Перейти к содержимому

Квинтина III (Я здесь один, совсем один)

Игорь Северянин

Я здесь один, совсем один — В том смысле, что интеллигента Ни одного здесь нет. Вершин Сосновый говор. Речки лента Зеркальная в кудрях долин. Отрадны шелесты долин И влажная влекуща лента. Среди людей я все ж один, И, право, тоньше шум вершин Для слуха грез интеллигента. Искусство — для интеллигента: Среди невест лишь он один Ждет, чтобы даже кинолента Струила аромат долин, И свято любит свет вершин. Стремитесь к холоду вершин, Привыкшие к теплу долин, Беря пример с интеллигента. Пусть из ползучих ни один Не падает, виясь, как лента. Милей всех лент — любимой лента, Она превыше всех вершин. Внемлите, жители долин, Всей гамме чувств интеллигента: Взлет — смысл единственный один!

Похожие по настроению

Одной

Андрей Андреевич Вознесенский

Бежишь не от меня — от себя ты бежишь. Рандеву от меня, убегаешь в Париж. Мне в мобильный Сезам объяснишь: “Например, я внимала слезам нотр-дамских химер”. Для того ль Тебя Бог оделил красотой, чтоб усталый плейбой рифмовался с тобой? Именины Твои справишь, прячась в Твери. Для чего выходной? Чтоб остаться одной? Ты опять у окна, как опята, бледна. Ничего впереди. От себя не сбежишь. Ручки тянет к груди нерождённый малыш… Не догонишь, хрипя, длинноногий табун. Не догонит себя одинокий бегун. Ночью лапы толпы станут потными. Не рифмуешься Ты с идиотами. Каково самой владеть истиной, чтобы из одной стать единственной! Стиснешь пальцы, моля, прагматизм бытия, гениальность моя, Ты — единственная. Среди диспутов, дисков, дискурсов Ты — единственная: будь Единственной.

Одиночество (Из Ламартина)

Федор Иванович Тютчев

Как часто, бросив взор с утесистой вершины, Сажусь задумчивый в тени древес густой, И развиваются передо мной Разнообразные вечерние картины! Здесь пенится река, долины красота, И тщетно в мрачну даль за ней стремится око; Там дремлющая зыбь лазурного пруда Светлеет в тишине глубокой. По темной зелени дерев Зари последний луч еще приметно бродит, Луна медлительно с полуночи восходит На колеснице облаков, И с колокольни одинокой Разнесся благовест протяжный и глухой; Прохожий слушает, — и колокол далекий С последним шумом дня сливает голос свой. Прекрасен мир! Но восхищенью В иссохшем сердце места нет!.. По чуждой мне земле скитаюсь сирой тенью, И мертвого согреть бессилен солнца свет. С холма на холм скользит мой взор унылый И гаснет медленно в ужасной пустоте; Но, ах, где стречу то, что б взор остановило? И счастья нет, при всей природы красоте!.. И вы, мои поля, и рощи, и долины, Вы мертвы! И от вас дух жизни улетел! И что мне в вас теперь, бездушные картины!.. Нет в мире одного — и мир весь опустел! Встает ли день, нощные ль сходят тени, — И мрак и свет противны мне… Моя судьба не знает изменений — И горесть вечная в душевной глубине! Но долго ль страннику томиться в заточенье? Когда на лучший мир покину дольний прах, Тот мир, где нет сирот, где вере исполненье; Где солнцы истины в нетленных небесах?.. Тогда, быть может, прояснится Надежд таинственных спасительный предмет, К чему душа и здесь еще стремится, И токмо там, в отчизне, обоймет… Как светло сонмы звезд пылают надо мною, Живые мысли Божества! Какая ночь сгустилась над землею, И как земля, в виду небес, мертва!.. Встают гроза и вихрь и лист крутят пустынный! И мне, и мне, как мертвому листу, Пора из жизненной долины, — Умчите ж, бурные, умчите сироту!..

Квинтина V (Когда поэт-миллионер)

Игорь Северянин

Когда поэт-миллионер, При всем богатстве, — скряга, Он, очевидно, духом сер. Портянки, лапти и сермяга — Нутро. Снаружи — эксцессер. О, пошехонский эксцессер, Офрачена твоя сермяга! О нищенский миллионер, Твой алый цвет промозгло-сер! Ты даже в ощущеньях скряга! Противен мот. Противен скряга, Тем более — миллионер, Кому отцовская сермяга Стеснительна: ведь эксцессер Фрак любит — черен он иль сер… Вообразите: фрак — и сер… Тогда рутинствуй, эксцессер! Тогда крути беспутно, скряга! Тогда бедуй, миллионер! Стань фраком, серая сермяга! Компрометирует сермяга Того лишь, кто душою сер. Отвратен горе-эксцессер, — По существу — скопец и скряга, По кошельку — миллионер.

