Конечное ничто
С ума сойти — решить задачу: Свобода это иль мятеж? Казалось, — все сулит удачу, — И вот теперь удача где ж? Простор лазоревых теорий, И практика — мрачней могил… Какая ширь была во взоре! Как стебель рос! и стебель сгнил… Как знать: отсталость ли европья? Передовитость россиян? Натура ль русская — холопья? Сплошной кошмар. Сплошной туман. Изнемогли в противоречьях. Не понимаем ничего. Все грезим о каких-то встречах — Но с кем, зачем и для чего? Мы призраками дуализма Приведены в такой испуг, Что даже солнечная призма Таит грозящий нам недуг. Грядет Антихрист? не Христос ли? Иль оба вместе? Раньше — кто? Сначала тьма? не свет ли после? Иль погрузимся мы в Ничто?
Похожие по настроению
Как будто всё всем надоело
Алексей Жемчужников
Как будто всё всем надоело. Застыли чувства; ум зачах; Ни в чем, нигде — живого дела, И лишь по горло все в делах. Средь современности бесцветной Вступили в связь добро и зло; И равнодушье незаметно, Как ночь, нас всех заволокло. Нам жизнь не скорбь и не утеха; В нее наш век лишь скуку внес; Нет в этой пошлой шутке — смеха; Нет в этой жесткой драме — слез. Порой, как сил подземных взрывы, Нас весть беды всколышет вдруг,— И быт беспечный и ленивый Охватят ужас и испуг. Иль вдруг родится мысль больная, Что людям надобна война,— И рвемся мы к войне, не зная Ни почему, ни с кем она. Но чуть лишь мы, затишью веря, От передряги отдохнем, Как страх и злая похоть зверя Уж в нас сменились прежним сном. И вновь, унылой мглой одеты, Дни скучной тянуться чредой, Как похоронные кареты За гробом улицей пустой.
Развалы
Андрей Белый
Есть в лете что-то роковое, злое… И – в вое злой зимы… Волнение, кипение мирское! Плененные умы! Все грани чувств, все грани правды стерты; В мирах, в годах, в часах Одни тела, тела, тела простерты, И – праздный прах. В грядущее проходим – строй за строем — Рабы: без чувств, без душ… Грядущее, как прошлое, покроем Лишь грудой туш. В мятеж миров, – в немаревные муки, Когда-то спасший нас, — Прости ж и Ты измученные руки, — В который раз.
Тема
Андрей Андреевич Вознесенский
Жизнь вдохните в школьницу лежащую! Дозы газа, веры и стыда. И чеченка, губы облизавшая, не успела. Двух цивилизаций не соединила провода. Два навстречу мчащихся состава. Машинист сигает на ходу! В толпах душ, рванувшихся к астралу, в Конце света, как Тебя найду?! Что творится!.. Может, ложь стокгольмская права, если убиенному убийца пишет в Рай ведущие слова?! Нет страданья в оправданье тяги, отвергающей дар Божий — жизнь. Даже в «Бухенвальде» и в ГУЛАГе не было самоубийств. Чудо жизни, земляничное, грибное — выше политичных эскапад. Оркестровой ямой выгребною музыку в дерьме не закопать! Победили? Но гнетёт нас что-то, что ещё не поняли в себе: смысл октябрьского переворота. Некое смеркание в судьбе. (У американцев — в сентябре.) Если кто-то и домой вернулся и тусуется по вечерам — всё равно душой перевернулся. Всё равно он остаётся там. Христиане и магометане. Два народа вдавлены в «Норд-Ост». Сокрушённо разведёт руками Магометом признаваемый Христос. Он враждующих соединил руками в новую Столетнюю войну, ненависть собою замыкая… В землю ток уходит по Нему.
Мир торжественный и томный
Георгий Иванов
Мир торжественный и томный — Вот и твой последний час. Догорай, пожар огромный, Догорай без нас.Мы уходим в вечность, в млечность Звезд, сиявших зря, Нас уводит в бесконечность Черно-желтая заря.И потерянный, бездомный Не оглянется назад. — Догорай, пожар огромный! И не дрогнет факел темный, Освещая ад.
Поэза отчаянья
Игорь Северянин
Я ничего не знаю, я ни во что не верю, Больше не вижу в жизни светлых ее сторон. Я подхожу сторожко к ближнему, точно к зверю. Мне ничего не нужно. Скучно. Я утомлен. Кто-то кого-то режет, кто-то кого-то душит. Всюду одна нажива, жульничество и ложь. Ах, не смотрели б очи! ах, не слыхали б уши! Лермонтов! ты ль не прав был: «Чем этот мир хорош?» Мысль, даже мысль продажна. Даже любовь корыстна. Нет воплотимой грезы. Все мишура, все прах. В жизни не вижу счастья, в жизни не вижу смысла. Я ощущаю ужас. Я постигаю страх.
