Стансы
1Ах, небосклон светлее сердолика: Прозрачен он и холоден и пуст. Кровавится среди полей брусника Как алость мертвых уст. Минорной музыкой звучат речные струи, Скользят над влагой тени лебедей, А осени немые поцелуи Все чаще, все больней.
2Маскарад был давно, давно окончен, Но в темном зале маски бродили, Только их платья стали тоньше: Точно из дыма, точно из пыли. Когда на рассвете небо оплыло, Они истаяли, они исчезли. Осеннее солнце, взойдя, озарило Бледную девочку, спящую в кресле.
Похожие по настроению
Стансы (Ты мне велишь пылать душою)
Александр Сергеевич Пушкин
Ты мне велишь пылать душою: Отдай же мне минувши дни,. И мой рассвет соедини С моей вечернею зарею! Мой век невидимо проходит, Из круга смехов и харит Уж время скрыться мне велит И за руку меня выводит. Пред ним смириться должно нам. Кто применяться не умеет Своим пременчивым годам, Тот горесть их одну имеет. Счастливцам резвым, молодым Оставим страсти заблужденья; Живем мы в мире два мгновенья — Одно рассудку отдадим. Ужель навек вы убежали, Любовь, мечтанья первых дней —» Вы, услаждавшие печали Минутной младости моей? Нам должно дважды умирать: Проститься с сладостным мечтаньем Вот смерть ужасная страданьем! Что значит после не дышать? На сумрачном моем закате, Среди вечерней темноты, Так сожалел я об утрате Обманов сладостной мечты. Тогда на голос мой унылый Мне дружба руку подала, Она любви подобна милой В одной лишь нежности была. Я ей принес увядши розы Веселых юношества дней И вслед пошел, но лил я слезы, Что мог идти вослед лишь ей!
Станс
Александр Петрович Сумароков
Сам себя я ненавижу, Не страшуся ничего; Окончания не вижу Я страданья моего. Сердце стонет, Взор мой тонет Во слезах и день и ночь. Дух томится, Солнце тьмится, В полдень убегая прочь.Скройся, солнце, ты навеки, Скройся, солнце, от меня! Проливайтеся, слез реки, Горький ток из глаз гоня! Я несчастен, Всем причастен Мукам, кои в свете есть! Все имею; Не умею Более терзанья несть.Разрываются все члены, И теснится грудь моя. Я не зрю бедам премены И не жду уже ея. И такою Злой тоскою Во отчаянье введен, Что я люту Ту минуту Проклинаю, как рожден.Во стенании и плаче Я еще тужу о том, И тужу всего я паче, Что родился не скотом; Кроме славы, Все б забавы Были в области моей. Гнанный псами, Я б лесами Сокрывался от людей.Ах, а ныне где сокрыться От злодеев я могу? Разве в землю мне зарыться, Коль от них не убегу? Иль, о горе! В бурно море Мне низвергнуться к водам И в пучине, В сей кручине, Обрести конец бедам!Что во славе, коль покою Я не вижу никогда, И несносною тоскою Я терзаюся всегда? Что в отраду, Мне в награду, Вечной славы ожидать Тьмы в утробе, Мне во гробе, Коей вечно не видать?Поспешай, драгая вечность, Узы ты мои претерть! И в покойну бесконечность Воведи меня ты, смерть! Сердцу больно, Так довольно Злому счастию служить. Если в скуке Жить и в муке, Так на что на свете жить?О тебе одной болею, Дорогая, тя любя, И тебя одной жалею. Я жалею лишь тебя. Я крушуся, Что лишуся Я любезной навсегда, И судьбою Я с тобою Не увижусь никогда.
