Вечер
Вечер. Может быть, последний Пустозвонный вечер мой. Я давно топчусь в передней, — Мне давно пора домой.
В горле тошнотворный шарик, Смерти вкус на языке, Электрический фонарик, Как звезда, горит в руке.
Как звезда, что мне светила, Путеводно предала, Предала и утопила В Средиземных волнах зла.
Похожие по настроению
Вечер
Алексей Апухтин
Окно отворено… Последний луч заката Потух… Широкий путь лежит передо мной; Вдали виднеются рассыпанные хаты; Акации сплелись над спящею водой; Всё стихло в глубине разросшегося сада… Порой по небесам зарница пробежит; Протяжный звук рогов скликает с поля стадо И в чутком воздухе далеко дребезжит. Яснее видит ум, свободней грудь трепещет, И сердце, полное сомненья, гонит прочь… О, скоро ли луна во тьме небес заблещет И трепетно сойдет пленительная ночь!..
Вечером
Анна Андреевна Ахматова
Звенела музыка в саду Таким невыразимым горем. Свежо и остро пахли морем На блюде устрицы во льду. Он мне сказал: «Я верный друг!» И моего коснулся платья. Так не похожи на объятья Прикосновенья этих рук. Так гладят кошек или птиц, Так на наездниц смотрят стройных… Лишь смех в глазах его спокойных Под легким золотом ресниц. А скорбных скрипок голоса Поют за стелющимся дымом: «Благослови же небеса — Ты в первый раз одна с любимым».
Вечер
Борис Корнилов
Гуси-лебеди пролетели, Чуть касаясь крылом воды, Плакать девушки захотели От неясной ещё беды. Прочитай мне стихотворенье, Как у нас вечера свежи, К чаю яблочного варенья Мне на блюдечко положи. Отчаёвничали, отгуляли, Не пора ли, родная, спать, — Спят ромашки на одеяле, Просыпаются ровно в пять. Вечер тонкий и комариный, Погляди, какой расписной, Завтра надо бы за малиной, За пахучею, за лесной. Погуляем ещё немного, Как у вас вечера свежи! Покажи мне за ради бога, Где же Керженская дорога, Обязательно покажи. Постоим под синей звездою. День ушёл со своей маетой. Я скажу, что тебя не стою, Что тебя называл не той. Я свою называю куклой — Брови выщипаны у ней, Губы крашены спелой клюквой, А глаза синевы синей. А душа — я души не знаю. Плечи тёплые хороши. Земляника моя лесная, Я не знаю её души. Вот уеду. Святое слово, Не волнуясь и не любя, От Ростова до Бологого Буду я вспоминать тебя. Золотое твоё варенье, Кошку рыжую на печи, Птицу синего оперения, Запевающую в ночи.
Вечер
Дмитрий Мережковский
Посвящ. С. Я. Надсону Говорят и блещут с вышины Зарей рассыпанные розы На бледной зелени березы, На темном бархате сосны. По красной глине с тощим мохом Бреду я скользкою тропой; Струится вечер надо мной Благоуханным, теплым вздохом. Поникнув, дремлют тростники; Сверкает пенистой пучиной, Разбито вдребезги плотиной Стекло прозрачное реки. Колосья зреющего хлеба Глядят с обрыва на меня; Там колья ветхого плетня Чернеют на лазури неба… Уж пламень меркнувшего дня Бледней, торжественней и тише… Он подымается все выше… Погибший день, ты был ничтожен И пуст, и мелочно-тревожен; За что ж на тихий твой конец Самой природою возложен Такой блистательный венец?
Ночь
Эдуард Багрицкий
Уже окончился день, и ночь Надвигается из-за крыш… Сапожник откладывает башмак, Вколотив последний гвоздь. Неизвестные пьяницы в пивных Проклинают, поют, хрипят, Склерозными раками, желчью пивной Заканчивая день… Торговец, расталкивая жену, Окунается в душный пух, Свой символ веры — ночной горшок Задвигая под кровать… Москва встречает десятый час Перезваниванием проводов, Свиданьями кошек за трубой, Началом ночной возни… И вот, надвинув кепи на лоб И фотогеничный рот Дырявым шарфом обмотав, Идет на промысел вор… И, ундервудов траурный марш Покинув до утра, Конфетные барышни спешат Встречать героев кино. Антенны подрагивают в ночи От холода чуждых слов; На циферблате десятый час Отмечен косым углом… Над столом вождя — телефон иссяк, И зеленое сукно, Как болото, всасывает в себя Пресспапье и карандаши… И только мне десятый час Ничего не приносит в дар: Ни чая, пахнущего женой, Ни пачки папирос. И только мне в десятом часу Не назначено нигде — Во тьме подворотни, под фонарем — Заслышать милый каблук… А сон обволакивает лицо Оренбургским густым платком; А ночь насыпает в мои глаза Голубиных созвездии пух. И прямо из прорвы плывет, плывет Витрин воспаленный строй: Чудовищной пищей пылает ночь, Стеклянной наледью блюд… Там всходит огромная ветчина, Пунцовая, как закат, И перистым облаком влажный жир Ее обволок вокруг. Там яблок румяные кулаки Вылазят вон из корзин; Там ядра апельсинов полны Взрывчатой кислотой. Там рыб чешуйчатые мечи Пылают: «Не заплати! Мы голову — прочь, мы руки — долой! И кинем голодным псам!» Там круглые торты стоят Москвой В кремлях леденцов и слив; Там тысячу тысяч пирожков, Румяных, как детский сад, Осыпала сахарная пурга, Истыкал цукатный дождь… А в дверь ненароком: стоит атлет Средь сине-багровых туш! Погибшая кровь быков и телят Цветет на его щеках… Он вытянет руку — весы не в лад Качнутся под тягой гирь, И нож, разрезающий сала пласт, Летит павлиньим пером. И пылкие буквы МСПО Расцветают сами собой Над этой оголтелой жратвой (Рычи, желудочный сок!)