Ветер тише, дождик глуше
Ветер тише, дождик глуше, И на все один ответ: Корабли увидят сушу, Мертвые увидят свет.Ежедневной жизни муку Я и так едва терплю. За ритмическую скуку, Дождик, я тебя люблю.Барабанит, барабанит, Барабанит, — ну и пусть. А когда совсем устанет, И моя устанет грусть.В самом деле — что я трушу: Хуже страха вещи нет. Ну и потеряю душу, Ну и не увижу свет.
Похожие по настроению
Засыпает молча ива
Борис Корнилов
Люблю грозу в начале мая, Засыпает молча ива. Тишина И сон кругом. Ночь, пьяна и молчалива, Постучалась под окном. Подремли, моя тревога, Мы с тобою подождем, Наша мягкая дорога Загуляла под дождем. Надо мной звереют тучи, Старикашкой прихромав, Говорит со мною Тютчев О грозе и о громах. И меня покуда помнят, А когда уйдет гроза, В темноте сеней и комнат Зацветут ее глаза. Запоет и захохочет Эта девушка — и вот. Но гроза ушла, И кочет Утро белое зовет. Тяжела моя тревога О ненужных чудаках — Позабытая дорога, Не примятая никак. И пойму, Что я наивен. Темнота — Тебе конец, И опять поет на иве Замечательный синец.
Моряки (Ветер качает нас вверх и вниз)
Эдуард Багрицкий
Ветер качает нас вверх и вниз, Этой ли воли нам будет мало! Глянешь за борт — за бортом слились Сизый песок, темнота и скалы. Этой дорогой деды шли; Старые ветры в канатах выли, Старые волны баркас вели, Старые чайки вдали кружили. Голосом ветра поет волна, Ночь надвигается синей глыбой, Дует приморская старина Горькою солью и свежей рыбой. Все неудачники, все певцы Эту рутину облюбовали, Звонок был голос: «Отдай концы!» Звонок был путь, уводящий в дали! Кто открывал материк чужой, Кто умирал от стрелы случайной, Все покрывалось морской водой. Все заливалось прохладной тайной. Ты не измеришь, сколько воды Стонет в морях и в земле сокрыто… Пальмы гудят, проплывают льды, Ветры хрипят между глыб гранита. Сохнут озера, кружится снег, Ветер и ночь сторожат в просторе… Гибель и горе… Но человек Водит суда и владеет морем. Компас на месте, размерен шаг, Дым исчезает под небом нежным; Я о тебе пою, моряк, Голосом слабым и ненадежным!
Тяжелые дубы, и камни, и вода
Георгий Иванов
Тяжелые дубы, и камни, и вода, Старинных мастеров суровые виденья, Вы мной владеете. Дарите мне всегда Все те же смутные, глухие наслажденья!Я, словно в сумерки, из дома выхожу, И ветер, злобствуя, срывает плащ дорожный, И пена бьет в лицо. Но зорко я гляжу На море, на закат, багровый и тревожный.О, ветер старины, я слышу голос твой, Взволнован, как матрос, надеждою и болью, И знаю, там, в огне, над зыбью роковой, Трепещут паруса, пропитанные солью.
Ветер
Иннокентий Анненский
Люблю его, когда, сердит, Он поле ржи задёрнет флёром Иль нежным лётом бороздит Волну по розовым озёрам; Когда грозит он кораблю И паруса свивает в жгутья; И шум зелёный я люблю, И облаков люблю лоскутья… Но мне милей в глуши садов Тот ветер тёплый и игривый, Что хлещет жгучею крапивой По шапкам розовым дедо́в.
Тихий дождь
Иван Коневской
О дождь, о чистая небесная вода, Тебе сотку я песнь из серебристых нитей. Грустна твоя душа, грустна и молода. Теченья твоего бессменна череда, Исходишь на меня ты, как роса наитий. Из лона влажного владычных облаков Ты истекаешь вдруг, столь преданно-свободный, И устремишь струи на вышины лесков, С любовию вспоишь головки тростников- И тронется тобой кора земли безводной. В свежительном тепле туманистой весны Ты — чуткий промысл о растущем тайно жите. Тебе лишь и в земле томленья трав слышны. О чистая вода небесной вышины, Тебе сотку я песнь из серебристых нитей.
