Солнечным путем
Как ты придешь ко мне, когда седою Мать покачивает скорбно головой? Как ты придешь, когда твоей сестрою Не одобряется поступок твой? Как ты придешь ко мне? Что скажешь брату На взор его участливый: «Куда?» Я обречен на новую утрату: Не отыскать желанного следа. Мы не соседи, чтобы мимолетно Встречаться нам и часто и легко. Хотела бы… О, верю я охотно, Но, близкая, живешь ты далеко! Поля, леса и речки с ручейками Разъединяют наши две судьбы. О, женщинам с влекущими глазами, До этих глаз ведь целый день ходьбы! Ну я пойду, допустим: что мне стоит Проделать ежедневный солнца путь, Чтоб выслушать из уст твоих простое, Улыбчивое: «Хочешь отдохнуть?» Но ты оберегаема, и будет Обидно истолкован мой приход Во вред тебе. И чей-то взор осудит, И скосится в усмешку чей-то рот. Налгать — «уехать на три дня к подруге» — И очутиться у озер в лесу, Где будут дни насыщенно-упруги И выявят предельную красу. Но — как, когда с минуты на минуту Проехать должен тот, кому родня Тебя лелеет, всяческую смуту От дней твоих заботливо гоня? И вот, разъединенные лесами, Тоскуем мы и все чего-то ждем. О, женщина с влекущими глазами, В чей дом приходят солнечным путем!
Похожие по настроению
Солнечной женщине
Игорь Северянин
А.Д.Б.У Гетеборгского канала Есть местность «Солнечный залив», Где зорь полярных перелив. Там женщина, что счастье знала, — Невероятное, как миф, — Утерянное вдруг, — бывала, В слезах печаль свою излив. Там, под опекой мудрых шведов, Растет ее ребенок — сын. Он в жизни у нее один Восторг. Она, удар изведав, От преждевременных седин, От горя и от мрачных бредов В нем зрит забвенья альмандин… Быв мужу солнечной женою, Будь сыну солнечная мать! Как жизнь ни стала бы ломать Тебя, пребудь сама собою: Величественной и простою. Мечты с Надземным перевив, Не бойся бедствия сигнала У Гетеборгского канала — В местечке «Солнечный залив»!..
Прохожей
Игорь Северянин
Дитя мое, дитя! давно расстались мы… Давно! но, как вчера, близка ты и любима. Зайди ко мне, вернись в студеный день зимы, Ушедшая весной. Но ты проходишь мимо. О, мог ли думать я, что так тебя люблю! Ведь встреча наша мне казалася игрою… Приди, любившая, любившая! молю! Ушла любовницей, — вернись сестрою!
Нелегкий путь
Игорь Северянин
Нас двадцать лет связуют — жизни треть, Но ты мне дорога совсем особо. Мне при тебе мешает умереть: Твоя — пускай и праведная — злоба. Хотя ты о любви не говоришь, Твое молчанье боле, чем любовно. Белград, Берлин, София и Париж — Все это только наше безусловно. Всегда был благосклонен небосклон К нам в пору ту, когда мы были вместе: Пусть в Сербии нас в бездну влек вагон, Пусть сотрясала почва в Бухаресте, Пусть угрожала, в ход пустив шантаж, Убийством истеричка в Кишиневе, — Всегда светло заканчивался наш Нелегкий путь, и счастье было внове. Неизвиняемо я виноват Перед тобой, талантом налитая. Твоих стихов отчетлив аромат, По временам из дали налетая. Тебя я знал, отвергнувшую ложь, В веселом вешнем платьице подростка. Тобой при мне, тобою гордым сплошь, Ах, не одна уловлена лососка! А как молитвенно ты любишь стих С предельной — предусмотренной! — красою. Твой вкус сверкает на стихах моих — Лет при тебе — живящею росою. Тебе природа оказала честь: Своя ты в ней! Глазами олазоря Сталь Балтики, как любишь ты присесть На берегу, мечтаючи, дочь моря!
