Уличная встреча
Словно безлюдный, спокоен весь город. Солнце чуть видно сквозь сеть облаков, Пусто на улице. Утренний холод Вывел узоры на стеклах домов. Крыши повсюду покрыты коврами Мягкого снега; из труб там и сям Дым подымается кверху столбами, Вьется, редеет, подобно клочкам Тучек прозрачных, — и вдаль улетает… Скучная улица! Верно, народ Здесь неохотно дворы покидает… Вот только баба, согнувшись, несет Гробик под мышкою… Вот и другая Встретилась с нею, поклон отдала, Кланяясь, молвила: «Здравствуй, родная!» Остановилась и речь повела: «Кому же этот гробик-то Ты, мать моя, взяла, Сыночек, что ли, кончился Иль дочка умерла?» — «Сынка, моя голубушка, Сбираюсь хоронить; Да вот насилу сбилася И гробик-то купить. А уж свечей и ладану Не знаю где и взять… Есть старый самоваришко, Хочу в заклад отдать. Муж болен. Вот три месяца Лежит все на печи, Просить на бедность — совестно, Хоть голосом кричи!» — «И, мать! и я стыдилася Просить в твои года… Глупа была, уж что таить, Глупа да и горда. Теперь привыкла, горя нет; Придешь в знакомый дом, Поплачешь да поклонишься, Расскажешь обо всем: Вдова, мол, я несчастная… Глядишь — присесть велят, Дадут какое платьишко И к чаю пригласят. Другое дело, мать моя, Под окнами ходить, — Вестимо, это совестно. Уж надо нищей быть. А примут тебя в комнате, — Какой же тут порок?.. Ты, кажется, кручинишься, Что помер твой сынок?» — «Ох, я ведь с ним заботушки Немало приняла!.. Кормить его, по немочи, Я грудью не могла. Поутру жидкой кашицы Вольешь ему в рожок, Сосет ее он, бедненький, Да тем и сыт денек. Тут, знаешь, у нас горенка Зимой-то что ледник, — Чуть сонный он размечется, Ну и подымет крик… И весь дрожит от холода… Начнешь ему дышать На красные ручонки-то, Ну и заснет опять». — «И плакать тебе нечего, Что бог его прибрал… Он, мать моя, я думаю, Недолго прохворал?» — «С неделю, друг мой, маялся И не брал в рот рожка; Бывало, только капельку Проглотит молока. Вчера, моя голубушка,. Ласкаю я его, Глядь — слезки навернулися На глазках у него, Как будто жизнь безгрешную Он кинуть не хотел… А умер тихо, бедненький, Как свечка, догорел!» — «О чем же ты заплакала? Тут воля не твоя. И дети-то при бедности — Железы, мать моя! Вот у меня Аринушка И умница была, По бархату, душа моя, Шить золотом могла; Бывало, за работою До петухов сидит, А мне с поклоном по людям И выйти не велит: «Сама уж, дескать, маменька, Я пропитаю вас». Работала, работала, — Да и лишилась глаз. Связала мои рученьки: Ведь чахнет от тоски; Слепа, а вяжет кое-как Носчишки да чулки. Чужого калача не съест, А если и возьмет Кусок какой от голода, Всё сердце надорвёт: И ест, и плачет глупая; Журишь — ответа нет… Вот каково при бедности С детьми-то жить, мой свет!..» — «Ох, горько, моя милая! Растёт дитя — печаль, Умрёт оно — своя ведь кровь, Жаль, друг мой, крепко жаль!» — «Молися Богу, мать моя, — Не надобно тужить. Прости же, я зайду к тебе Блинов-то закусить». Бабы расстались. На улице снова Пусто. Заборы и стены домов Смотрят печально и как-то сурово. Солнце за длинной грядой облаков Спряталось. Небо так бледно, бесцветно, Точно как мёртвое… И облака Так безотрадно глядят, бесприветно, Что поневоле находит тоска…
Похожие по настроению
Деревенская беда
Алексей Кольцов
