Песня проходимца
На улице карапузики Выделывают антраша Под звуки военной музыки, Что очень уж хороша: Такая она веселая И громкая — просто страсть! Пойду-ка в окрестные села я Попрыгать вокруг костра. Там с девушкой незнакомою Бездумно любовь крутну, Ненайденную искомую Найду-ка еще одну. Под карточкой два арбузика Выделывают антраша Греми, духовая музыка: Ты очень уж хороша!
Похожие по настроению
Играет на корнете
Александр Введенский
Играет на корнете-а-пистоне Мой друг, мой верный друг. На голубом балконе Из длинных синих рук. Моё подымет платье Весёлый ветерок, Играя на закате В краснеющий рожок. Я прохожу по улице В юбке до колен; Становишься распутницей: Так много перемен. Я в лавке продовольственной В очередях стою. Всё помню с удовольствием Последнее люблю! И плачу долгим вечером, И думаю о нём, Что ж — делать больше нечего. Вздыхаю пред огнём.
Частушки
Демьян Бедный
Говорила дураку: Не курил бы табаку, А сосал бы соску. Рубль за папироску! Исходила я все лавки, Канифасу не нашла. Пуд муки за три булавки Я приказчику дала. Ой, хохонюшки, хо-хой. Ходит барин за сохой, В три ручья он слезы льет: Нашей кровушки не пьет! Косит Федя на реке В новом барском сюртуке. Нарядился дуралей, — Ты в поддевке мне милей! На платочке я для Феди Вышиваю буки-веди. В Красной Армии, в бою, Помни милую свою! Будь я парнем, не девицей, Была б вольною я птицей. Не сидела б, не тужила, В Красной Армии служила!
Песенка о настоящем
Игорь Северянин
Веселую жизнь проводящим, Живущим одним Настоящим, Я песенку эту пою… Не думайте вовсе о завтра, — Живите, как песенки автор, Сжигающий душу свою… На свалку политику выбрось И, ружья любого калибра Сломав, всем объятья раскрой, Так думай, так действуй, так чувствуй, Чтоб сердце изведало усталь От силы желаний порой! Подумай, ведь только полвека Отпущено на человека, Вся жизнь твоя — лет пятьдесят… Заботами краткой не порти, Живи, как проказливый чертик: Хвосты у чертей не висят!.. Так что же ты нос свой повесил? Будь смел, будь находчив, будь весел, Бездумен, как ангел в раю… Веселую жизнь проводящим, Живущим одним Настоящим Я песенку эту пою!
Каретка куртизанки
Игорь Северянин
Каретка куртизанки, в коричневую лошадь, По хвойному откосу спускается на пляж. Чтоб ножки не промокли, их надо окалошить, — Блюстителем здоровья назначен юный паж. Кудрявым музыкантам предложено исполнить Бравадную мазурку. Маэстро, за пюпитр! Удастся ль душу дамы восторженно омолнить Курортному оркестру из мелодичных цитр? Цилиндры солнцевеют, причесанные лоско, И дамьи туалеты пригодны для витрин. Смеется куртизанка. Ей вторит солнце броско. Как хорошо в буфете пить крем-де-мандарин! За чем же дело стало? — к буфету, черный кучер! Гарсон, сымпровизируй блестящий файф-о-клок… Каретка куртизанки опять все круче, круче, И паж к ботинкам дамы, как фокстерьер, прилег…
Восторженная поэза
Игорь Северянин
Восторгаюсь тобой, молодежь! — Ты всегда, — даже стоя, — идешь, Но идешь постоянно вперед, Где тебя что-то многое ждет. Не желаю я думать о том, Что с тобою случится потом, Что, спустя много весен и зим, Будет твой крылолет отразим. Но пока молодежь молода, Не погаснет на небе звезда, Не утопится солнце в воде, — Да весенятся все и везде! И смотрю я в сплошные глаза: В них потоп, а в потопе — гроза, А в грозе зацвели васильки… Оттого — я, не зная тоски, Так спою, что и ты запоешь, Овосторженная молодежь! Так грозово возгряну «ypa», Что умрет безвоскресно вчера! И вонзаю я в завтра копье, Прославляя сегодня твое!