… И голод сжимает скулы мои, И зудом поет в зубах, И мыльною мышью по горлу вниз Падает в пищевод… И я содрогаюсь от скрипа когтей, От мышьей возни хвоста, От медного запаха слюны, Заливающего гортань… И в мире остались — одни, одни, Одни, как поход планет, Ворота и обручи медных букв, Начищенные огнем! Четыре буквы: МСПО, Четыре куска огня: Это — Мир Страстей, Полыхай Огнем! Это- Музыка Сфер, Паря Откровением новым! Это — Мечта, Сладострастье, Покои, Обман! И на что мне язык, умевший слова Ощущать, как плодовый сок? И на что мне глаза, которым дано Удивляться каждой звезде? И на что мне божественный слух совы, Различающий крови звон? И на что мне сердце, стучащее в лад Шагам и стихам моим?! Лишь поет нищета у моих дверей, Лишь в печурке юлит огонь, Лишь иссякла свеча, и луна плывет В замерзающем стекле…
Вечерний звон
Иван Козлов
Вечерний звон, вечерний звон! Как много дум наводит он О юных днях в краю родном, Где я любил, где отчий дом, И как я, с ним навек простясь, Там слушал звон в последний раз! Уже не зреть мне светлых дней Весны обманчивой моей! И сколько нет теперь в живых Тогда веселых, молодых! И крепок их могильный сон; Не слышен им вечерний звон. Лежать и мне в земле сырой! Напев унывный надо мной В долине ветер разнесет; Другой певец по ней пройдет, И уж не я, а будет он В раздумье петь вечерний звон!
Я, весь измученный тяжелою работой
Иван Суриков
Я, весь измученный тяжелою работой, Сижу в ночной тиши, окончив труд дневной. Болит моя душа, истерзана заботой, И ноет грудь моя, надорвана тоской.Проходит жизнь моя темно и безотрадно; Грядущее мое мне счастья не сулит, И то, к чему я рвусь душой моей так жадно, Меня едва ли чем отрадным подарит.Мне суждено всегда встречать одни лишенья Да мучиться в душе тяжелою тоской, И думать об одном, что все мои стремленья Бесплодно пропадут, убиты жизни тьмой.Суровых, тяжких дней прожито мной довольно, И много сил души истрачено в борьбе, — И дума горькая встает в душе невольно: За трату этих сил — что добыл я себе?Одно бесцветное, пустое жизни поле, Где не на чем кругом очей остановить, — И. жаждою томясь, грустишь о горькой доле, Что нечем жажды той душевной утолить.И голову в тоске на грудь невольно склонить, И жизни в этот час не рад я, как врагу, И горькую слезу в ночной тиши уронишь… Зачем из этой тьмы я выйти не могу?
Свет вечерний
Константин Бальмонт
Твой вечер настанет, и вместо всемирности вольного света, За Солнцем погасшим, затеплишь ты в тесном покое свечу. Твой вечер настанет. Кончается лето. За летом? За осенью? Что там? Молчу. Мы любим, хотя нам и жутко от тени, Мы любим законченность комнат знакомых с узором немых половиц. Крыльцо на запоре. Не хрустнут ступени. Немые! Дрожат на стене, как живые, Отраженья движений. И в странном, в каком-то церковном сближеньи сочетаются бледности лиц. Без звука веселий, Глаза утопают в глазах. Что скрыто в их безднах? В них духи сейчас пролетели? В них омут печали? В них сказка свидания? Страх? Никто не придет к вам. На версты кругом закрутились завей метели. Не плачь и не бойся. В затеях-завеях мы тонем, но светим, как звезды в ночах.
Догорает мой светильник
Константин Фофанов
Догорает мой светильник. Всё стучит, стучит будильник, Отбивая дробь минут; Точно капли упадают В бездну вечности — и тают,- И опять, опять живут! Ночь морозна. Небо звездно, Из него мерцает грозно Вечность мудрая сама. Сад в снегу, беседка тоже, И горит в алмазной дрожи Темных елок бахрома…
Поздно
Владислав Ходасевич
Я задумался. Очнулся. Колокольный звон! В церковь, к свечкам, к темным ликам Грустно манит он. Поздно, поздно. В церкви пусто. То последний звон. Сердцу хочется больного, Сердцу внятен стон. Слишком поздно. Свечи гаснут. Кто всегда — один, Тот забыл, что в церкви — радость, Он — как блудный сын. Я хочу назад вернуться, На колени пасть! Боже, Боже! Дом Твой кроток,- Надо мною — власть! Я в тюрьме своих исканий. Призраки плывут, И грозят, и манят, манят, Паутину ткут! Слишком поздно. В темной бездне Я ослеп и сгнил… Будет стыдно выйти к свету — И не хватит сил.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.