Три триолета
«Страданья старого урода…» Страданья старого урода — Никчемней шутки Красоты. Согласен ли со мною ты, Ты, защищающий урода? Со мною — Бог, со мной — природа, Мои понятия чисты. Жизнь отнимаю от урода Из-за каприза Красоты.
«Она казалась мне прекрасной…» Она казалась мне прекрасной, Всегда уродливою быв. Пусть миг, но был я с ней счастлив! Пусть миг, была она прекрасной! Прозрел. И с жаждой ежечасной Искал тебя, мечтою жив. И ты, прекрасная, прекрасной Пришла, уродливой не быв.
«Она всегда была мне верной…» Она всегда была мне верной И быть не верной не могла: Суха, неинтересна, зла, Была она, конечно, верной… Тебе, любимая, примерной Труднее быть: ты так мила! Но если б ты была неверной, Ты быть собою не могла!..
Похожие по настроению
Человекъ средняго века и две ево любовницы
Александр Петрович Сумароков
Былъ нѣкто среднихъ лѣтъ, Ни внукъ, ни дѣдъ, Ни хрычь, и ни дѣтина; Однако былъ ужъ сѣдъ; Но прежнихъ волосовъ еще былъ видѣнъ цвѣтъ; Осталася на немъ ихъ цѣла половина. Любиться онъ еще умѣлъ, И двѣ любовницы имѣлъ, Одну сѣдую: Не такову какъ онъ, сѣдую впрямъ: Другую молодую. Какая бы годна была и молодцамъ. Одна ево дарила, Другая тщилась обирать, И каждая ево боялась потерять. Извѣстно какова въ любви и въ деньгахъ сила. Старуха думала: любовникъ мой не старъ, А я ужъ стала стара; Такъ я ему не пара: Покинетъ онъ меня! какой мнѣ то ударъ! Другая думала: любовникъ мой ужъ старъ. А я еще не стара: Такъ я ему не пара: Узнаетъ лѣсть мою и мой притворный жаръ! Чтобъ имъ не оборваться Въ такой глубокой ровъ; И етой и другой хотѣлось съ нимъ сравняться, Хоть цвѣтомъ волосовъ. И волосы примѣта, Что ихъ не сходны лѣта. Хрычовка утолить сомнѣнье и тоску, Щипала у нево сѣдыхъ по волоску. А та сѣдыя оставляла: По волоску она вонъ русыя щипала. Ни въ старой вшелъ онъ вѣкъ, ни въ лѣта молодыхъ, Не стало волосовъ, ни русыхъ ни сѣдыхъ.
Триолет
Георгий Иванов
«Люблю», — сказал поэт Темире, Она ответила: «И я». Гремя на сладкострунной лире, «Люблю», — сказал поэт Темире… И все они забыли в мире Под сенью дуба у ручья. «Люблю», — сказал поэт Темире… Она ответила: «И я».
Триолеты
Георгий Иванов
ВЛЮБЛЕНИЕ Амур пронзил меня стрелою, Не знаю я, что делать мне Куда ни гляну — вижу Хлою… Амур пронзил меня стрелою, Моей любви никак не скрою, Сгорая в сладостном огне. Амур пронзил меня стрелою, Не знаю я, что делать мне. ОТВЕРГНУТАЯ СТРАСТЬ Отвергнута любовь поэта… Ах, Хлоя, бессердечна ты! В моих глазах не стало света, Отвергнута любовь поэта… От ароматного букета Остались вялые цветы… Отвергнута любовь поэта… Ах, Хлоя, бессердечна ты! СЧАСТЛИВЫЙ ПРИМЕР Воркуют голуби премило Меж зеленеющих ветвей. Весна объятья им открыла… Воркуют голуби премило, Любовь их нежно истомила, Они спешат отдаться ей. Воркуют голуби премило Меж зеленеющих ветвей… УТЕШЕНИЕ Что плакать о любви несчастной, Когда огонь в крови горит! Весной веселой и прекрасной Что плакать о любви несчастной… Зовут к забаве сладострастной Меня наперсницы харит. Что плакать о любви несчастной, Когда огонь в крови горит!
Триолет (В протяжных стонах самовара)
Игорь Северянин
В протяжных стонах самовара Я слышал стон ее души. Что было скрыто в песне пара — В протяжных стонах самовара? Венчалась ли она в глуши, Иль умирала дочь Тамара? Как знать! Но в воплях самовара Я слышал вопль ее души.
