Поэза к Европе
Вильгельм II, германский император, Хотел давно Европу покорить. Он подал знак, — и брат пошел на брата, Рубя сплеча. Живи, кто может жить! А жить теперь — вопрос самозащиты: Кто хочет жить, будь доблестным бойцом! Да будут вечной славою покрыты Идущие на недруга с мечом! Запомните, идущие от клена, От рыбных рек, от матери-сохи: Кощунственно играть в Наполеона, — Им надо быть! — вот в том-то и грехи. Да, тяжело забыть сестру и брата, Уют семьи и таинства любви… Он должен пасть, германский император, Вильгельм II: кто хочет жить, живи!
Похожие по настроению
Вильгельм второй
Федор Сологуб
Он долго угрожал, безумно смел, Бренча мечом, он вызвал бурю мщенья. Вокруг своей страны сковать сумел Вильгельм кольцо холодного презренья. На землю падает кровавый дождь, И многих рек от крови темны воды. Жестокость и разбой! Безумный вождь! На что же он ведёт свои народы? В неправедно им начатой войне Ему мечтается какая слава? Что обещает он своей стране? Какая цель? Париж или Варшава? Для прусских юнкеров земля славян, И для германских фабрикантов рынки? Нет, близок час, — и он, от крови пьян, Своей империи свершит поминки.
На начинающего Бог
Георгий Иванов
Еще кровавого потопа Не подымался буйный вал, Зловещий призрак над Европой Войны великой не вставал, —Сбирали — Франция искусства И Англия — наук плоды, И человеческие чувства Казались немцам не чужды.Отчизна древняя бельгийцев Культурой мирною цвела, — Но меч уже точил убийца, Чтобы занесть из-за угла.И час великой бури грянул, И долы кровью залиты. Что ж неожиданно увянул Венец германской мощи, ты?Горит Лувен незащищенный, Разрушен древний Шантильи. Но где немецкий флот хваленый, Где их победные бои?Напрасно ждать — я верю: скоро Кровавый прекратится дождь, Венец нетленного позора Начавший смуту примет вождь;Вздохнет свободная Европа, И все молитву принесут Творцу за грозный, правый суд, Свершенный, как во дни потопа.
Войне
Георгий Иванов
На небе времени безумная комета. В багровом облаке проносится она… И кисть художника, и звонкий стих поэта Твой облик отразят, Великая война! Картины сменятся… И нового столетья Настанут мирные, цветущие года, Но будет помнить мир, как под твоею плетью Соборы рушились и гибли города… Как странно будет вам, грядущие потомки, Небрежно оборвав листок календаря, Вдруг вспомнить: «В этот день спокойные потемки Зажгла в недобрый час кровавая заря!» И глядя на портрет того, кто битву начал, Свершит потомство свой нелицемерный суд, — Виновнику убийств, страдания и плача Нетленный приговор уста произнесут. Война всемирная! Твой свет жесток и горек, Но ясным маяком в грядущем будешь ты, И станет изучать внимательный историк Жестокие твои и славные черты. Теперь — ты бич судьбы над родиною милой, Но светлой радостью заблещет русский взор, Когда постигнет он германского Атиллы Бесстрастным временем отмеченный позор.
Германии
Георгий Иванов
Мы знали — наше дело право, За нас и Бог, и мир, и честь! Пылай, воинственная слава, Свершится праведная месть. Германия, твой император, — В какую верил он звезду, Когда, забыв о дне расплаты, Зажег всемирную вражду? Он на Париж стопою грузной Повел свинцовый ужас свой, Но крылья армии союзной Отбили натиск роковой. Вы тщетно под Верденом бились И разоряли города, За вашей армией влачились Братоубийство и вражда. Вы чуждыми остались Польше, И жребий ваш убог и сир. Когда надежд не стало больше, Произнесли вы слово: мир! Неправый вождь! Ты слишком поздно Сознался, что борьба невмочь… Для нас — в грядущем небо звездно, Твой черный жребий кроет ночь. Мир! Всем священно это имя И всем его желанна весть, Но не кровавыми твоими Ее устами произнесть! Ведь жизни всех, кто лег со славой, Вся кровь, пролитая в бою, Вильгельм Второй, Вильгельм кровавый, Падет на голову твою! Недолго ждать! Близка расплата! Нам — час веселья, вам — тоски. Пред мощью нашего солдата Бледнеют прусские полки! Они давно устали биться, И доблесть им давно чужда. Они идут… Им вслед влачится Братоубийство и вражда. Германия! Пред славой нашей Склони бессильное копье И переполненною чашей Испей бесславие свое. Тогда, позабывая беды, Мы вам даруем честный мир И бросим к алтарю победы Вильгельма глиняный кумир.
