В хвойной обители
И снова в хвойную обитель Я возвращаюсь из Москвы, Где вы меня не оскорбите И не измучаете вы. Вы, кто завистлив и бездарен, Кто подло-льстив и мелко-зол. Да, гений мудр и светозарен, Среди бескрылых — он орел. Как сердцу нестерпимо грустно Сознаться в еловой тени, Что мало любящих искусство, Но тем ценней зато они. Среди бездушных и убогих, Непосвященных в Красоту, Отрадно встретить их, немногих, Кого признательно я чту. Вы, изнуренные в тяжелых Условьях жизни городской, Ко мне придите: край мой ёлов, В нем — Красота, а в ней — покой.
Похожие по настроению
Моя хижина
Антон Антонович Дельвиг
Когда я в хижине моей Согрет под стеганым халатом Не только графов и князей — Султана не признаю братом! Гляжу с улыбкою в окно: Вот мой ручей, мои посевы, Из гроздий брызжет тут вино, Там птиц домашних полны хлевы, В воде глядится тучный вол, Подруг протяжно призывая,- Все это в праздничный мой стол Жена украсит молодая. А вы, моих беспечных лет, Товарищи в весельи, в горе, Когда я просто был поэт И света не пускался в море — Хоть на груди теперь иной Считает ордена от скуки, Усядьтесь без чинов со мной, К бокалам протяните руки, Старинны песни запоем, Украдем крылья у веселья, Поговорим о том, о сем, Красноречивые с похмелья! Признайтесь, что блажен поэт В своем родительском владенье! Хоть на ландкарте не найдет Под градусами в протяженье Там свой овин, здесь огород, В ряду с Афинами иль Спартой, Зато никто их не возьмет Счастливо выдернутой картой.
Усталость тихая, вечерняя
Борис Корнилов
Усталость тихая, вечерняя Зовёт из гула голосов В Нижегородскую губернию И в синь семёновских лесов.Сосновый шум и смех осиновый Опять кулигами пройдёт. Я вечера припомню синие И дымом пахнущий омёт.Берёзы нежной тело белое В руках увижу ложкаря, И вновь, непочатая, целая, Заколыхается заря.Ты не уйдёшь, моя сосновая, Моя любимая страна! Когда-нибудь, но буду снова я Бросать на землю семена.Когда хозяйки хлопнут ставнями, И отдых скрюченным рукам, Я расскажу про город каменный Седым, угрюмым старикам.Познаю вновь любовь вечернюю, Уйдя из гула голосов В Нижегородскую губернию, В разбег семёновских лесов.
На те холмы, в леса сосновые…
Дмитрий Мережковский
На те холмы, в леса сосновые, Где пахнет горькая полынь, Уйти бы в верески лиловые Благоухающих пустынь. Там безмятежней грусть закатная И умиленней тишина, Свежее в травах свежесть мятная И непорочнее весна. А чуть блеснет сквозь хвои сонные, Как сквозь ресницы, луч светил, — Курятся смолы благовонные, Как дым бесчисленных кадил.
На посев леса
Евгений Абрамович Боратынский
Опять весна; опять смеется луг, И весел лес своей младой одеждой, И поселян неутомимый плуг Браздит поля с покорством и надеждой.Но нет уже весны в душе моей, Но нет уже в душе моей надежды, Уж дольный мир уходит от очей, Пред вечным днем я опускаю вежды.Уж та зима главу мою сребрит, Что греет сев для будущего мира, Но праг земли не перешел пиит,- К ее сынам еще взывает лира.Велик господь! Он милосерд, но прав: Нет на земле ничтожного мгновенья; Прощает он безумию забав, Но никогда пирам злоумышленья.Кого измял души моей порыв, Тот вызвать мог меня на бой кровавый; Но подо мной, сокрытый ров изрыв, Свои рога венчал он падшей славой!Летел душой я к новым племенам, Любил, ласкал их пустоцветный колос; Я дни извел, стучась к людским сердцам, Всех чувств благих я подавал им голос.Ответа нет! Отвергнул струны я, Да хрящ другой мне будет плодоносен! И вот ему несет рука моя Зародыши елей, дубов и сосен.И пусть! Простяся с лирою моей, Я верую: ее заменят эти Поэзии таинственных скорбей Могучие и сумрачные дети.