Осень
Александр Востоков
Гонимы сильным ветром, мчатся От моря грозны облака, И башни Петрограда тмятся, И поднялась река. А я, в спокойной лежа сени, Забвеньем сладостным объят, Вихрь свищущ слышу, дождь осенний, Биющий в окна град. О как влияние погоды Над нами действует, мой друг! Когда туманен лик природы, Мой унывает дух. Но буря паки отвлекает Меня теперь от грустных дум; К великим сценам возбуждает, Свой усугубив шум. Не зрю ль в восторге: Зевс дождливый, Во влагу небо претворя, С власов и мышц водоточивых Шумящи льет моря? Меж тем к Олимпу руки вздела От наводняемых холмов Столповенчанная Цибела, Почтенна мать богов. В глубоком сокрушенье зрится, В слезах и в трепете она; Ее священна колесница В водах погружена: Впряженны в ону львы ретивы Студеный терпят дождь и град; Глаза их блещут, всторглись гривы, Хвосты в бока разят. Но дождь шумит, и ветры дуют Из сильнодышащих устен; Стихии борются, бунтуют, О ужас! — о Дойен! Изящного жрецы священны, Художник, музыкант, поэт! О, будьте мной благословенны! В вас дух богов живет. Стократно в жизни сей печальной Благодарить мы вас должны; Вы мир физический, моральной Перерождать сильны. Мой друг! да будет и пред нами Раскрыта книга естества: Прочтем душевными очами В ней мысли Божества. Прочтем, и будем исполняться Святым ученьем книги той, Дабы не мог поколебаться Наш дух напастью злой. Как бурных волн удар приемлет Невы гранитный, твердый брег (Их шум смятенный слух мой внемлет, Обратный зрю их бег), — Так праведник, гонимый роком, В терпенье облачен стоит; Средь бурь, в волнении жестоком, Он тверд, как сей гранит. Смотри, Теон, как все горюет! Все чувствует зимы приход; Зефир цветков уж не целует, И вихрь сшиб с древа плод. Смотри, как ветви обнаженны Гнет ветер на древах, Теон! Не слышится ль во пне стесненный Гамадриадин стон?.. Лишь, кровля вранов, зеленеет Уединенна сосна там; Все блекнет, рушится, мертвеет Готовым пасть снегам. О, сетуйте леса, стенайте; Морозами дохнет зима! Из устьев реки утекайте: Вас льдом скует она! Но трон ее растает снова Как придет милая весна; Совлекшись снежного покрова, Воспрянет все от сна. И обновится вид природы И в рощах птички запоют. В брегах веселых Невски воды, Сверкая, потекут. Тогда с тобой, Теон любезный, Пойдем мы на поле гулять! Оставим скучный город, тесный, Чтоб свежестью дышать. Тогда примите, о Дриады, Под тень древес поэтов вы — Воспеть весну среди прохлады, На берегах Невы!
Осень
Дмитрий Мережковский
Из Бодлэра Я люблю ваши нежно-зеленые глазки; Но сегодня я горьким предчувствием полн: Ни камин в будуаре, ни роскошь, ни ласки Не заменят мне солнца, лазури и волн. Но каков бы я ни был, как мать, пожалейте И простите меня, будьте милой сестрой И угрюмого, злого любовью согрейте, Как осеннее небо вечерней зарей. Труд недолгий… Я знаю: могила немая Ждет… О, дайте же, дайте под желтым лучом Сентября золотого, про май вспоминая, Мне на ваши колени поникнуть челом.
Стансы
Евгений Абрамович Боратынский
Судьбой наложенные цепи Упали с рук моих, и вновь Я вижу вас, родные степи, Моя начальная любовь. Степного неба свод желанный, Степного воздуха струи, На вас я в неге бездыханной Остановил глаза мои. Но мне увидеть было слаще Лес на покате двух холмов И скромный дом в садовой чаще — Приют младенческих годов. Промчалось ты, златое время! С тех пор по свету я бродил И наблюдал людское племя И, наблюдая, восскорбил. Ко благу пылкое стремленье От неба было мне дано; Но обрело ли разделенье, Но принесло ли плод оно?.. Я братьев знал; но сны младые Соединили нас на миг: Далече бедствуют иные, И в мире нет уже других. Я твой, родимая дуброва! Но от насильственных судьбин Молить хранительного крова К тебе пришел я не один. Привел под сень твою святую Я соучастницу в мольбах — Мою супругу молодую С младенцем тихим на руках. Пускай, пускай в глуши смиренной, С ней, милой, быт мой утая, Других урочищей вселенной Не буду помнить бытия. Пускай, о свете не тоскуя, Предав забвению людей, Кумиры сердца сберегу я Одни, одни в любви моей.