Уличная встреча
Иван Саввич Никитин
Словно безлюдный, спокоен весь город. Солнце чуть видно сквозь сеть облаков, Пусто на улице. Утренний холод Вывел узоры на стеклах домов. Крыши повсюду покрыты коврами Мягкого снега; из труб там и сям Дым подымается кверху столбами, Вьется, редеет, подобно клочкам Тучек прозрачных, — и вдаль улетает… Скучная улица! Верно, народ Здесь неохотно дворы покидает… Вот только баба, согнувшись, несет Гробик под мышкою… Вот и другая Встретилась с нею, поклон отдала, Кланяясь, молвила: «Здравствуй, родная!» Остановилась и речь повела: «Кому же этот гробик-то Ты, мать моя, взяла, Сыночек, что ли, кончился Иль дочка умерла?» — «Сынка, моя голубушка, Сбираюсь хоронить; Да вот насилу сбилася И гробик-то купить. А уж свечей и ладану Не знаю где и взять… Есть старый самоваришко, Хочу в заклад отдать. Муж болен. Вот три месяца Лежит все на печи, Просить на бедность — совестно, Хоть голосом кричи!» — «И, мать! и я стыдилася Просить в твои года… Глупа была, уж что таить, Глупа да и горда. Теперь привыкла, горя нет; Придешь в знакомый дом, Поплачешь да поклонишься, Расскажешь обо всем: Вдова, мол, я несчастная… Глядишь — присесть велят, Дадут какое платьишко И к чаю пригласят. Другое дело, мать моя, Под окнами ходить, — Вестимо, это совестно. Уж надо нищей быть. А примут тебя в комнате, — Какой же тут порок?.. Ты, кажется, кручинишься, Что помер твой сынок?» — «Ох, я ведь с ним заботушки Немало приняла!.. Кормить его, по немочи, Я грудью не могла. Поутру жидкой кашицы Вольешь ему в рожок, Сосет ее он, бедненький, Да тем и сыт денек. Тут, знаешь, у нас горенка Зимой-то что ледник, — Чуть сонный он размечется, Ну и подымет крик… И весь дрожит от холода… Начнешь ему дышать На красные ручонки-то, Ну и заснет опять». — «И плакать тебе нечего, Что бог его прибрал… Он, мать моя, я думаю, Недолго прохворал?» — «С неделю, друг мой, маялся И не брал в рот рожка; Бывало, только капельку Проглотит молока. Вчера, моя голубушка,. Ласкаю я его, Глядь — слезки навернулися На глазках у него, Как будто жизнь безгрешную Он кинуть не хотел… А умер тихо, бедненький, Как свечка, догорел!» — «О чем же ты заплакала? Тут воля не твоя. И дети-то при бедности — Железы, мать моя! Вот у меня Аринушка И умница была, По бархату, душа моя, Шить золотом могла; Бывало, за работою До петухов сидит, А мне с поклоном по людям И выйти не велит: «Сама уж, дескать, маменька, Я пропитаю вас». Работала, работала, — Да и лишилась глаз. Связала мои рученьки: Ведь чахнет от тоски; Слепа, а вяжет кое-как Носчишки да чулки. Чужого калача не съест, А если и возьмет Кусок какой от голода, Всё сердце надорвёт: И ест, и плачет глупая; Журишь — ответа нет… Вот каково при бедности С детьми-то жить, мой свет!..» — «Ох, горько, моя милая! Растёт дитя — печаль, Умрёт оно — своя ведь кровь, Жаль, друг мой, крепко жаль!» — «Молися Богу, мать моя, — Не надобно тужить. Прости же, я зайду к тебе Блинов-то закусить». Бабы расстались. На улице снова Пусто. Заборы и стены домов Смотрят печально и как-то сурово. Солнце за длинной грядой облаков Спряталось. Небо так бледно, бесцветно, Точно как мёртвое… И облака Так безотрадно глядят, бесприветно, Что поневоле находит тоска…
Солнце
Максимилиан Александрович Волошин
Святое око дня, тоскующий гигант! Я сам в своей груди носил твой пламень пленный, Пронизан зрением, как белый бриллиант, В багровой тьме рождавшейся вселенной.Но ты, всезрящее, покинуло меня, И я внутри ослеп, вернувшись в чресла ночи. И вот простерли мы к тебе — истоку Дня — Земля — свои цветы и я — слепые очи.Невозвратимое! Ты гаснешь в высоте, Лучи призывные кидая издалека. Но я в своей душе возжгу иное око И землю поведу к сияющей мечте!
Ты проходишь на Запад Солнца…
Марина Ивановна Цветаева
Ты проходишь на Запад Солнца, Ты увидишь вечерний свет, Ты проходишь на Запад Солнца, И метель заметает след. Мимо окон моих — бесстрастный — Ты пройдёшь в снеговой тиши, Божий праведник мой прекрасный, Свете тихий моей души. Я на душу твою — не зарюсь! Нерушима твоя стезя. В руку, бледную от лобзаний, Не вобью своего гвоздя. И по имени не окликну, И руками не потянусь. Восковому святому лику Только издали поклонюсь. И, под медленным снегом стоя, Опущусь на колени в снег, И во имя твоё святое, Поцелую вечерний снег. — Там, где поступью величавой Ты прошёл в гробовой тиши, Свете тихий — святыя славы — Вседержитель моей души.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!