На селе своем жил молодец, Ничего не знал, не ведывал, Со друзьями гулял, бражничал, По всему селу роскошничал. В день воскресный, с утра до ночи, В хороводе песни игрывал; Вместе с девицей-красавицей Пляски новые выдумывал. Полюбил я эту девушку: Что душою — больше разумом, Больше поступью павлиною, Да что речь соловьиною… Как, бывало, летом с улицы Мы пойдем с ней рука об руку До двора ее богатова, До крыльца ее высокова. Да как гляну, против зорюшки, На ее глаза — бровь черную, На ее лицо — грудь белую, Всю монистами покрытую, — Аль ни пот с лица посыплется, Аль ни в грудь душа затукает, Месяц в облака закроется, Звезды мелкие попрячутся… На погибель мою староста За сынка вперед посватался; И его казна несметная Повернула все по-своему. Тошно, грустно было на сердце, Как из церкви мою милую При народе взял он за руку, С похвальбою поклонился мне. Тошно, грустно было на сердце, Как он с нею вдоль по улице Что есть духу проскакал — злодей! — К своему двору широкому. Я стоял, глядел, задумался; Снявши шапку, хватил об землю. И пошел себе загуменьем — Под его окошки красные. Там огни горят; там девушки Поют песни, там товарищи Пьют, играют, забавляются, С молодыми все целуются. Вот приходит полночь мертвая, Разошлись гости пьяные, Добры молодцы разъехались, И ворота затворилися… В эту пору для приятеля Заварил я брагу хмельную, Заиграл я свадьбу новую, Что беседу небывалую; Аль ни дым пошел под облаки, Аль ни пламя закрутилося, По соседям — через улицу — На мою избушку бросилось. Где стоял его богатый дом, Где была избушка бедная, — Утром все с землей сровнялося — Только уголья чернелися… С той поры я с горем-нуждою По чужим углам скитаюся, За дневной кусок работаю, Кровным потом умываюся…
Свидание
Андрей Белый
На мотив из Брюсова Время плетется лениво. Всё тебя нету да нет. Час простоял терпеливо. Или больна ты, мой свет? День-то весь спину мы гнули, а к девяти я был здесь… Иль про меня что шепнули?.. Тоже не пил праздник весь… Трубы гремят на бульваре. Пыль золотая летит. Франтик в истрепанной паре, знать, на гулянье бежит. Там престарелый извозчик парня в участок везет. Здесь оборванец разносчик дули и квас продает. Как я устал, поджидая!.. Злая, опять не пришла… Тучи бледнеют, сгорая. Стелется пыльная мгла. Вечер. Бреду одиноко. Тускло горят фонари. Там… над домами… далеко узкая лента зари. Сердце сжимается больно. Конка протяжно звенит. Там… вдалеке… колокольня образом темным торчит.
Прохожей
Игорь Северянин
Дитя мое, дитя! давно расстались мы… Давно! но, как вчера, близка ты и любима. Зайди ко мне, вернись в студеный день зимы, Ушедшая весной. Но ты проходишь мимо. О, мог ли думать я, что так тебя люблю! Ведь встреча наша мне казалася игрою… Приди, любившая, любившая! молю! Ушла любовницей, — вернись сестрою!
Жуткая поэза
Игорь Северянин
О, нестерпимо-больные места, Где женщины, утерянные мною, Навек во всем: в дрожании листа, В порыве травном к солнечному зною, В брусничных и осиновых лесах, Во всхлипах мха — их жалобные плачи: Как скорбно там скрипенье колеса! Как трогательно блеянье телячье! На севере и рощи, и луга, И лады душ, и пьяненькие сельца — Однообразны только для пришельца: Для северян несхожесть их легка. Когда-нибудь я встречу — это так! — В таком лесу унылую старуху, И к моему она приблизит уху Лукавый рот. Потом за четвертак Раcскажет мне пророчная шарманка И их судьбе, всех жертв моих. Потом Я лес приму, как свой последний дом: Ты — смерть моя, случайная цыганка!