Морская тишь на высоте Тарканкута
Иван Козлов
Ласкаясь, ветерок меж лент над ставкой веет, Пучина влажная играет и светлеет, И волны тихие вздымаются порой, Как перси нежные невесты молодой, Которая во сне о радости мечтает, Проснется — и опять, вздохнувши, засыпает. На мачтах паруса висят, опущены, Как бранная хоругвь, когда уж нет войны, И, будто на цепях, корабль не шевелится; Матрос покоится, а путник веселится. О море! в глубине твоих спокойных вод, Меж твари дышащей, страшилище живет; Таясь на мрачном дне, оно под бурю дремлет, Но грозно рамена из волн в тиши подъемлет. О мысль! и у тебя в туманной глубине Есть гидра тайная живых воспоминаний; Она не в мятеже страстей или страданий, — Но жало острое вонзает — в тишине.
Месяц серебряный смотрится в волны
Мирра Лохвицкая
Месяц серебряный смотрится в волны морские, Отблеск сиянья ложится на них полосою, Светлый далеко раскинулся путь перед нами, – К счастью ведет он, к блаженному счастью земному.Милый, наш челн на него мы направим смелее! Что нам тревожиться страхом напрасным заране? Видишь как я и тверда, и спокойна душою, Веря, что скоро достигнем мы берег желанный. Тьма ли наступит в безлунные летние ночи, – Что мне грустить, – если будут гореть мне во мраке Чудных очей твоих огненно-черные звезды, Если любовью, как солнцем, наш путь озарится? Станет ли ветер вздымать непокорные волны, – Что мне до бури, до рифов да камней подводных, – Если с тобою всегда умереть я готова, Если с тобою и гибель была бы блаженством!
Штормовая
Николай Николаевич Асеев
Непогода моя жестокая, не прекращайся, шуми, хлопай тентами и окнами, парусами, дверьми. Непогода моя осенняя, налетай, беспорядок чини,— в этом шуме и есть спасение от осенней густой тишины. Непогода моя душевная — от волны на волну прыжок,— пусть грозит кораблю крушение, хорошо ему и свежо. Пусть летит он, врывая бока свои в ледяную тугую пыль, пусть повертывается, показывая то корму, то бушприт, то киль. Если гибнуть — то всеми мачтами, всем, что песня в пути дала, разметав, как снасти, все начатые и неоконченные дела. Чтоб наморщилась гладь рябинами, чтобы путь кипел добела, непогода моя любимая, чтоб трепало вкось вымпела. Пусть грозит кораблю крушение, он осилил крутой прыжок,— непогода моя душевная, хорошо ему и свежо!
Дождь
Николай Степанович Гумилев
Сквозь дождём забрызганные стёкла Мир мне кажется рябым; Я гляжу: ничто в нём не поблёкло И не сделалось чужим. Только зелень стала чуть зловещей, Словно пролит купорос, Но зато рисуется в ней резче Круглый куст кровавых роз. Капли в лужах плещутся размерней И бормочут свой псалом, Как монашенки в часы вечерни Торопливым голоском. Слава, слава небу в тучах чёрных! То — река весною, где Вместо рыб стволы деревьев горных В мутной мечутся воде. В гиблых омутах волшебных мельниц Ржанье бешеных коней, И душе, несчастнейшей из пленниц, Так и легче и вольней.
Дождичек
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, веселый дождь осенний, Вечный — завтра и вчера! Все беспечней, совершенней Однозвучная игра.Тучны, грязны и слезливы, Оседают небеса. Веселы и шепотливы Дождевые голоса.О гниеньи, разложеньи Все твердят — не устают, О всеобщем разрушеньи, Умирании поют.О болезни одинокой, О позоре и скорбях Жизни нашей темноокой, Где один властитель — Страх.И, пророчествам внимая, Тупо, медленно живу, Равнодушно ожидая Их свершенья наяву.Помню, было слово: крылья… Или брежу? Все равно! Без борьбы и без усилья Опускаюсь я на дно.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.