На смерть Верхарена
Вновь, Бельгия, невинностью твоей Играет ритм чудовищного танца: Лишилась и великого фламандца, Лишенная свободы и полей. И что тебе, страдалице, милей: Твоя ли участь жертвенного агнца? Иль розы возмущенного румянца? Иль он, поэт, как некий солнцелей? Все дорого: и почва, и Верхарен. Твой скорбный взор страданьем светозарен, Твой гордый дух насильем уязвлен. Но вот что для меня непостижимо: Зачем же он, Культура кем любима, Ее певец — Культурой умерщвлен?!
Похожие по настроению
Верхарн
Георгий Иванов
Мы все скользим над некой бездной, Пока не наступает час… Вот рок туманный и железный Похитил лучшего из нас! Блеснули тяжи, и колеса По гладким рельсам пронеслись, Да искры — золотые осы Снопом сияющим взвились. Судьба ль шальная так хотела, Чтоб в тихий сумеречный час На полотно упало тело Поэта — лучшего из нас?.. Или простой, нелепый случай… Не все ли нам равно — когда Стих вдохновенный, стих певучий Уже оборван навсегда! Судьба поэта! Жребий сладкий Изведать: мудрость, славу, страсть И с гулкой поездной площадки На рельсы черные упасть! Нет, знаю я, не случай это Слепой, без смысла и вины — Судьба великого поэта, — Судьба родной его страны. Поля отчизны процветали, Дыша и славя бытие — Ее железом растоптали И кровью залили ее! И поезд, что над славным телом С тяжелым грохотом прошел, Сияет перед миром целым Немой и горестный симвл! Убита плоть! Но дух чудесен, Еще вольней свободный дух… Верхарна вдохновенных песен Навеки не забудет слух. Как бесконечно лучезарна Вовеки будет жить она, Страна Альберта и Верхарна, Великой доблести страна!
Разорвались ткани траура
Игорь Северянин
Разорвались ткани траура… Где души моей центавр? Сердце с кликами «ура! ура!», Распуская пышный лавр, Ударяет вновь в литавр. Все, что злобно исковеркал лом, Лом Насмешки, строит Мысль. Но пред ней я — как пред зеркалом: Преисподняя ль ты? высь ль?
Поэза возмущения
Игорь Северянин
Культурнейший монарх культурной части света! Оратор и мудрец! философ и солдат! Внемли моим словам свободного поэта, Гремящим, как набат! Я говорю тебе, чья «гордая» корона Иного ослепить способна невзначай: Ты — варвар! ты тиран! ты — шут Наполеона! Пред богом отвечай! Виню тебя за то, что ты, нахмурив брови, Воздвиг в своей стране гоненье на славян; Виню тебя за то, что ты возжаждал крови, Гордыней обуян! Виню тебя за то, что мысль направил косо, Чем запятнал себя и всю свою семью; Виню тебя за то, что сбросил, как с откоса, Германию свою! Предатель! мародер! воитель бесшабашный! Род Гогенцоллернов навек с тобой умрет… Возмездия тебе — торжественный и страшный Народный эшафот! Так вот она страна Бетховена и Канта, Плюющая в глаза славянским матерям!.. Так вот культурный центр и мощи, и таланта, Короновавший Срам! О, Гёте, оживи! Воскресни, светлый Шиллер! Кричите из гробов, всеобщие друзья: — Вильгельм, постой! в стране, где немцами мы жили Разбойничать нельзя!
Непонятый, осмеянный, все ближе
Игорь Северянин
Непонятый, осмеянный, все ближе Я двигаюсь, толкаемый, к концу... О, бессердечье злое! удержи же Последний шаг к костлявому лицу! Святой цветок божественных наследий Попрала ты кощунственной стопой, И не понять тебе, толпа, трагедий Великих душ, поруганных тобой!
