайте солнце
Игорь Северянин
Вдыхайте солнце, живите солнцем, — И солнцем сами блеснете вы! Согреют землю лучи живые Сердец, познавших добро и свет. Вдыхайте небо, живите небом, — И небесами засветит взор! С любовью небо сойдет на землю, А мир прощенный — на небеса.
Баллада XXI (Витает крыльный ветерок)
Игорь Северянин
Витает крыльный ветерок Над звездочными васильками, Над лентой палевых дорог, Над голубыми ручейками. Витает на восточной Каме, Как и на западной Двине, И цветовейными устами Целует поле в полусне. Витает, свой свершая срок, Над рощами и над лесами, Над оперением сорок И над пшеничными усами. Мы впив его, витаем сами, Витаем по его вине Над изумрудными красами, Целуя травы в полусне. Его полет — для нас урок, Усвоенный чудесно нами: Так добродетель и порок Равно лелеемы волнами Зефира, мучимого снами И грезой о такой стране, Где поэтическое знамя Целует ветер в полусне. Чаруемы его мечтами О невозможной стороне, Мы в этом мире, точно в храме, Целуем знамя в полусне…
Воздух
Константин Бальмонт
Всюду звон, всюду свет, Всюду сон мировой. Будем как Солнце И, вечно вольный, забвеньем вею. Тишина 1 Ветер веющий донес Вешний дух ветвей. Кто споет о сказке грез? Дразнит соловей. Сказка солнечных лучей, Свадьба всех цветов. Кто споет о ней звончей, Чем художник слов! Многокрасочность цветов, Радуга мечты. Легкость белых облаков, Тонкие черты. В это царство Красоты, Сердце, как вступить? Как! Еще не знаешь ты? Путь один: — Любить! 2 Полюби, сказала Фея В утро майское мечте. Полюби, шепнул, слабея, Легкий Ветер в высоте. И от яблони цветущей Нежно-белый лепесток Колыхнулся к мысли ждущей, И мелькнул ей как намек. Все кругом как будто пело: — Утро дней не загуби, Полюби душою тело, Телом душу полюби. Тело, душу, дух свободный Сочетай в свой светлый Май. Облик лилии надводной Сердцем чутким понимай. Будь как лотос: корни — снизу, В вязком иле, в тьме, в воде, Но, взойдя, надел он ризу, Уподобился звезде. Вот, цветет, раскрылся, нежный, Ласку Солнца жадно пьет, Видит Небо, мир безбрежный, Воздух вкруг него поет. Сну цветения послушный, Лотос с Воздухом слился. Полюби мечтой воздушной, Близки сердцу Небеса. 3 Воздух и Свет создают панорамы, Замки из туч, минареты и храмы, Роскошь невиданных нами столиц, Взоры мгновением созданных лиц. Все, что непрочно, что зыбко, мгновенно, Что красотою своей незабвенно, Слово без слова, признания глаз Чарами Воздуха вложены в нас. Чарами Воздуха буйствуют громы После удушливо-знойной истомы, Радуга свой воздвигает дворец, Арка завета и сказка сердец. Воздух прекрасен как гул урагана, Рокот небесно-военного стана, Воздух прекрасен в шуршаньи листка, В ряби чуть видимой струй ручейка. 4 В серебристых пузырьках Он скрывается в реках, Там, на дне, В глубине, Под водою в тростниках. Их лягушка колыхнет, Или окунь промелькнет, Глаз да глаз, Тут сейчас Наступает их черед. Пузырьки из серебра Вдруг поймут, что — их пора, Буль — буль — буль, Каждый — нуль, Но на миг живет игра. 5 А веют, млеют, и лелеют Едва расцветшие цветки, В пространстве светлом нежно сеют Их пыль, их страсть, и лепестки. И сонно, близко отдаленно Струной чуть слышною звенят, Пожить мгновение влюбленно, И незаметно умереть. Отделить чуть заметную прядь В золотистом богатстве волос, И играть ей, ласкать, и играть, Чтобы Солнце в ней ярко зажглось, — Чтоб глаза, не узнавши о том, Засветились, расширив зрачок, Потому что пленительным сном Овевает мечту ветерок, — И, внезапно усилив себя, Пронестись и примчать аромат, Чтобы дрогнуло сердце, любя, И зажегся влюбленностью взгляд, — Чтобы ту золотистую прядь Кто-то радостный вдруг увидал, И скорее бы стал целовать, И душою бы весь трепетал. 6 Воздух, Ветер, я ликую, Я свершаю твой завет, Жизнь лелея молодую, Всем сердцам даю свой свет. Ветер, Воздух, я ликую! Но скажи мне. Воздух, ты Ведь лелеешь все цветы? Ты — их жизнь, и я колдую. Я проведал: Воздух наш, Как душа цветочных чаш, Знает тайну мировую! 7 Наш Воздух только часть безбрежного Эфира, В котором носятся бессмертные миры. Он круговой шатер, покров земного мира, Где Духи Времени сбираются для пира, И ткут калейдоскоп сверкающей игры. Равнины, пропасти, высоты, и обрывы, По чьей поверхности проходят облака, Многообразия живые переливы, Руна заветного скользящие извивы, Вслед за которыми мечта плывет века. В долинах Воздуха есть призраки-травинки, Взрастают, тают в нем, в единый миг, цветы, Как пчелы, кружатся в нем белые снежинки, Путями фейными проходят паутинки, И водопад лучей струится с высоты Несутся с бешенством свирепые циклоны, Разгульной вольницей ликует взрыв громов, И в неурочный час гудят на башнях звоны, Но после быстрых гроз так изумрудны склоны Под детским лепетом апрельских ветерков Чертогом радости и мировых слияний Сверкает радуга из тысячи тонов, И в душах временных тот праздник обаянии Намеком говорит, что в тысячах влияний Победно царствуют