Ехал из ярмарки ухарь-купец
Иван Саввич Никитин
Ехал из ярмарки ухарь-купец, Ухарь-купец, удалой молодец. Стал он на двор лошадей покормить, Вздумал деревню гульбой удивить. В красной рубашке, кудряв и румян, Вышел на улицу весел и пьян. Собрал он девок-красавиц в кружок, Выхватил с звонкой казной кошелек. Потчует старых и малых вином: «Пей-пропивай! Поживём — наживём!..» Морщатся девки, до донышка пьют, Шутят, и пляшут, и песни поют. Ухарь-купец подпевает-свистит, Оземь ногой молодецки стучит. Синее небо, и сумрак, и тишь. Смотрится в воду зелёный камыш. Полосы света по речке лежат. В золоте тучки над лесом горят. Девичья пляска при зорьке видна, Девичья песня за речкой слышна, По лугу льётся, по чаще лесной… Там услыхал её сторож седой; Белый как лунь, он под дубом стоит, Дуб не шелохнется, сторож молчит. К девке стыдливой купец пристаёт, Обнял, целует и руки ей жмёт. Рвётся красотка за девичий круг: Совестно ей от родных и подруг, Смотрят подруги — их зависть берёт. Вот, мол, упрямице счастье идёт. Девкин отец своё дело смекнул, Локтем жену торопливо толкнул. Сед он, и рваная шапка на нём, Глазом мигнул — и пропал за углом. Девкина мать расторопна-смела. С вкрадчивой речью к купцу подошла: «Полно, касатик, отстань — не балуй! Девки моей не позорь — не целуй!» Ухарь-купец позвенел серебром: «Нет, так не надо… другую найдём!..» Вырвалась девка, хотела бежать. Мать ей велела на месте стоять. Звёздная ночь и ясна и тепла. Девичья песня давно замерла. Шепчет нахмуренный лес над водой, Ветром шатает камыш молодой. Синяя туча над лесом плывёт, Тёмную зелень огнём обдаёт. В крайней избушке не гаснет ночник, Спит на печи подгулявший старик, Спит в зипунишке и в старых лаптях, Рваная шапка комком в головах. Молится Богу старуха жена, Плакать бы надо — не плачет она, Дочь их красавица поздно пришла, Девичью совесть вином залила. Что тут за диво! и замуж пойдёт… То-то, чай, деток на путь наведёт! Кем ты, люд бедный, на свет порождён? Кем ты на гибель и срам осуждён?
Недозрелую калинушку
Николай Клюев
Недозрелую калинушку Не ломают и не рвут,- Недорощена детинушку Во солдаты не берут.Придорожну скатну ягоду Топчут конник, пешеход,- По двадцатой красной осени Парня гонят во поход.Раскудрявьтесь, кудри-вихори, Брови — черные стрижи, Ты, размыкушка-гармоника, Про судину расскажи:Во незнаемой сторонушке Красовита ли гульба? По страде свежит ли прохолодь, В стужу греет ли изба?Есть ли улица расхожая, Девка-зорька, маков цвет, Али ночка непогожая Ко сударке застит след?Ах, размыкушке-гармонике Поиграть не долог срок!.. Придорожную калинушку Топчут пеший и ездок.
По селу тропинкой кривенькой…
Сергей Александрович Есенин
По селу тропинкой кривенькой В летний вечер голубой Рекрута ходили с ливенкой Разухабистой гурьбой. Распевали про любимые Да последние деньки: «Ты прощай, село родимое, Темна роща и пеньки». Зори пенились и таяли. Все кричали, пяча грудь: «До рекрутства горе маяли, А теперь пора гульнуть». Размахнув кудрями русыми, В пляс пускались весело. Девки брякали им бусами, Зазывали за село. Выходили парни бравые За гуменные плетни, А девчоночки лукавые Убегали, — догони! Над зелеными пригорками Развевалися платки. По полям, бредя с кошелками, Улыбались старики. По кустам, в траве над лыками, Под пугливый возглас сов, Им смеялась роща зыками С переливом голосов. По селу тропинкой кривенькой, Ободравшись о пеньки, Рекрута играли в ливенку Про остальние деньки.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!