То, о чем искусство лжет
То, о чем искусство лжет, Ничего не открывая, То, что сердце бережет — Вечный свет, вода живая…Остальное пустяки. Вьются у зажженной свечки Комары и мотыльки, Суетятся человечки, Умники и дураки.
Похожие по настроению
Неразгаданная истина
Алексей Кольцов
(Дума) Целый век я рылся В таинствах вселенной, До седин учился Мудрости священной. Все века былые С новыми поверил; Чудеса земные Опытом измерил. Мелкие причины Тешились людями; Карлы-властелины Двигали мирами. Райские долины Кровью обливались; Карлы-властелины В бездну низвергались. Где пройдёт коварство С злобою людскою, Там, в обломках, царство Зарастёт травою… Племена другие На них поселятся; Города большие Людьми разродятся. Сторона пустая Снова зацарюет, И жизнь молодая Шумно запирует! Подсеку ж я крылья Дерзкому сомненью, Прокляну усилья К тайнам провиденья! Ум наш не шагает Мира за границу; Наобум мешает С былью небылицу.
Современные заметки
Алексей Жемчужников
1 О честиОн, честь дворянскую ногами попирая, Сам родом дворянин по прихоти судьбы, В ворота ломится потерянного рая, Где грезятся ему и розги, и рабы.2 О правдивостиВсе тайны — наголо! Все души — нараспашку!.. Так люди не были правдивы никогда. Но можно маску снять; зачем снимать рубашку? Пусть лицемерья нет; зачем же нет стыда? Что ж! Просто ль их теснят приличные одежды? Иль представляются им выше наконец: Гонитель знания — стыдливого невежды, И робкого льстеца — отъявленный подлец?3 О правдеДрузьям бесстыдным лжи — свет правды ненавистен. И вот они на мысль, искательницу истин, Хотели б наложить молчания печать — И с повелением — безропотно молчать!4 О приличииЧернить особенно людей он честных хочет. Блудница трезвая, однако, не порочит Нахально женщину за то лишь, что она — И мать хорошая, и честная жена. Вот только где теперь встречаются примеры, Как и в бесстыдности блюдется чувство меры.5 О духовной скудостиДля творческих идей дух времени — препона; От лучших замыслов получится урод. Из мрамора резцом ваяют Аполлона, Но разве вылепишь его из нечистот?
Сомнение
Аполлон Николаевич Майков
Пусть говорят: поэзия — мечта, Горячки сердца бред ничтожный, Что мир ее есть мир пустой и ложный, И бледный вымысл — красота; Пусть нет для мореходцев дальных Сирен опасных, нет дриад В лесах густых, в ручьях кристальных Золотовласых нет наяд; Пусть Зевс из длани не низводит Разящей молнии поток И на ночь Гелиос не сходит К Фетиде в пурпурный чертог; Пусть так! Но в полдень листьев шепот Так полон тайны, шум ручья Так сладкозвучен, моря ропот Глубокомыслен, солнце дня С такой любовию приемлет Пучина моря, лунный лик Так сокровен, что сердце внемлет Во всем таинственный язык; И ты невольно сим явленьям Даруешь жизни красоты, И этим милым заблужденьям И веришь и не веришь ты!
Не поверь лукавой лжи
Федор Сологуб
Не поверь лукавой лжи, Не тужи, не ворожи, Покоряйся. Что пропало, не вернёшь, Ждёшь чего, то, верно, ложь, Не прельщайся. Краток праздник бытия. Жизнь твоя и не твоя, — Наслаждайся.
Знаю, ложь все
Георгий Иванов
Знаю — ложь все, что раньше было, Нет, не верю пустому сну. Все минувшее разлюбило, Сердце знает радость одну.Это выцветшее небо наше, Эти чахлые острова. Под лучами Господней Чаши Склонена моя голова.И чего мне бояться, право, Не амур и не жалкий лук. Вся любовь, вся тоска, вся слава В очертаниях этих рук.Ты свободна — люби иль мучай, Улыбайся иль отрави, Все редеют, редеют тучи В незакатном небе любви.
Белый
Игорь Северянин
В пути поэзии,— как бог, простой И романтичный снова в очень близком, Он высится не то что обелиском, А рядовой коломенской верстой. В заумной глубине своей пустой — Он в сплине философии английском, Дивящий якобы цветущим риском. По существу, бесплодный сухостой... Безумствующий умник ли он или Глупец, что даже умничать не в силе — Вопрос, где нерассеянная мгла. Но куклу заводную в амбразуре Не оживит ни золото лазури, Ни переплеск пенснэйного стекла...
Девиз Таинственной похож
Иннокентий Анненский
Девиз Таинственной похож На опрокинутое 8: Она — отраднейшая ложь Из всех, что мы в сознаньи носим.В кругу эмалевых минут Ее свершаются обеты, А в сумрак звездами блеснут Иль ветром полночи пропеты. Но где светил погасших лик Остановил для нас теченье, Там Бесконечность — только миг, Дробимый молнией мученья. В качестве загл. — математический знак бесконечности. В кругу эмалевых минут Имеется в виду эмалевый циферблат часов.
Сквозь музыку и радость встречи
Ирина Одоевцева
Сквозь музыку и радость встречи Банально-бальный разговор — Твои сияющие плечи, Твой романтично-лживый взор.Какою нежной и покорной Ты притворяешься теперь!Над суетою жизни вздорной, Ты раскрываешь веер черный, Как в церковь открывают дверь.
Художник
Константин Бальмонт
Я не был никогда такой, как все. Я в самом детстве был уже бродяга, Не мог застыть на узкой полосе. Красив лишь тот, в ком дерзкая отвага, И кто умён, хотя бы ум его — Ум Ричарда, Мефисто, или Яго. Всё в этом мире тускло и мертво, Но ярко себялюбье без зазренья: Не видеть за собою — никого! Я си́лен жёстким холодом презренья, В пылу страстей я правлю их игрой, Под веденьем ума — всё поле зренья. Людишки — мошки, славный пёстрый рой, Лови себе светлянок для забавы, На лад себя возвышенный настрой. Люби любовь, лазурь, цветы, и травы, А если истощишь восторг до дна, Есть хохот с верным действием отравы. Лети-ка прочь, ты в мире не одна, Противна мне банальность повторений, Моя душа для жажды создана. Не для меня законы, раз я гений. Тебя я видел, так на что мне ты? Для творчества мне нужно впечатлений. Я знаю только прихоти мечты, Я всё предам для счастья созиданья Роскошных измышлений красоты. Мне нравится, что в мире есть страданья, Я их сплетаю в сказочный узор, Влагаю в сны чужие трепетанья. Обманы, сумасшествие, позор, Безумный ужас — всё мне видеть сладко, Я в пышный смерч свиваю пыльный сор. Смеюсь над детски-женским словом — гадко, Во мне живёт злорадство паука, В моих глазах — жестокая загадка. О, мудрость мирозданья глубока, Прекрасен вид лучистой паутины, И даже муха в ней светло́ звонка. Белейшие цветы растут из тины, Червонней всех цветов на плахе кровь, И смерть — сюжет прекрасный для картины. Приди — умри — во мне воскреснешь вновь.
Вопрос искусства для искусства
Петр Вяземский
Вопрос искусства для искусства Давно изношенный вопрос; Другие взгляды, мненья, чувства Дух современный в жизнь занес.Теперь черед другим вопросам, И, от искусства отрешась, Доносом из любви к доносам Литература занялась.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.