лишь семь первооснов. От предрассветной мглы до яркого заката, От белизны снегов до кактусов и роз, Пространство Воздуха ликующе-богато Напевом красочным, гипнозом аромата, Многослиянностью, в которой все сошлось. Когда под шелесты влюбляющего Мая Белеют ландыши и светит углем мак, Волна цветочных душ проносится, мечтая, И Воздух, пьяностью два пола сочетая, Велит им вместе быть — нежней, тесней — вот так. Он изменяется, переливает краски, Перебирает их, в игре неистощим, И незабудки спят, как глазки детской сказки, И арум яростен, как кровь и крик развязки, И Жизнь идет, зовет, и все плывет как дым. В Июльских Празднествах, когда жнецы и жницы Дают безумствовать сверканиям серпа, Тревожны в Воздухе перед отлетом птицы, И говорят в ночах одна с другой зарницы Над странным знаменьем тяжелого снопа. Сжигают молнии — но неустанны руки, Сгорают здания — но вновь мечта растет, Кривою линией стенаний ходят муки, Но тонут в Воздухе все возгласы, все звуки, И снова — первый день, и снова — начат счет. Всего таинственней незримость параллелей, Передаваемость, сны в снах — и снова сны, Дух невещественный вещественных веселий, Ответность марева, в душе — напев свирелей, Отображенья стран и звуковой волны. В душе ли грезящих, где встала мысль впервые, Иль в кругозорностях, где склеп Небес так синь, В прекрасной разности, они всегда живые, Созданья Воздуха, те волны звуковые, И краски зыбкие, и тайный храм святынь. О, Воздух жизненный! Прозрачность круговая! Он должен вольным быть Когда ж его замкнут, В нем дышит скрытый гнев, встает отрава злая, И, тяжесть мертвую на душу налагая, Кошмары цепкие невидимо растут. Но хоть велик шатер любого полумира, Хранилище — покров двух наших полусфер, Наш Воздух лишь намек на пропасти Эфира, Где нерассказанность совсем иного мира, Неполовинного, вне гор и вне пещер. О, светоносное великое Пространство, Где мысли чудится всходящая стезя, Всегда одетая в созвездные убранства, — В тебе миров и снов бездонно постоянство, Никем не считанных, и их считать нельзя. Начало и конец всех мысленных явлений, Воздушный Океан эфирных синих вод, Ты Солнце нам даешь над сумраком томлений, И красные цветы в пожарах преступлений, И в зеркале морей повторный Небосвод.
Свищет ветер, серебряный ветер…
Сергей Александрович Есенин
Свищет ветер, серебряный ветер, В шелковом шелесте снежного шума. В первый раз я в себе заметил — Так я еще никогда не думал. Пусть на окошках гнилая сырость, Я не жалею, и я не печален. Мне все равно эта жизнь полюбилась, Так полюбилась, как будто вначале. Взглянет ли женщина с тихой улыбкой — Я уж взволнован. Какие плечи! Тройка ль проскачет дорогой зыбкой — Я уже в ней и скачу далече. О, мое счастье и все удачи! Счастье людское землей любимо. Тот, кто хоть раз на земле заплачет, — Значит, удача промчалась мимо. Жить нужно легче, жить нужно проще, Все принимая, что есть на свете. Вот почему, обалдев, над рощей Свищет ветер, серебряный ветер.
Воздух прозрачный и синий…
Сергей Александрович Есенин
Воздух прозрачный и синий, Выйду в цветочные чащи. Путник, в лазурь уходящий, Ты не дойдешь до пустыни. Воздух прозрачный и синий. Лугом пройдешь, как садом, Садом в цветенье диком, Ты не удержишься взглядом, Чтоб не припасть к гвоздикам. Лугом пройдешь, как садом. Шепот ли, шорох иль шелесть — Нежность, как песни Саади. Вмиг отразится во взгляде Месяца желтая прелесть, Нежность, как песни Саади. Голос раздастся пери, Тихий, как флейта Гассана. В крепких объятиях стана Нет ни тревог, ни потери, Только лишь флейта Гассана. Вот он, удел желанный Всех, кто в пути устали. Ветер благоуханный Пью я сухими устами, Ветер благоуханный.
Весеннее чувство
Василий Андреевич Жуковский
Легкий, легкий ветерок, Что так сладко, тихо веешь? Что играешь, что светлеешь, Очарованный поток? Чем опять душа полна? Что опять в ней пробудилось? Что с тобой к ней возвратилось, Перелетная весна? Я смотрю на небеса… Облака, летя, сияют И, сияя, улетают За далекие леса.Иль опять от вышины Весть знакомая несется? Или снова раздается Милый голос старины? Или там, куда летит Птичка, странник поднебесный, Все еще сей неизвестный Край желанного сокрыт?.. Кто ж к неведомым брегам Путь неведомый укажет? Ах! найдется ль, кто мне скажет: Очарованное Там?
Катится небо, дыша и блистая
Владимир Владимирович Набоков
Катится небо, дыша и блистая, Вот он — дар Божий, бери не бери! Вот она — воля, босая, простая, холод и золото звонкой зари! Тень моя резкая — тень исполина. Сочные стебли хрустят под ступней. В воздухе звон. Розовеет равнина. Каждый цветок — словно месяц дневной. Вот она — воля, босая, простая! Пух облаков на рассветной кайме… И, как во тьме лебединая стая, ясные думы восходят в уме. Боже! Воистину мир Твой чудесен! Молча, собрав полевую росу, сердце мое, сердце, полное песен, не расплескав, до Тебя донесу…
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!