Сельская сиротка
Иван Козлов
Рассталась я с тяжелым сном, Не встретясь с радостной мечтою; Я вместе с утренней зарею Была на холме луговом. Запела птичка там над свежими кустами; В душистой рощице привольно ей летать; Вдруг с кормом нежно к ней стремится… верно, мать — И залилася я слезами. Ах! мне не суждено, как птичке молодой, В тиши безвестной жить у матери родной. Дуб мирное гнездо от бури укрывает; Приветный ветерок его там колыхает; А я, бедняжка, что имею на земли? И колыбели я не знала; У храма сельского когда меня нашли, На камне голом я лежала. Покинутая здесь, далеко от своих, Не улыбалась я родимой ласке их. Скитаюся одна; везде чужие лицы; Слыву в деревне сиротой. Подружки лет моих, окружных сел девицы, Стыдятся звать меня сестрой. И люди добрые сиротку не пускают; На вечеринках их нет места мне одной; Со мною, бедной, не играют Вкруг яркого огня семенною игрой. Украдкой песням я приманчивым внимаю; И перед сладким сном, в ту пору, как детей Отец, благословя, прижмет к груди своей, Вечерний поцелуй я издали видаю. И тихо, тихо в храм святой Иду я с горькими слезами; Лишь он сиротке не чужой, Лишь он один передо мной Всегда с отверстыми дверями. И часто я ищу на камне роковом Следа сердечных слез, которые на нем, Быть может, мать моя роняла, Когда она меня в чужбине оставляла. Одна между кустов, в тени берез густых, Где спят покойники под свежею травою, Брожу я с тягостной тоскою; Мне плакать не о ком из них — И между мертвых и живых Везде, везде я сиротою. Уже пятнадцать раз весна В слезах сиротку здесь встречает; Цветок безрадостный, она От непогоды увядает. Родная, где же ты? Увидимся ль с тобой? Приди; я жду тебя всё так же сиротою — И всё на камне том, и всё у церкви той, Где я покинута тобою!
Рассказ крестьянки
Иван Саввич Никитин
Ох, много, мои матушки, И слез я пролила, И знала горя горького, И нужд перенесла! Тут бог послал безвременье — Овин у нас сгорел, Тут, эдак через полгода! Вдруг муж мой заболел. Пора была рабочая — И кинуть жаль его, И в поле-то не y6paно, Как надо, ничего, А там детишки малые, — Хлопочешь день-деньской, Разломит все суставчики Ночною-то порой. Раз в поле я работаю — Жара, терпеть невмочь, Напиться-то мне нечего… Пока настала ночь, Уж так я утомилася — Не подыму руки. Щемит мое сердечушко И ноет от тоски. Ох, ну-ка, мол, проведаю Больного я пойду; Пришла, а он, касатик мой, Уж мечется в бреду. Теленок был на привязи — Покромку оборвал И всю солому кой-куда В избе поразбрыкал. Сынишка перепуганный Сидит, кричит в углу, А дочь грудная ползает И плачет на полу. Я на нее как глянула — Едва не обмерла! Взяла бедняжку на руки Да к мужу подошла. «Васильевич! Васильевич! Опомнись, мол, на час. Уж на кого, родименький. Ты покидаешь нас?» Он застонал, голубчик мой Рукой вот так махнул, Сказал: «На волю божию» — Да навек и уснул. Осталася с детишйами Одна я одиной… Покрылся без хозяина Широкий двор травой. Пришла зима с морозами — А я без дров сижу. Не знаю себе отдыха, Горюю и тужу. Тут дети просят хлебушка, Покою не дают, Там лошади голодные Стоят и корму ждут; То надо печь соломою Топить и щи варить; То за водою на реку С ведерками сходить; То снег самой откидывать Лопатой от ворот, — Денек-ат как помаешься, Еда на ум нейдет. Детишки, мои ягодки, Сиротками глядят, Общипаны, оборваны, Худеют да болят. Смотрю на них и думаю: «Уж чем их я вскормлю?» И думу свою крепкую И сплю-то не засплю… Вдруг за меня посватался Зажиточный мужик; Такой, господь с ним, взбалмошный, Причудливый старик, Всегда с женою ссорился, А бабу грех корить — Она была разумная, Умела домом жить. И был он мне не по сердцу, А вышла за него; Теперь глаза и колет мне Семья-то вся его: «Что вот-де навязалася Какая-то с детьми, Сама родила, нянчила, Сама их и корми!» Да благо, что сиротки-то Пригреты у меня, А о себе-то, матушкиг Уж не забочусь я.