Триолет
Игорь Северянин
Ты мне желанна, как морю — буря, Тебе я дорог, как буре — штиль. Нас любит море… И, каламбуря С пурпурным небом: «как морю — буря, Она желанна», — на сотни миль Рокочут волны, хребты пурпуря Зарей вечерней: «как морю — буря… …Как буре — штиль…»
Трое
Иннокентий Анненский
Ее факел был огнен и ал, Он был талый и сумрачный снег: Он глядел на нее и сгорал, И сгорал от непознанных нег. Лоно смерти открылось черно — Он не слышал призыва: «Живи», И осталось в эфире одно Безнадежное пламя любви. Да на ложе глубокого рва, Пенной ризой покрыта до пят, Одинокая грезит вдова — И холодные воды кипят…
Трилистник бумажный
Иннокентий Анненский
Спутнице Как чисто гаснут небеса, Какою прихотью ажурной Уходят дальние леса В ту высь, что знали мы лазурной… В твоих глазах упрека нет: Ты туч закатных догоранье И сизо-розовый отсвет Встречаешь, как воспоминанье. Но я тоски не поборю: В пустыне выжженного неба Я вижу мертвую зарю Из незакатного Эреба. Уйдем… Мне более невмочь Застылость этих четких линий И этот свод картонно-синий… Пусть будет солнце или ночь! Неживая На бумаге синей, Грубо, грубо синей, Но в тончайшей сетке Раметались ветки, Ветки-паутинки. А по веткам иней, Самоцветный иней, Точно сахаринки… По бумаге синей Разметались ветки, Слезы были едки. Бедная тростинка, Милая тростинка, И чего хлопочет? Все уверить хочет, Что она живая, Что, изнемогая — (Полно, дорогая!) — И она ждет мая, Ветреных объятий И зеленых платьев, Засыпать под сказки Соловьиной ласки И проснуться, щуря Заспанные глазки От огня лазури. На бумаге синей, Грубо, грубо синей, Раметались ветки, Ветки-паутинки. Заморозил иней У сухой тростинки На бумаге синей Все ее слезинки. О-форт Гул печальный и дрожащий Не разлился — и застыл… Над серебряною чащей Алый дым и темный пыл. А вдали рисунок четкий — Леса синие верхи: Как на меди крепкой водкой Проведенные штрихи. Ясен путь, да страшен жребий Застывая онеметь,- И по мертвом солнце в небе Стонет раненая медь. Неподвижно в кольца дыма Черной думы врезан дым… И она была язвима — Только ядом долгих зим.
Триолеты
Константин Бальмонт
Твоя застенчивая нежность — В земле сокрытый водопад, В ней страсти дремлющей безбрежность. Твоя застенчивая нежность — Растущей тучи безмятежность, Цветов несмятых аромат. Твоя застенчивая нежность — Готовый вспыхнуть водопад. Немая царственная вечность Для нас зажгла свои огни, Любви блаженства и беспечность. Немая царственная вечность Нас увлекает в бесконечность, И в целом мире — мы одни: Немая царственная вечность Для нас зажгла свои огни. Любви цветок необычайный, Зачем так рано ты поблек! Твое рожденье было тайной, Любви цветок необычайный, Ты мне блеснул мечтой случайной, И я, как прежде, одинок. Любви цветок необычайный, Зачем так рано ты поблек! Ты промелькнула, как виденье, О, юность быстрая моя, Одно сплошное заблужденье! Ты промелькнула, как виденье, И мне осталось сожаленье, И поздней мудрости змея. Ты промелькнула, как виденье, О, юность быстрая моя!
Триолеты
София Парнок
Как милый голос, оклик птичий Тебя призывно горячит, Своих, особых, полн отличий. Как милый голос, оклик птичий,— И в сотне звуков свист добычи Твой слух влюбленный отличит. Как милый голос, оклик птичий Тебя призывно горячит. В часы, когда от росных зерен В лесу чуть движутся листы, Твой взор ревнив, твой шаг проворен. В часы, когда от росных зерен Твой черный локон разузорен, В лесную глубь вступаешь ты — В часы, когда от росных зерен В лесу чуть движутся листы. В руках, которым впору нежить Лилеи нежный лепесток,— Лишь утро начинает брезжить,— В руках, которым впору нежить, Лесную вспугивая нежить, Ружейный щелкает курок — В руках, которым впору нежить Лилеи нежный лепесток. Как для меня приятно странен Рисунок этого лица,— Преображенный лик Дианин! Как для меня приятно странен, Преданьем милым затуманен, Твой образ женщины-ловца. Как для меня приятно странен Рисунок этого лица!
Триолет (Так! Больше не скажу я ни увы! Ни ах)
Владислав Ходасевич
Так! Больше не скажу я ни увы! ни ах! Мне вечно горевать, вам слушать надоело. Весёлый триолет пускай звучит в стихах. Но повторяться всё ж должны увы! и ах! Адам — любовник, друг, поэт: на всех путях Всё то же правило судьба ввести сумела: Он должен повторять свои увы! и ах! — Хотя мне горевать, вам слушать надоело.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!