Одиночество

Иван Алексеевич Бунин

И ветер, и дождик, и мгла ‎Над холодной пустыней воды. Здесь жизнь до весны умерла, ‎До весны опустели сады. Я на даче один. Мне темно За мольбертом, и дует в окно. Вчера ты была у меня, ‎Но тебе уж тоскливо со мной. Под вечер ненастного дня ‎Ты мне стала казаться женой… Что ж, прощай! Как-нибудь до весны Проживу и один — без жены… Сегодня идут без конца ‎Те же тучи — гряда за грядой. Твой след под дождём у крыльца ‎Расплылся, налился водой. И мне больно глядеть одному В предвечернюю серую тьму. Мне крикнуть хотелось вослед: ‎«Воротись, я сроднился с тобой!» Но для женщины прошлого нет: ‎Разлюбила — и стал ей чужой. Что ж! Камин затоплю, буду пить… Хорошо бы собаку купить.

Скучно

Иван Мятлев

ДумаЛес дремучий, лес угрюмый, Пожелтелые листы, Неразгаданные думы, Обманувшие мечты! Солнце жизни закатилось, Всё прекрасное прошло, Всё завяло, изменилось, Помертвело, отцвело. Всё состарилось со мною, Кончен мой разгульный пир, Охладевшею душою Я смотрю на светлый мир. Мир меня не разумеет, Мир мне сделался чужой, Не приманит, не согреет Ни улыбкой, ни слезой. То ли в старину бывало! Как любил я светлый мир! Опыт сдернул покрывало… И разбился мой кумир. Как в ненастье, завыванье Ворона в душе моей… Но есть тоже соловей Сладкозвучный — упованье!

Уединение

Иван Саввич Никитин

Приличий тягостные цепи И праздность долгих вечеров Оставил я для тихой степи И тени сумрачных лесов. Отшельник мира добровольный, Природой дикой окружен, Я здесь мечтою своевольной Бываю редко увлечён: Здесь под влияньем жизни новой И вдохновенного труда Разоблачает ум суровый Мои минувшие года; И, полный мира и свободы, На жизнь вернее я гляжу И в созерцании природы Уроки сердцу нахожу.

Одиночество

Иван Суриков

Иду я, объятый тоской безотрадной; Ни звука, ни света… везде тишина, Грусть сердце сосет и язвит беспощадно, И грудь моя ноет, сомненья полна.Ночь черною тучей висит надо мною И ум мой пугает своей темнотою; Мне страшно дорогой идти одному; Я щупаю землю и, взор напрягая, Смотрю: не блестит ли звезда золотая, — Но вижу одну безотрадную тьму.Как путник в степи необъятной, безводной Страдает и жаждет источник найти, Я жажду найти огонек путеводный На этом пустынном и трудном пути.

Да, я один, меня не понимают

Константин Аксаков

Да, я один, меня не понимают, И людям-братьям я чужой. Напрасно высказать себя стараюсь: Для них не внятен голос мой.Да, я один; так отрекусь от мира, Свои мечты в себе я заключу, И пусть, непонятый, в юдоли света Я жизнь свою пустынно провлачу.Да, я один; надежды разлетелись; Не передать, не высказать себя! Хоть грустно мне, но грусть моя спокойна, С покорностью свой жребий принял я.Пусть я один; но чудные мгновенья Ко мне зато слетают с вышины: Предчувствия, неясные виденья И грустные и радостные сны.

Уединён и уединен

Наталья Горбаневская

Уединён и уединен, заснежен и зальдён, зальдинен, стоишь, как столпник на столпе, как вызов, брошенный толпе. Но толпы — это человеки, чело светло и тяжки веки, чаяний полны и забот, в детсадик, в офис, на заводони бегут и байки бают, и огибают, обегают твой столп, воздвигнутый вотще, москвич в Гарольдовом плаще.

Одиночество

Вадим Шершеневич

Я грущу в кабаке за околицей, И не радует душу вино, А метель серебристая колется Сквозь разбитое ветром окно.В полутемной избе низко стелется Сизым клубом махорки струя. — Ах! Взгляни, промелькни из метелицы, Снеговая царевна моя!Из лугов, из лесов густодебреных, Из далеких жемчужных полей Покажись мне на крыльях серебряных Голубых, снеговых лебедей.Покажись мне безлунной дорогою, Хоть на миг из тумана явись, И рукою печальной и строгою Моих глаз воспаленных коснись!Неужель одному мне суровую Перенесть мою горе-судьбу? Иль залечь одному мне в кедровую, Благовонную смертью избу?Никого! Я один за околицей Упиваюсь тяжелым вином, Да мятель серебристая колется И играет разбитым окном.

Другие стихи этого автора

Всего: 1460

К воскресенью

Игорь Северянин

Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!

Кавказская рондель

Игорь Северянин

Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.

Она, никем не заменимая

Игорь Северянин

Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!

Январь

Игорь Северянин

Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!

Странно

Игорь Северянин

Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...

Поэза о солнце, в душе восходящем

Игорь Северянин

В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!

Горький

Игорь Северянин

Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.

Деревня спит. Оснеженные крыши

Игорь Северянин

Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.

Не более, чем сон

Игорь Северянин

Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...

Поэза сострадания

Игорь Северянин

Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.

Nocturne (Струи лунные)

Игорь Северянин

Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…

На смерть Блока

Игорь Северянин

Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!