Умирающая швейка
Иван Суриков
Умирая в больнице, тревожно Шепчет швейка в предсмертном бреду «Я терпела насколько возможно, Я без жалоб сносила нужду. Не встречала я в жизни отрады, Много видела горьких обид; Дерзко жгли меня наглые взгляды Безрассудных пустых волокит. И хотелось уйти мне на волю, И хотелось мне бросить иглу, — И рвалась я к родимому полю, К моему дорогому селу. Но держала судьба-лиходейка Меня крепко в железных когтях. Я, несчастная, жалкая швейка, В неустанном труде и слезах, В горьких думах и тяжкой печали Свой безрадостный век провела. За любовь мою деньги давали – Я за деньги любить не могла; Билась с горькой нуждой, но развратом Не пятнала я чистой души И, трудясь через силу, богатым Продавала свой труд за гроши… Но любви моё сердце просило – Горячо я и честно любила… Оба были мы с ним бедняки, Нас обоих сломила чахотка… Видно, бедный — в любви не находка! Видно, бедных любить не с руки!.. Я мучительной смерти не трушу, Скоро жизни счастливой лучи Озарят истомлённую душу, — Приходите тогда, богачи! Приходите, любуйтеся смело Ранней смертью девичьей красы, Белизной бездыханного тела, Густотой тёмно-русой косы!»
Не сегодня-завтра растает снег…
Марина Ивановна Цветаева
Не сегодня-завтра растает снег. Ты лежишь один под огромной шубой. Пожалеть тебя, у тебя навек Пересохли губы. Тяжело ступаешь и трудно пьёшь, И торопится от тебя прохожий. Не в таких ли пальцах садовый нож Зажимал Рогожин? А глаза, глаза на лице твоём — Два обугленных прошлолетних круга! Видно, отроком в невесёлый дом Завела подруга. Далеко — в ночи — по асфальту — трость, Двери настежь — в ночь — под ударом ветра… Заходи — гряди! — нежеланный гость В мой покой пресветлый.
В дороге
Николай Алексеевич Некрасов
— Скучно? скучно!.. Ямщик удалой, Разгони чем-нибудь мою скуку! Песню, что ли, приятель, запой Про рекрутский набор и разлуку; Небылицей какой посмеши Или, что ты видал, расскажи, — Буду, братец, за все благодарен. «Самому мне невесело, барин: Сокрушила злодейка жена!.. Слышь ты, смолоду, сударь, она В барском доме была учена Вместе с барышней разным наукам, Понимаешь-ста, шить и вязать, На варгане играть и читать — Всем дворянским манерам и штукам. Одевалась не то, что у нас На селе сарафанницы наши, А, примерно представить, в атлас; Ела вдоволь и меду и каши. Вид вальяжный имела такой, Хоть бы барыне, слышь ты, природной, И не то что наш брат крепостной, Тоись, сватался к ней благородный (Слышь, учитель-ста врезамшись был, Баит кучер, Иваныч Торопка), — Да, знать, счастья ей бог не судил: Не нужна-ста в дворянстве холопка! Вышла замуж господская дочь, Да и в Питер… А справивши свадьбу, Сам-ат, слышь ты, вернулся в усадьбу, Захворал и на Троицу в ночь Отдал богу господскую душу, Сиротинкой оставивши Грушу… Через месяц приехал зятек — Перебрал по ревизии души И с запашки ссадил на оброк, А потом добрался и до Груши. Знать, она согрубила ему В чем-нибудь али напросто тесно Вместе жить показалось в дому, Понимаешь-ста, нам неизвестно,- Воротил он ее на село — Знай-де место свое ты, мужичка! Взвыла девка — крутенько пришло: Белоручка, вишь ты, белоличка! Как на грех, девятнадцатый год Мне в ту пору случись… посадили На тягло — да на ней и женили… Тоись, сколько я нажил хлопот! Вид такой, понимаешь, суровый… Ни косить, ни ходить за коровой!.. Грех сказать, чтоб ленива была, Да, вишь, дело в руках не спорилось! Как дрова или воду несла, Как на барщину шла — становилось Инда жалко подчас… да куды!- Не утешишь ее и обновкой: То натерли ей ногу коты, То, слышь, ей в сарафане неловко. При чужих и туда и сюда, А украдкой ревет, как шальная… Погубили ее господа, А была бы бабенка лихая! На какой-то патрет все глядит Да читает какую-то книжку… Инда страх меня, слышь ты, щемит, Что погубит она и сынишку: Учит грамоте, моет, стрижет, Словно барченка, каждый день чешет, Бить не бьет — бить и мне не дает… Да недолго пострела потешит! Слышь, как щепка худа и бледна, Ходит, тоись, совсем через силу, В день двух ложек не съест толокна — Чай, свалим через месяц в могилу… А с чего?.. Видит бог, не томил Я ее безустанной работой… Одевал и кормил, без пути не бранил, Уважал, тоись, вот как, с охотой… А, слышь, бить — так почти не бивал, Разве только под пьяную руку…» — Ну, довольно, ямщик! Разогнал Ты мою неотвязную скуку!..
