Я вспомнил тот фонтан
Я вспомнил тот фонтан. Его фонтаном слез Поэты в старину и девы называли. Но мне почудилось благоуханье роз И отблеск янтаря на легком покрывале. Блистательная ночь. Восточная луна. В серале пленница, черкешенка младая, Откинув занавес, в унынье у окна Следит, как водомет лепечет, ниспадая, Лепечет и звенит о счастии тоски, Которая, как ночь, блаженна и просторна, И с розовой луны слетают голубки Клевать холодные серебряные зерна.
Похожие по настроению
Водой спокойной отражены
Федор Сологуб
Водой спокойной отражены, Они бесстрастно обнажены При свете тихом ночной луны. Два отрока, две девы творят ночной обряд, И тихие напевы таинственно звучат. Стопами белых ног едва колеблют струи, И волны, зыбляся у ног, звучат как поцелуи. Сияет месяц с горы небес, Внимает гимнам безмолвный лес, Пора настала ночных чудес. Оставлены одежды у тёмного пути. Свершаются надежды, — обратно не идти. Таинственный порог, заветная ограда, — Переступить порог, переступить им надо. Их отраженья в воде видны, И все движенья повторены В заворожённых лучах луны. Огонь, пылавший в теле, томительно погас, — В торжественном пределе настал последний час. Стопами белых ног, омытыми от пыли. Таинственный порог они переступили.
Фонтан
Федор Иванович Тютчев
Смотри, как облаком живым Фонтан сияющий клубится; Как пламенеет, как дробится Его на солнце влажный дым. Лучом поднявшись к небу, он Коснулся высоты заветной — И снова пылью огнецветной Ниспасть на землю осужден. О смертной мысли водомет, О водомет неистощимый! Какой закон непостижимый Тебя стремит, тебя мятет? Как жадно к небу рвешься ты!.. Но длань незримо-роковая, Твой луч упорный преломляя, Свергает в брызгах с высоты…
Бахчисарайский фонтан
Игорь Северянин
Меня стремит к Бахчисараю Заботливо автомобиль. Ушедшее переживаю, Тревожу выблекшую пыль. Не крась улыбок охрой плотской, Ты, Современность, — побледней: Я бьюсь Мариею Потоцкой И сонмом теней, близких к ней. Пока рассудные татары Взирают на автомобиль, — В цвет абрикосов белочарый И в желто-звездчатый кизиль! Вхожу во двор дворца Гирея, Мечтои и солнцем осиян, Иду резною галереей, — И вот он, слезовый фонтан… Но ни Марию и ни Хана Встречая, миновав гарем, Воспевца монумент-фонтана, Я музыкой былого нем…
Парки
Иннокентий Анненский
СонетЯ ночи знал. Мечта и труд Их наполняли трепетаньем,- Туда, к надлунным очертаньям, Бывало, мысль они зовут.Томя и нежа ожиданьем, Они, бывало, промелькнут, Как цепи розовых минут Между запиской и свиданьем.Но мая белого ночей Давно страницы пожелтели… Теперь я слышу у постелиВеретено,- и, как ручей, Задавлен камнями обвала, Оно уж лепет обрывало…
Над водой луна уснула
Ирина Одоевцева
Над водой луна уснула, Светляки горят в траве, Здесь когда-то утонула Я, с венком на голове.…За Днепром белеет Киев, У Днепра поет русалка. Блеск идет от чешуи… Может быть, меня ей жалко —У нея глаза такие Голубые, как мои.
Я вспомнила наш вечер первый
Наталья Крандиевская-Толстая
Я вспомнила наш вечер первый, Неву и быстрый бег коней. Дворцы, сады… Во мгле аллей Фигуру каменной Минервы.На мост въезжали, помню, шагом. Ты волосà мне целовал, Когда их ветр душистым флагом В осеннем буйстве развевал. Была свободнее и чище Неутолённая любовь. Зачем мы утоленья ищем И разбиваем сердце вновь?
Графин с ледяною водою
Николай Олейников
Графин с ледяною водою. Стакан из литого стекла. Покрыт пузырьками пузырь с головою, И вьюга меня замела.Но капля за каплею льется — Окно отсырело давно Водою пустого колодца Тебя напоить не даноПодставь свои губы под воду — Напейся воды из ведра. Садися в телегу, в подводу — Кати по полям до утра.Душой беспредельно пустою Посметь ли туман отвратить И мерной водой ключевою Холодные камни пробить?
Как свеж, как изумрудно мрачен
Петр Вяземский
Как свеж, как изумрудно мрачен В тени густых своих садов, И как блестящ, и как прозрачен Водоточивый Петергоф.Как дружно эти водометы Шумят среди столетних древ, Днем и в часы ночной дремоты Не умолкает их напев.Изгибистым, разнообразным В причудливой игре своей, Они кипят дождем алмазным Под блеском солнечных лучей.Лучи скользят по влаге зыбкой, Луч преломляется с лучом, И водомет под этой сшибкой Вдруг вспыхнет радужным огнем.Как из хрустальных ульев пчелы, От сна подъятые весной, И здесь, блестящий и веселый, Жужжа, кружится брызгов рой.Они отважно и красиво То, прянув, рвутся в небеса, То опускаются игриво, И прыщет с них кругом роса.Когда ж сиянья лунной ночи Сады и воздух осребрят И неба золотые очи На землю ласково глядят,Когда и воздух не струится, И море тихо улеглось, И всё загадочно таится, И в мраке видно всё насквозь, —Какой поэзией восточной Проникнут, дышит и поет Сей край Альгамбры полуночной, Сей край волшебства и красот.Ночь разливает сны и чары, И полон этих чудных снов Преданьями своими старый И вечно юный Петергоф.
Прекрасная пора была
София Парнок
Прекрасная пора была! Мне шел двадцатый год. Алмазною параболой взвивался водомет. Пушок валился с тополя, и с самого утра вокруг фонтана топала в аллее детвора,и мир был необъятнее, и небо голубей, и в небо голубятники пускали голубей…И жизнь не больше весила, чем тополевый пух,- и страшно так и весело захватывало дух!
Если не пил ты в детстве студеной воды
Всеволод Рождественский
Если не пил ты в детстве студеной воды Из разбитого девой кувшина. Если ты не искал золотистой звезды Над орлами в дыму Наварина, Ты не знаешь, как эти прекрасны сады С полумесяцем в чаще жасмина. Здесь смущенная Леда раскинутых крыл Не отводит от жадного лона, Здесь Катюшу Бакунину Пушкин любил Повстречать на прогулке у клена И над озером первые строфы сложил Про шумящие славой знамена. Лебедей он когда-то кормил здесь с руки, Дней лицейских беспечная пряжа Здесь рвалась от порывов орлиной тоски В мертвом царстве команд и плюмажа, А лукавый барокко бежал в завитки На округлых плечах Эрмитажа. О, святилище муз! По аллеям к пруду Погруженному в сумрак столетий, Вновь я пушкинским парком, как в детстве, иду Над прудом с отраженьем Мечети, И гостят, как бывало, в лицейском саду Светлогрудые птички и дети. Зарастает ромашкою мой городок, Прогоняют по улице стадо, На бегущий в сирень паровозный свисток У прудов отвечает дриада. Но по-прежнему парк золотист и широк, И живая в нем дышит прохлада. Здесь сандалии муз оставляют следы Для перстов недостойного сына, Здесь навеки меня отразили пруды, И горчит на морозе рябина — Оттого, что я выпил когда-то воды Из разбитого девой кувшина.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.