Трагическая поэза
Игорь Северянин
О, что за ужасный кошмар: Исполненные вольной нови, Мы не хотим пролитья крови, Но жаждет крови земной шар!.. Людскою кровью он набух, — Вот-вот не выдержит и лопнет… Никто не ахнет и не охнет, И смерть у всех захватит дух. Ну что ж! Пусть — коли суждено! Но мне обидно за Россию: Свободу обретя впервые, Погибнет с миром заодно… Хоть «на миру и смерть красна», Но жизнь-то, жизнь ее в расцвете! Теперь бы ей и жить на свете, Когда свободна и ясна. Что ж, вновь за меч? Что ж, вновь в окоп? Отстаивать свою свободу? Лить кровь людскую, словно воду, И, как в постель, ложиться в гроб?! Я не могу, не смею я Давать подобные советы… Дороже этой всей планеты — Жизнь неповторная твоя! А если нет? А если нет, — Как насмеется враг над нами, Над женами, над матерями! Тогда на что же нам и свет… Но вместе с тем не защищать, Не рисковать — погибнуть все же, Что делать нам, о Боже, Боже! На нас — заклятия печать… Одна надежда, что солдат Германский, вдохновляем веком, Стать пожелавши человеком, Протянет руку нам, как брат… Так сбрось последнего царя, Европа старая, с престола: Забрезжит с легкостью Эола Над миром мирная заря! О, как ничтожен человек, Хотя бы даже гениальный, Пред мыслью глубоко-печальной О мертвой жизни всех калек!
Поэза возмущения
Игорь Северянин
Культурнейший монарх культурной части света! Оратор и мудрец! философ и солдат! Внемли моим словам свободного поэта, Гремящим, как набат! Я говорю тебе, чья «гордая» корона Иного ослепить способна невзначай: Ты — варвар! ты тиран! ты — шут Наполеона! Пред богом отвечай! Виню тебя за то, что ты, нахмурив брови, Воздвиг в своей стране гоненье на славян; Виню тебя за то, что ты возжаждал крови, Гордыней обуян! Виню тебя за то, что мысль направил косо, Чем запятнал себя и всю свою семью; Виню тебя за то, что сбросил, как с откоса, Германию свою! Предатель! мародер! воитель бесшабашный! Род Гогенцоллернов навек с тобой умрет… Возмездия тебе — торжественный и страшный Народный эшафот! Так вот она страна Бетховена и Канта, Плюющая в глаза славянским матерям!.. Так вот культурный центр и мощи, и таланта, Короновавший Срам! О, Гёте, оживи! Воскресни, светлый Шиллер! Кричите из гробов, всеобщие друзья: — Вильгельм, постой! в стране, где немцами мы жили Разбойничать нельзя!
Германия, не забывайся
Игорь Северянин
Германия, не забывайся! Ах, не тебя ли сделал Бисмарк? Ах, не тебя ль Вильгельм Оратор могущественно укрепил? Но это тяжкое величье солдату русскому на высморк! Германия, не забывайся! — на твой расчет ответом — пыл! Твое величье — в мирном росте; твоя политика к победам — Германия, не забывайся! — не приведет тебя, а тут: И наша доблестная Польша, и Прибалтийский край, соседом К тебе придвинутый, под скипетр твоей державы не взойдут. С твоей союзницею наглой, с Австро-Венгеркою, задирой, Тебе ль греззркой быть, буржуйка трудолюбивая? тебе ль?!.. Германия, не забывайся! Дрожи перед моею лирой И помни, что моя Россия твою качала колыбель!
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!