Толпа ли девочек крикливая, живая
Николай Языков
Толпа ли девочек крикливая, живая, На фабрику сучить сигары поспешая, Шумит по улице; иль добрый наш сосед, Уже глядит в окно и тихо созерцает, Как близ него кузнец подковы подшивает Корове иль ослу; иль пара дюжих псов Тележку, полную капусты иль бобов, Тащит по мостовой, работая всей силой; Служанка ль, красота, развившаяся мило, Склонилась над ведром, готова мыть крыльцо, А холод между тем румянит ей лицо, А ветреный зефир заигрывает с нею, Теребит с плеч платок и раскрывает шею, Прельщенный пышностью живых лилей и роз; Повозник ли, бичом пощелкивая, воз Высокий, громоздкой и длинный-передлинный, Где несколько семей под крышкою холстинной, Разнобоярщина из многих стран и мест, Нашли себе весьма удобный переезд, Свой полновесный воз к гостинице подводит, И сам почтенный Диц встречать его выходит, И «Золотой Сарай» хлопочет и звонит; Иль вдруг вся улица народом закипит: Торжественно идет музыка боевая, За ней гражданский полк, воинственно ступая, В великолепии, в порядке строевом Красуется, неся ганавский огнь и гром: Защита вечных прав, полезное явленье. Торопится ль в наш дом на страстное сиденье Прелестница, франтя нарядом щегольским, И новым зонтиком, и платьем голубым, Та белотелая и сладостная Дора… Взойдет ли ясная осенняя Аврора, Или туманный день, печален и сердит, И снегом и дождем в окно мое стучит,- И что б ни делалось передо мною — муки Одни и те ж со мной; возьму ли книгу в руки, Берусь ли за перо — всегда со мной тоска: Пора же мне домой… Россия далека! И трудно мне дышать, и сердце замирает; Но никогда меня тоска не угнетает Так сокрушительно, так грубо, как в тот час, Когда вечерний луч давно уже погас, Когда всё спит, когда одни мои лишь очи Не спят, лишенные благословений ночи.
Другие стихи этого автора
Всего: 202Обличитель чужого разврата…
Иван Саввич Никитин
Обличитель чужого разврата, Проповедник святой чистоты, Ты, что камень на падшего брата Поднимаешь, — сойди с высоты! Уж не первый в величье суровом, Враг неправды и лени тупой, Как гроза, своим огненным словом Ты царишь над послушной толпой. Дышит речь твоя жаркой любовью, Без конца ты готов говорить, И подумаешь, собственной кровью Счастье ближнему рад ты купить. Что ж ты сделал для края родного, Бескорыстный мудрец-гражданин? Укажи, где для дела благого Потерял ты хоть волос один! Твоя жизнь, как и наша, бесплодна, Лицемерна, пуста и пошла… Ты не понял печали народной,. Не оплакал ты горького зла. Нищий духом и словом богатый, Понаслышке о всем ты поешь И бесстыдно похвал ждешь, как платы За свою всенародную ложь. Будь ты проклято, праздное слово! Будь ты проклята, мертвая лень! Покажись с твоей жизнию новой, Темноту прогоняющий день! Перед нами — немые могилы, Позади — одна горечь потерь… На тебя, на твои только силы, Молодежь, вся надежда теперь. Много поту тобою прольется И, быть может, в глуши, без следов, Очистительных жертв принесется В искупленье отцовских грехов. Нелегка твоя будет дорога, Но иди — не погибнет твой труд. Знамя чести и истины строгой Только крепкие в бурю несут. Бесконечное мысли движенье, Царство разума, правды святой — Вот прямое твое назначенье, Добрый подвиг на почве родной!