В лесу осеннем
Игорь Северянин
В лесу осеннем, обезлиственном, Вдыхая прелый аромат, Я стану вновь поэтом истинным, Уйдя от городских громад. Ногой по мшистой топи хлюпая И жадно вслушиваясь в тишь, Предам забвенью вздорно-глупое, Что, город, ты в себе таишь. Мне так неудержимо хочется К сплошь прооз ренным лесам, Где станет вновь душа пророчицей И я собою стану сам!
Ель моя, былинка
Иннокентий Анненский
Вот она — долинка, Глуше нет угла, — Ель моя, елинка! Долго ж ты жила… Долго ж ты тянулась К своему оконцу, Чтоб поближе к солнцу. Если б ты видала, Ель моя, елинка, Старая старинка, Если б ты видала В ясные зеркала, Чем ты только стала! На твою унылость Глядя, мне взгрустнулось… Как ты вся согнулась, Как ты обносилась. И куда ж ты тянешь Сломанные ветки: Краше ведь не станешь Молодой соседки. Старость не пушинка, Ель моя, елинка… Бедная… Подруга! Пусть им солнце с юга, Молодым побегам… Нам с тобой, елинка, Забытье под снегом. Лучше забытья мы Не найдем удела, Буры стали ямы, Белы стали ямы, Нам-то что за дело? Жить-то, жить-то будем На завидки людям, И не надо свадьбы. Только — не желать бы, Да еще — не помнить, Да еще — не думать.30 марта 1906 Вологодский поезд
В лесу
Иван Саввич Никитин
Привет тебе, знакомец мой кудрявый! Прими меня под сень твоих дубов, Раскинувших навес свой величавый Над гладью светлых вод и зеленью лугов. Как жаждал я, измученный тоскою, В недуге медленном сгорая, как в огне, Твоей прохладою упиться в тишине И на траву прилечь горячей головою! Как часто в тягостном безмолвии ночей, В часы томительного бденья, Я вспоминал твой мрак, и музыку речей, И птиц веселый свист и пенье, И дни давнишние, когда свой скучный дом Я покидал, ребенок нелюдимый, И молча в сумраке твоем Бродил, взволнованный мечтой невыразимой! О, как ты был хорош вечернею порой, Когда весь молнией мгновенно освещался И вдруг на голос тучи громовой Разгульным свистом откликался! И любо было мне!.. Как с существом родным, С тобой я всем делился откровенно: И горькою слезой, и радостью мгновенной, И песнью, сложенной под говором твоим. Тебя, могучего, не изменили годы!.. А я, твой гость, с летами возмужал,. Но в пламени страстей, средь мелочной невзгоды. Тяжелой горечи я много испытал… Ужасен этот яд! Он вдруг не убивает, Не поражает, как небесный гром: Он сушит мозг, в суставы проникает,. Жжет тело медленным огнем! Паду ль я, этим ядом пораженный, Утратив крепость сил и песен скромный дар, Иль новых дум и чувств узнаю свет и жар, В горниле горя искушенный, — Бог весть, что впереди! Теперь, полубольной, Я вновь под сень твою, лес сумрачный вступаю И слушаю приветный говор твой, Тебе мою печаль, как другу поверяю!..