Вечерние строфы
Георгий Иванов
Месяц стал над белым костелом, Старый сад шепнул мне: «Усни»… Звезды вечера перед Божьим престолом Засветили тихие огни.И плывут кружевные туманы, Белым флером все заволокли. Я иду сквозь нежный сумрак, пьяный Тонким дыханием земли.Мной владеет странная истома, Жаля душу, как прожитые дни. Шелест сада грустно-знакомый Неотступно шепчет: «Усни»…
Стансы
Иван Козлов
Настала тень осенней длинной ночи. Крушился я, страданьем утомлен, Искали сна мои печальны очи, Но их давно покинул сладкий сон.И я летал в дали, душою зримой: Младые дни мелькали предо мной В своей красе невозвратимой И с мрачной их внезапною грозой.Но сердце вдруг мечтою возвышенной В груди моей кипит, оживлено, С тревогой дум, надеждой примиренной, Подумал я: несчастье… что оно?Оно — гигант, кругом себя бросая Повсюду страх, и ноги из свинца, Но ярче звезд горит глава златая И дивный блеск от светлого лица.Подавлен тот свинцовыми ногами, Пред грозным кто от ужаса падет, Но, озарен, блестит его огнями, Кто смело взор на призрак возведет.За тяжкий крест получит он замену: Забытый гость счастливцами земли Душой поймет священной дружбы цену И жар святой, таинственной любви.Его удел — живые впечатленья, Житейским сном уж грудь не стеснена, В слезах своих найдет он наслажденья, — Страдальца жизнь высокого полна.Так пыл мечты в прозе красу вам кажет, Быстрее путь в час бури по волнам, — И сколько тайн прекрасных горе окажет Тому, чей дух стремится к небесам!В его душе звук совести яснее, Луч правды чист и бледен страх людской: Он думает, он чувствует сильнее, — Не узником он прихоти мирской.Летучий вихрь равно в полях разносит Ковыль-траву и розовый листок, И якоря, увы! никто не бросит В сияющий, но бурный жизни ток.О жизнь! теки: не страшен мрак могилы Тому, кто здесь молился и страдал, Кто, против бед стремя душевны силы, Не смел роптать, любил и уповал.
Осень
Константин Фофанов
Уж холодом веет осенним, И мнится, вершины шумят: Мы плащ зеленеющий сменим На ярко пурпурный наряд.И мнится — цветы, увядая, Друг другу прощальный поклон Шлют, молча головки склоняя, Как в день роковых похорон.И вечер осенний так кроток, И грусть его сердцу мила, Как свет из больничных решеток, Как дыма кадильного мгла.Природа устала, — и скоро Ко сну ее склонит недуг, Но жизнь суетная для взора, Для сердца все то же вокруг.Со стуком проехали дровни, На улице стало темней, — И запах кофейной жаровни Пахнул из открытых сеней.Там цепь фонарей потонула В дали, отуманенной сном, Там ранняя лампа мелькнула В окне красноватым пятном.И в темной аллее бульвара Под вечер разлуки немой Гуляет унылая пара, Шумя несметенной листвой.
Пародии на русских символистов
Владимир Соловьев
[B]1[/B] Горизонты вертикальные В шоколадных небесах, Как мечты полузеркальные В лавровишенных лесах. Призрак льдины огнедышащей В ярком сумраке погас, И стоит меня не слышащий Гиацинтовый пегас. Мандрагоры имманентные Зашуршали в камышах, А шершаво-декадентные Вирши в вянущих ушах. [B]2[/B] Над зеленым холмом, Над холмом зеленым, Нам влюбленным вдвоем, Нам вдвоем влюбленным Светит в полдень звезда, Она в полдень светит, Хоть никто никогда Той звезды не заметит. Но волнистый туман, Но туман волнистый, Из лучистых он стран, Из страны лучистой, Он скользит между туч, Над сухой волною, Неподвижно летуч И с двойной луною. [B]3[/B] На небесах горят паникадила, А снизу — тьма. Ходила ты к нему иль не ходила? Скажи сама! Но не дразни гиену подозренья, Мышей тоски! Не то смотри, как леопарды мщенья Острят клыки! И не зови сову благоразумья Ты в эту ночь! Ослы терпенья и слоны раздумья Бежали прочь. Своей судьбы родила крокодила Ты здесь сама, Пусть в небесах горят паникадила, — В могиле — тьма.
Стансы
Владислав Ходасевич
Во дни громадных потрясений Душе ясней, сквозь кровь и боль, Неоцененная дотоль Вся мудрость малых поучений.Доволен малым будь! Аминь! Быть может, правды нет мудрее, Чем та, что вот сижу в тепле я И дым над трубкой тих и синь. Глупец глумленьем и плевком Ответит на мое признанье, Но высший суд и оправданье — На дне души, во мне самом. Да! малое, что здесь, во мне, И взрывчатей, и драгоценней, Чем всё величье потрясений В моей пылающей стране. И шепчет гордо и невинно Мне про стихи мои мечта, Что полновесна и чиста Их «золотая середина»!
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.