Разговоры
Иван Саввич Никитин
Новой жизни заря — И тепло и светло; О добре говорим, Негодуем на зло. За родимый наш край Наше сердце болит; За прожитые дни Мучит совесть и стыд. Что нам цвесть не дает, Держит рост молодой, — Так и сбросил бы с плеч Этот хлам вековой! Где ж вы, слуги добра? Выходите вперед! Подавайте пример! Поучайте народ! Наш разумный порыв, Нашу честную речь Надо в кровь претворить, Надо плотью облечь, Как поверить словам — По часам мы растем! Закричат: «Помоги!» — Через пропасть шагнем! В нас душа горяча, Наша воля крепка, И печаль за других — Глубока, глубока!.. А приходит пора Добрый подвиг начать, Так нам жаль с головы Волосок потерять: Тут раздумье и лень, Тут нас робость возьмет. А слова… на словах Соколиный полет!..
Ночь на берегу моря
Иван Саввич Никитин
В зеркало влаги холодной Месяц спокойно глядит И над землёю безмолвной Тихо плывёт и горит. Лёгкою дымкой тумана Ясный одет небосклон; Светлая грудь океана Дышит как будто сквозь сон. Медленно, ровно качаясь, В гавани спят корабли; Берег, в воде отражаясь, Смутно мелькает вдали. Смолкла дневная тревога… Полный торжественных дум, Видит присутствие Бога В этом молчании ум.
Соха
Иван Саввич Никитин
Ты, соха ли, наша матушка, Горькой бедности помощница, Неизменная кормилица, Вековечная работница! По твоей ли, соха, милости С хлебом гумны пораздвинуты, Сыты злые, сыты добрые, По полям ковры раскинуты! Про тебя и вспомнить некому… Что ж молчишь ты, бесприветная, Что не в славу тебе труд идет, Не в честь служба безответная?.. Ах, крепка, не знает устали Мужичка рука железная, И покоит соху-матушку Одна ноченька беззвездная! На меже трава зеленая, Полынь дикая качается; Не твоя ли доля горькая В ее соке отзывается? Уж и кем же ты придумана, К делу навеки приставлена? Кормишь малого и старого, Сиротой сама оставлена…
В чистом поле тень шагает
Иван Саввич Никитин
В чистом поле тень шагает, Песня из лесу несётся, Лист зелёный задевает, Жёлтый колос окликает, За курганом отдаётся. За курганом, за холмами, Дым-туман стоит над нивой, Свет мигает полосами, Зорька тучек рукавами Закрывается стыдливо. Рожь да лес, зари сиянье, — Дума Бог весть где летает… Смутно листьев очертанье, Ветерок сдержал дыханье, Только молния сверкает.
Помнишь
Иван Саввич Никитин
Помнишь? — с алыми краями Тучки в озере играли; Шапки на ухо, верхами Ребятишки в лес скакали. Табуном своим покинут, Конь в воде остановился И, как будто опрокинут, Недвижим в ней отразился. При заре румяный колос Сквозь дремоту улыбался; Лес синел. Кукушки голос В сонной чаще раздавался. По поляне перед нами, Что ни шаг, цветы пестрели, Тень бродила за кустами, Краски вечера бледнели… Трепет сердца, упоенье, — Вам в слова не воплотиться! Помнишь?.. Чудные мгновенья! Суждено ль им повториться?
Живая речь, живые звуки…
Иван Саввич Никитин
Живая речь, живые звуки, Зачем вам чужды плоть и кровь? Я в вас облек бы сердца муки — Мою печаль, мою любовь. В груди огонь, в душе смятенье И подавленной страсти стон, А ваше мерное теченье Наводит скуку или сон… Так, недоступно и незримо, В нас зреет чувство иногда, И остается навсегда Загадкою неразрешимой, Как мученик, проживший век, Нам с детства близкий человек.