Нет ничего
Игорь Северянин
Молодость кончилась как-то сразу. Ночью увяла в саду сирень. Я не влюбляюсь больше ни разу. Даже лениться, лениться — лень! Было когда-то всё голубое: Негодованье, порыв, тоска. Было когда-то всё молодое, И безразличье — теперь, пока… Но если «пока» — навек, без срока? Удастся ль в «опять» претворить его? Надеюсь безумно! Хочу жестоко! И нет ничего, как нет ничего!..
Великое ничто
Константин Бальмонт
1Моя душа — глухой всебожный храм, Там дышат тени, смутно нарастая. Отраднее всего моим мечтам Прекрасные чудовища Китая. Дракон — владыка солнца и весны, Единорог — эмблема совершенства, И феникс — образ царственной жены, Слиянье власти, блеска и блаженства. Люблю однообразную мечту В созданиях художников Китая, Застывшую, как иней, красоту, Как иней снов, что искрится, не тая. Симметрия — их основной закон. Они рисуют даль — как восхожденье, И сладко мне, что страшный их дракон — Не адский дух, а символ наслажденья. А дивная утонченность тонов, Дробящихся в различии согласном, Проникновенье в таинство основ, Лазурь в лазури, красное на красном! А равнодушье к образу людей, Пристрастье к разновидностям звериным, Сплетенье в строгий узел всех страстей, Огонь ума, скользящий по картинам! Но более, чем это всё, у них Люблю пробел лирического зноя. Люблю постичь сквозь легкий нежный стих Безбрежное отчаянье покоя.2К старинным манускриптам в поздний час Почувствовав обычное призванье, Я рылся между свитков — и как раз Чванг-Санга прочитал повествованье. Там смутный кто-то,— я не знаю кто,— Ронял слова печали и забвенья: «Бесчувственно Великое Ничто, В нем я и ты — мелькаем на мгновенье. Проходит ночь — и в роще дышит свет, Две птички, тесно сжавшись, спали рядом, Но с блеском дня той дружбы больше нет, И каждая летит к своим усладам. За тьмою — жизнь, за холодом — апрель, И снова темный холод ожиданья. Я разобью певучую свирель. Иду на Запад, умерли мечтанья. Бесчувственно Великое Ничто, Земля и небо — свод немого храма. Я тихо сплю,— я тот же и никто, Моя душа — воздушность фимиама».
Конец мира
Константин Бальмонт
Начало жизни, это — утро Мая, Ее конец — отравленный родник. Предсмертным бурям вечности внимая, Дух человека в ужасе поник. В устах, ко лжи привыкших, сдавлен крик. Позор паденья ярко понимая, Ум видит алчных духов адский лик. Тоска — везде — навек — тоска немая. Могильным блеском вспыхнул серный зной, И души, как листы цветов лесные, Горят, — кипит, свистит пожар лесной. И свод небес, как купол вырезной, Не звездами заискрился впервые, А гнилостью, насмешкой над весной.
Из бездны
Максимилиан Александрович Волошин
А. А. Новинскому Полночные вздулись воды, И ярость взметенных толп Шатает имперский столп И древние рушит своды. Ни выхода, ни огня… Времен исполнилась мера. Отчего же такая вера Переполняет меня? Для разума нет исхода. Но дух ему вопреки И в бездне чует ростки Неведомого всхода. Пусть бесы земных разрух Клубятся смерчем огромным — Ах, в самом косном и темном Пленен мировой дух! Бичами страстей гонимы — Распятые серафимы Заточены в плоть: Их жалит горящим жалом, Торопит гореть Господь. Я вижу в большом и в малом Водовороты комет… Из бездны — со дна паденья Благословляю цветенье Твое — всестрастной свет!
Вступление в поэму
Наум Коржавин
Ни к чему, ни к чему, ни к чему полуночные бденья И мечты, что проснешься в каком-нибудь веке другом. Время? Время дано. Это не подлежит обсужденью. Подлежишь обсуждению ты, разместившийся в нем. Ты не верь, что грядущее вскрикнет, всплеснувши руками: «Вон какой тогда жил, да, бедняга, от века зачах». Нету легких времен. И в людскую врезается память Только тот, кто пронес эту тяжесть на смертных плечах. Мне молчать надоело. Проходят тяжелые числа, Страх тюрьмы и ошибок И скрытая тайна причин… Перепутано — все. Все слова получили сто смыслов. Только смысл существа остается, как прежде, один. Вот такими словами начать бы хорошую повесть,— Из тоски отупенья в широкую жизнь переход… Да! Мы в Бога не верим, но полностью веруем в совесть, В ту, что раньше Христа родилась и не с нами умрет. Если мелкие люди ползут на поверхность и давят, Если шабаш из мелких страстей называется страсть, Лучше встать и сказать, даже если тебя обезглавят, Лучше пасть самому,— чем душе твоей в мизерность впасть. Я не знаю, что надо творить для спасения века, Не хочу оправданий, снисхожденья к себе — не прошу… Чтобы жить и любить, быть простым, но простым человеком — Я иду на тяжелый, бессмысленный риск — и пишу.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!