А мы-то верили
Сомненья не было — а мы-то думали! а мы-то верили!.. — Что человечество почти не движется в пути своем… Как в веке каменном, как при Владимире в Днепровском тереме, Так в эру Вильсона зверье останется всегда зверьем… Война всемирная, — такая жадная, такая подлая Во всеоружии научных методов, — расписка в том, Что от «божественного» современника животным отдало, И дэнди в смокинге — размаскированный — предстал скотом… Кто кинофильмами и бубикопфами, да чарльстонами Наполнил дни свои, кто совершенствует мертвящий газ, О, тот не тронется природой, музыкой, мечтой и стонами, Тот для поэзии — а мы-то верили! — душой угас…
Похожие по настроению
Развалы
Андрей Белый
Есть в лете что-то роковое, злое… И – в вое злой зимы… Волнение, кипение мирское! Плененные умы! Все грани чувств, все грани правды стерты; В мирах, в годах, в часах Одни тела, тела, тела простерты, И – праздный прах. В грядущее проходим – строй за строем — Рабы: без чувств, без душ… Грядущее, как прошлое, покроем Лишь грудой туш. В мятеж миров, – в немаревные муки, Когда-то спасший нас, — Прости ж и Ты измученные руки, — В который раз.
Лирическое заключение из поэмы «Смерть»
Дмитрий Мережковский
О век могучий, век суровый Железа, денег и машин, Твой дух промышленно-торговый Царит, как полный властелин. Ты начертал рукой кровавой На всех знаменах: «В силе — право!» И скорбь пророков и певцов, Святую жажду новой веры Ты осмеял, как бред глупцов, О век наш будничный и серый! Расчет и польза — твой кумир, Тобою властвует банкир,Газет, реклам бумажный ворох, Недуг безверья и тоски, И к людям ненависть, и порох, И броненосцы, и штыки. Но ведь не пушки, не твердыни, Не крик газет тебя доныне Спасает, русская земля! Спасают те, кто в наше время В родные, бедные поля Кидают вечной правды семя, Чье сердце жалостью полно, — Без них бы мир погиб давно!..Кладите рельсы, шахты ройте, Смирите ярость волн морских, Пустыни вечные покройте Сетями проволок стальных И дерзко вешайте над бездной Дугою легкой мост железный, Зажгите в ваших городах Молниеносные лампады, — Но если нет любви в сердцах — Ни в чем не будет вам отрады! Но если в людях бога нет — Настанет ночь, померкнет свет…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Как в древних стенах Колизея Теперь шумит лишь ветер, вея, Растет репейник и полынь, — Так наши гордые столицы И мрамор сумрачных твердынь — Исчезнет всё, как луч зарницы, Чуть озарившей небосклон, Пройдет — как звук, как тень, как сон!О, трудно жить во тьме могильной, Среди безвыходной тоски! За пессимизм, за плач бессильный Нас укоряют старики; Но в прошлом есть у вас родное, Навеки сердцу дорогое, Мы — дети горестных времен, Мы — дети мрака и безверья! Хоть на мгновенье озарен Ваш лик был солнцем у преддверья Счастливых дней… Но свет погас, — Нет даже прошлого у нас!Вы жили, вы стремились к цели, А мы томимся, не живем, Не видя солнца с колыбели!.. Разуверение во всем Вы нам оставили в наследство. И было горько наше детство! Мы гибнем и стремимся к ней, К земле родимой, на свободу, — Цветы, лишенные корней, Цветы, опущенные в воду, — Объяты сумраком ночным, Мы умираем и молчим!..Мы бесконечно одиноки, Богов покинутых жрецы. Грядите, новые пророки! Грядите, вещие певцы, Еще неведомые миру! И отдадим мы нашу лиру Тебе, божественный поэт… На глас твой первые ответим, Улыбкой первой твой рассвет, О Солнце будущего, встретим И в блеске утреннем твоем, Тебя приветствуя, умрем!«Salutant, Caesar Imperator, Те morituri» {*} Весь наш род, {* Идущие на смерть приветствуют тебя, император Цезарь!} Как на арене гладиатор, Пред новым веком смерти ждет. Мы гибнем жертвой искупленья. Придут иные поколенья, Но в оный день пред их судом Да не падут на нас проклятья: Вы только вспомните о том, Как много мы страдали, братья! Грядущей веры новый свет, Тебе от гибнущих — привет!
Те, кто морит мечту
Игорь Северянин
Я ни с этим и ни с теми, Одинаково в стороне, Потому что такое время, Когда не с кем быть вместе мне… Люди жалки: они враждою Им положенный полувек Отравляют, и Бог с тобою, Надоедливый человек! Неужели завоеванья, Изобретенья все твои, Все открытья и все познанья — Для изнедриванья Любви? В лихорадке вооруженья Тот, кто юн, как и тот, кто сед, Ищет повода для сраженья И соседу грозит сосед. Просветительная наука, Поощряющая войну, Вырвет, думается, у внука Фразу горькую не одну. А холопское равнодушье К победительному стиху, Увлеченье махровой чушью, И моленье на чепуху? Мечтоморчатые поганки, Шепелявые сосуны, — В скобку стрижены мальчуганки И стреножены плясуны. Ложный свет увлекает в темень. Муза распята на кресте. Я ни с этими и ни с теми, Потому что как эти — те!