В темной чаще замолк соловей…
Иван Саввич Никитин
В темной чаще замолк соловей, Прокатилась звезда в синеве; Месяц смотрит сквозь сетку ветвей, Зажигает росу на траве. Дремлют розы. Прохлада плывет. Кто-то свистнул… Вот замер и свист. Ухо слышит, — едва упадет Насекомым подточенный лист. Как при месяце кроток и тих У тебя милый очерк лица! Эту ночь, полный грез золотых, Я б продлил без конца, без конца!
Прохладно
Иван Саввич Никитин
Прохладно. Все окна открыты. В душистый и сумрачный сад. В пруде горят звезды. Ракиты Над гладью хрустальною спят. Певучие звуки рояли То стихнут, то вновь потекут; С утра соловьи не смолкали В саду — и теперь все поют. Поник я в тоске головою, Под песни душа замерла… Затем, что под кровлей чужою Минутное счастье нашла…
Встреча зимы
Иван Саввич Никитин
Поутру вчера дождь В стекла окон стучал, Над землею туман Облаками вставал. Веял холод в лицо От угрюмых небес, И, Бог знает о чем, Плакал сумрачный лес. В полдень дождь перестал, И, что белый пушок, На осеннюю грязь Начал падать снежок. Ночь прошла. Рассвело. Нет нигде облачка. Воздух легок и чист, И замерзла река. На дворах и домах Снег лежит полотном И от солнца блестит Разноцветным огнем. На безлюдный простор Побелевших полей Смотрит весело лес Из-под черных кудрей, Словно рад он чему, — И на ветках берез, Как алмазы, горят Капли сдержанных слез. Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам Песни севера петь По лесам и степям. Есть раздолье у нас, — Где угодно гуляй; Строй мосты по рекам И ковры расстилай. Нам не стать привыкать, — Пусть мороз твой трещит: Наша русская кровь На морозе горит! Искони уж таков Православный народ: Летом, смотришь, жара — В полушубке идет; Жгучий холод пахнул — Всё равно для него: По колени в снегу, Говорит: «Ничего!» В чистом поле метель И крутит, и мутит, — Наш степной мужичок Едет в санках, кряхтит: «Ну, соколики, ну! Выносите, дружки!» Сам сидит и поет: «Не белы-то снежки!..» Да и нам ли подчас Смерть не встретить шутя, Если к бурям у нас Привыкает дитя? Когда мать в колыбель На ночь сына кладет, Под окном для него Песни вьюга поет. И разгул непогод С ранних лет ему люб, И растет богатырь, Что под бурями дуб. Рассыпай же, зима, До весны золотой Серебро по полям Нашей Руси святой! И случится ли, к нам Гость незваный придет И за наше добро С нами спор заведет — Уж прими ты его На сторонке чужой, Хмельный пир приготовь, Гостю песню пропой; Для постели ему Белый пух припаси И метелью засыпь Его след на Руси!
Утро
Иван Саввич Никитин
Звёзды меркнут и гаснут. В огне облака. Белый пар по лугам расстилается. По зеркальной воде, по кудрям лозняка От зари алый свет разливается. Дремлет чуткий камыш. Тишь — безлюдье вокруг. Чуть приметна тропинка росистая. Куст заденешь плечом — на лицо тебе вдруг С листьев брызнет роса серебристая. Потянул ветерок, воду морщит-рябит. Пронеслись утки с шумом и скрылися. Далеко-далеко колокольчик звенит. Рыбаки в шалаше пробудилися, Сняли сети с шестов, вёсла к лодкам несут… А восток всё горит-разгорается. Птички солнышка ждут, птички песни поют, И стоит себе лес, улыбается. Вот и солнце встаёт, из-за пашен блестит, За морями ночлег свой покинуло, На поля, на луга, на макушки ракит Золотыми потоками хлынуло. Едет пахарь с сохой, едет — песню поёт; По плечу молодцу всё тяжёлое… Не боли ты, душа! отдохни от забот! Здравствуй, солнце да утро весёлое!
Здравствуй, гостья-зима
Иван Саввич Никитин
Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам Песни севера петь По лесам и степям. Есть раздолье у нас – Где угодно гуляй; Строй мосты по рекам И ковры расстилай. Нам не стать привыкать, – Пусть мороз твой трещит: Наша русская кровь На морозе горит!