О ели, родимые ел
Николай Клюев
О ели, родимые ели, Раздумий и ран колыбели, Пир брачный и памятник мой. На вашей коре отпечатки, От губ моих жизней зачатки, Стихов недомысленный рой. Вы грели меня и питали И клятвой великой связали — Любить Тишину-Богомать. Я верен лесному обету, Баюкаю сердце: не сетуй, Что жизнь как болотная гать, Что умерли юность и мама, И ветер расхлябанной рамой, Как гроб забивают, стучит, Что скуден заплаканный ужин, И стих мой под бурей простужен, Как осенью листья ракит, — В нём сизо-багряные жилки Запёкшейся крови — подпилки И критик её не сотрут. Пусть давят томов Гималаи, — Ракиты рыдают о рае, Где вечен листвы изумруд. Пусть стол мой и лавка-кривуша — Умершего дерева души — Не видят ни гостя, ни чаш, — Об Индии в русской светёлке, Где все разноверья и толки, Поёт, как струна, карандаш. Там юных вселенных зачатки — Лобзаний моих отпечатки — Предстанут как сонмы богов. И ели, пресвитеры-ели, В волхвующей хвойной купели Омоют громовых сынов.
Д.Н. Свербееву (Во имя Руси, милый брат)
Николай Языков
Во имя Руси, милый брат, Твою главу благословляю: Из края немцев, гор и стад, Ты возвращен родному краю! Позор событий наших лет, Великих сплетней и сует Тебя не долго позабавил: Ты их презрел, ты их оставил — И на добро, на божий свет Живые помыслы направил. Любезный гражданин Москвы, Теперь ни славы заграничной, Ни росказней молвы столичной, Ни государственной молвы Не слушаешь; отцовским Ларам Твои часы поручены; Ты пьешь приволье тишины, Подобно счастливым боярам Веселонравной старины. На свежих розах Гименея, В чело, и очи, и в уста, То замирая, то краснея, Тебя лобзает красота. Кипят, пылают наслажденья, Их негу верность бережет, И быстро вечный скороход Уносит легкие мгновенья! А я, гуляющий поэт, У врат святилища науки, Брожу и жду, пройдут иль нет Мои томительные скуки? Блеснет ли вновь передо мной Звезда любви и вдохновений, И жажда славы песнопений В груди забьется молодой, И благозвучными стихами Означу сладостные дни? Напрасно! дни бегут за днями — И в Лету падают они. Она прошла — пора златая, Восторгов пламенных пора! Владеют мной тщета мирская, И лень, и грусть, и немчура! Теперь святому провиденью Я говорю одну мольбу: Да не предаст оно забвенью Мою грядущую судьбу, Да возвратит мне мир свободы, Мечты и песни прошлых дней, Поля, холмы и непогоды, И небо родины моей! Тогда, надеждами богатый, Спеша от лени и забот, Я посещу твои палаты На бреге москворецких вод. Красноречивые рассказы Про жизнь альпийских пастухов, Про горы выше облаков И про любовные проказы В виду потоков, скал и льдов Часы летучего досуга Нам очаруют в тишине; Моя веселая подруга, Камена, улыбнется мне, И песнью лиры вдохновенной Тебе радушно воспою Утехи жизни просвещенной И долю мирную твою!
Горные чары
Велимир Хлебников
Я верю их вою и хвоям, Где стелется тихо столетье сосны И каждый умножен и нежен Как баловень бога живого. Я вижу широкую вежу И нежу собою и нижу. Падун улетает по дань, И вы, точно ветка весны, Летя по утиной реке паутиной. Ночная усадьба судьбы, Север цели всех созвездий Созерцали вы. Вилось одеянье волос, И каждый — путь солнца, Летевший в меня, чтобы солнце на солнце менять. Березы мох — маленький замок, И вы — одеяние ивы, Что с тихим напевом «увы!» Качала качель головы. На матери камень Ты встала; он громок Морями и материками, Поэтому пел мой потомок. Но ведом ночным небосводом И за руку зорями зорко ведом. Вхожу в одинокую хижу, Куда я годую себя и меня. Печаль, распустив паруса, Где делится горе владелицы, Увозит свои имена, Слезает неясной слезой, Изученной тропкой из окон Хранимой храмины. И лавою падает вал, Оливы желанья увел Суровый поток Дорогою пяток.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!