Человечество (Эмиль Верхарн)
Максимилиан Александрович Волошин
О вечера, распятые на склонах небосклона, Над алым зеркалом дымящихся болот… Их язв страстная кровь среди стоячих вод Сочится каплями во тьму земного лона. О вечера, распятые над зеркалом болот… О пастыри равнин! Зачем во мгле вечерней Вы кличете стада на светлый водопой? Уж в небо смерть взошла тяжелою стопой… Вот… в свитках пламени… в венце багряных терний Голгофы — черные над черною землей!.. Вот вечера, распятые над черными крестами, Туда несите месть, отчаянье и гнет.. Прошла пора надежд.. Источник чистых вод Уже кровавится червонными струями… Уж вечера распятые закрыли небосвод…
На север (Эмиль Верхарн)
Максимилиан Александрович Волошин
С темными бурями споря Возле утесистых стен. Два моряка возвращались на север Из Средиземного моря С семьею сирен.Меркнул закат бледно-алый. Плыли они, вдохновенны и горды… Ветер попутный, сырой и усталый, Гнал их в родные фиорды. Там уж толпа в ожиданье С берега молча глядела… В море сквозь сумерки синие Что-то горело, алело, Сыпались белые розы И извивались, как лозы, Линии Женского тела. В бледном мерцанье тумана Шел к ним корабль, как рог изобилья, Вставший со дна океана. Золото, пурпур и тело… Море шумело… Ширились белые крылья Царственной пены… И пели сирены, Запутаны в снасти, Об юге, о страсти… Мерцали их лиры. А сумерки были и тусклы и сыры. Синели зубчатые стены. Вкруг мачт обвивались сирены. Как пламя, дрожали Высокие груди… Но в море глядевшие люди Их не видали… И мимо прошел торжествующий сон Корабли, подобные лилиям,- Потому что он не был похож На старую ложь, Которую с детства твердили им.
К Бельгии
Максимилиан Александрович Волошин
Со дней последних битв, смывая дом за домом, Все смёл и затопил сорвавшийся бурун. И вот земля твоя: лоскут песчаных дюн Да зарево огней за темным окоемом. Антверпен, Брюж, Брюссель и Льеж — из рук твоих Врагами вырваны и стонут в отдаленье. Твой стерегущий взор не видит их мученья, В руках израненных защиты нет для них. Как жены скорбные, на побережье моря Ты учишься сносить удары ярых гроз, Упорствуешь, молчишь, лия потоки слез, И терпишь до конца, с судьбою гордо споря. Ты, побежденная, безмерно велика! Прекрасна, доблестна, светла, как в те века, Когда венчала честь вождей победных главы И гибнуть стоило и жить во имя славы! На эту пядь земли, где, не закрыв лица, Стоит герой — Король под бурей безвозвратной, Ты собрала солдат — остатки силы ратной, Чтоб здесь трагически бороться до конца. Ты так вознесена своей судьбою славной, Твой подвиг так велик, твой пламень так высок, Что образ твой в сердцах пребудет, одинок, И нет в иных веках тебе по духу равной. Пред этой жертвою что смерть твоих сынов? Пусть Ипр в развалинах, Диксмюд разрушен, пашни Затоплены водой, а труп сожженной башни Огромный высится на фоне вечеров! О, пусть вся родина лишь в этом пепле рдяном, Ее мы любим так, что, ниц упав пред ней, Мы будем целовать страдальный прах камней, Прижмем уста и грудь к ее священным ранам. А если гнусный враг, недобрый выбрав час, Сожжет последний дом, страстей исполнив меру, О Бельгия моя, храни восторг и веру: Земля не умерла — она бессмертна в нас!
Бельгия
Сергей Александрович Есенин
Побеждена, но не рабыня, Стоишь ты гордо без доспех, Осквернена твоя святыня, Зато душа чиста, как снег. Кровавый пир в дыму пожара Устроил грозный сатана, И под мечом его удара Разбита храбрая страна. Но дух свободный, дух могучий Великих сил не угасил, Он, как орел, парит за тучей Над цепью доблестных могил. И жребий правды совершится: Падет твой враг к твоим ногам И будет с горестью молиться Твоим разбитым алтарям.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!