Поэза причины бодрости
Игорь Северянин
Теперь в поразительной смене Контрастных событий живешь. Голодные ужасы в Вене Бросают нас в холод и дрожь. А то, что от нас на востоке, Почти не подвластно уму, Но веришь в какие-то строки, Не зная и сам почему. Над жизнью склонясь, как над урной, Еще не ослабнул душой: В республике миниатюрной Налажен порядок большой. Пускай мы в надеждах разбиты И сброшены в бездну с горы — Мы сыты, мы — главное — сыты, И значит — для веры бодры. Мы верим — не можем не верить! — Мы ждем — мы не можем не ждать! — Что мир воцарится в той мере, Какая вернет — Благодать.
Мы заблудились в этом свете
Максимилиан Александрович Волошин
Мы заблудились в этом свете. Мы в подземельях темных. Мы Один к другому, точно дети, Прижались робко в безднах тьмы.По мертвым рекам всплески весел; Орфей родную тень зовет. И кто-то нас друг к другу бросил, И кто-то снова оторвет…Бессильна скорбь. Беззвучны крики. Рука горит еще в руке. И влажный камень вдалеке Лепечет имя Эвридики.
В эти дни
Максимилиан Александрович Волошин
И. Эренбургу В эти дни великих шумов ратных И побед, пылающих вдали, Я пленен в пространствах безвозвратных Оголтелой, стынущей земли. В эти дни не спазмой трудных родов Схвачен дух: внутри разодран он Яростью сгрудившихся народов, Ужасом разъявшихся времен. В эти дни нет ни врага, ни брата: Все во мне, и я во всех; одной И одна — тоскою плоть объята И горит сама к себе враждой. В эти дни безвольно мысль томится, А молитва стелется, как дым. В эти дни душа больна одним Искушением — развоплотиться.
Двадцатые годы
Наум Коржавин
Крепли музы, прозревая, Что особой нет беды, Если рядом убивают Ради Веры и Мечты.Взлёт в надеждах и в законах: «Совесть — матерь всех оков…» И романтик в эшелонах Вёз на север мужиков.Вёз, подтянутый и строгий, Презирая гнёт Земли… А чуть позже той дорогой Самого его везли.Но запутавшись в причинах, Вдохновляясь и юля, Провожать в тайгу невинных Притерпелась вся земля.Чьё-то горе, чья-то вера.- Смена лиц, как смутный сон: Те — дворяне, те — эсеры Те — попы… А это — он.И знакомые пейзажи, Уплывая в смутный дым, Вслед ему глядели так же, Как недавно вслед другим.Равнодушно… То ль с испуга, То ль, как прежде, веря в свет… До сих пор мы так друг друга Всё везём. И смотрим вслед.Может, правда, с ношей крестной, Веря в святость наших сил, Эту землю Царь Небесный, Исходив, благословил.Но коль так,- то жадный к славе Вслед за ним (игрок! нахал!) Срок спустя на тройке дьявол, Ухмыляясь, вслед скакал.
Мы пили песни, ели зори
Николай Николаевич Асеев
Мы пили песни, ели зори и мясо будущих времен. А вы — с ненужной хитростью во взоре сплошные темные Семеновы. Пусть краб — летописец поэм, пусть ветер — вишневый и вешний. «А я его смачно поем, пурпурные выломав клешни!» Привязанные к колесу влачащихся дней и событий, чем бить вас больней по лицу, привыкших ко всякой обиде? О, если бы ветер Венеции, в сплошной превратившийся вихрь, сорвав человечий венец их, унес бы и головы их! О, если б немая кета (не так же народ этот нем ли?) с лотков, превратившись в кита, плечом покачнула бы землю! Окончатся праздные дни… И там, где титаны и хаос, смеясь, ради дальней родни, прощу и помилую я вас. Привязанных же к колесу, прильнувших к легенде о Хаме, — чем бить вас больней по лицу, как только не злыми стихами?!
Мы не верим!
Владимир Владимирович Маяковский
Тенью истемня весенний день, выклеен правительственный бюллетень. Нет! Не надо! Разве молнии велишь                  не литься? Нет!   не оковать язык грозы! Вечно будет             тысячестраницый грохотать       набатный            ленинский язык. Разве гром бывает немотою болен?! Разве сдержишь смерч,                   чтоб вихрем не кипел?!  Нет!    не ослабеет ленинская воля  в миллионосильной воле РКП. Разве жар          такой              термометрами меряется?!  Разве пульс    такой     секундами гудит?!  Вечно будет ленинское сердце клокотать         у революции в груди.  Нет! Нет! Не-е-т… Не хотим,        не верим в белый бюллетень.  С глаз весенних             сгинь, навязчивая тень!
Тогда и опять
Зинаида Николаевна Гиппиус
Просили мы тогда, чтоб помолчали Поэты о войне, — Чтоб пережить хоть первые печали Могли мы в тишине. Куда тебе! Набросились зверями: Война! Войне! Войны! И крик, и клич, и хлопанье дверями… Не стало тишины. А после, вдруг, — таков у них обычай, — Военный жар исчез. Изнемогли они от всяких кличей, От собственных словес. И, юное безвременно состарев, Текут, бегут назад, Чтобы запеть, в тумане прежних марев, На прежний лад.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!