Песня у веретена
Я помню дом родной И рощу и откос, Где каждою весной Справлялся праздник розДавно ль, скажите мне, Июль глядел в окно, Жужжало в тишине Мое веретено?И жизнь была тиха, И летний воздух свеж… Давно ли жениха Я провожала в Льеж!И вот — повсюду кровь, Туман пороховой. А ты, моя любовь, Вернешься ли домой?Иль скоро будет весть, Что ты погиб в бою, За правду и за честь, За родину свою. Погиб ты или нет, — Но, Боже, я не лгу, Даю себе обет Бороться, как могу. Я молода, сильна, А Бельгия в крови. — Родимая страна, Меня благослови!
Похожие по настроению
Лебединая песня
Евгений Агранович
Просто крылья устали, А в долине война… Ты отстанешь от стаи, Улетай же одна. И не плачь, я в порядке, Прикоснулся к огню… Улетай без оглядки, Я потом догоню. Звезды нас обманули, Дым нам небо закрыл. Эта подлая пуля Тяжелей моих крыл. Как смеркается, Боже, Свет последнего дня… Мне уже не поможешь, Улетай без меня. До креста долетели, Ты — туда, я — сюда. Что имеем — поделим, И прощай навсегда. Каждый долю вторую Примет в общей судьбе: Обе смерти — беру я, Обе жизни — тебе. Ждать конца тут не надо. Нет, пока я живу — Мой полет и отраду Уноси в синеву. Слышишь — выстрелы ближе? Видишь — вспышки огня? Я тебя ненавижу. Улетай без меня.
Песня кружевницы
Георгий Иванов
Кружевницей я была, Кружево плела. — Я над жизнью не мудрила, Друга милого любила, Да беда пришла. Как всегда — встает луна, Тянет с моря ветром свежим… Только друг убит под Льежем. Милая страна Вся разорена. Ты плыви, луна, над морем… Как-нибудь управлюсь с горем. Не сбегу я и не спрячусь, — Плакать — уж потом наплачусь, А теперь — вперед, Родина зовет. Милый, ты меня поймешь? Я возьму отцовский нож, Штуцер вычищу старинный. До Намюра — путь не длинный, — Там теперь враги… Боже, помоги!
Забава безумных
Игорь Северянин
Война им кажется забавой, Игрой, затеей шалуна. А в небе бомбою кровавой Летящая творит луна Солдата липою корявой И медью — злато галуна. И Бельгию уж не луна ли Хотела превратить в отэль, Где б их не только не прогнали, А приготовили постель И накормили, как едва ли Кормили злаки их земель. А герцогство Аделаиды С его заманчивым мостом Какие открывало виды! Но стал автомобиль крестом На том мосту, — и панихиды Звучат на их пути пустом. И Льеж сражен, и близко Сена. Над Notre-Dame аэроплан Кощунствует и, в жажде тлена, Бросает бомбы… Рухнул план: Взрыв душ французских, пушек пена, — И враг смятеньем обуян! От сна восставшая Варшава! Ты поступила, как Париж: Когда тевтонская орава Надеялась — ты смертно спишь, — Вздохнула ты, вся — гнев и лава. Смела ее, и снова тишь. Что ж, забавляйтесь! Льет отраду Во всей Вселенной уголки Благая весть: круша преграду, Идут, ловя врага в силки, К Берлину, к Вене и к Царьграду Благочестивые полки!
Молодой певец
Иван Козлов
На брань летит младой певец, Дней мирных бросил сладость; С ним меч отцовский — кладенец, С ним арфа — жизни радость. **«О, песней звонких край родной, Отцов земля святая, Вот в дань тебе меч острый мой, Вот арфа золотая!»** Певец пал жертвой грозных сеч; Но, век кончая юный, Бросает в волны острый меч И звонкие рвет струны. **«Любовь, свободу, край родной, О струны, пел я с вами! Теперь как петь в стране вам той, Где раб звучит цепями?»**
К Бельгии
Максимилиан Александрович Волошин
Со дней последних битв, смывая дом за домом, Все смёл и затопил сорвавшийся бурун. И вот земля твоя: лоскут песчаных дюн Да зарево огней за темным окоемом. Антверпен, Брюж, Брюссель и Льеж — из рук твоих Врагами вырваны и стонут в отдаленье. Твой стерегущий взор не видит их мученья, В руках израненных защиты нет для них. Как жены скорбные, на побережье моря Ты учишься сносить удары ярых гроз, Упорствуешь, молчишь, лия потоки слез, И терпишь до конца, с судьбою гордо споря. Ты, побежденная, безмерно велика! Прекрасна, доблестна, светла, как в те века, Когда венчала честь вождей победных главы И гибнуть стоило и жить во имя славы! На эту пядь земли, где, не закрыв лица, Стоит герой — Король под бурей безвозвратной, Ты собрала солдат — остатки силы ратной, Чтоб здесь трагически бороться до конца. Ты так вознесена своей судьбою славной, Твой подвиг так велик, твой пламень так высок, Что образ твой в сердцах пребудет, одинок, И нет в иных веках тебе по духу равной. Пред этой жертвою что смерть твоих сынов? Пусть Ипр в развалинах, Диксмюд разрушен, пашни Затоплены водой, а труп сожженной башни Огромный высится на фоне вечеров! О, пусть вся родина лишь в этом пепле рдяном, Ее мы любим так, что, ниц упав пред ней, Мы будем целовать страдальный прах камней, Прижмем уста и грудь к ее священным ранам. А если гнусный враг, недобрый выбрав час, Сожжет последний дом, страстей исполнив меру, О Бельгия моя, храни восторг и веру: Земля не умерла — она бессмертна в нас!
Венгерская песнь
Николай Николаевич Асеев
Простоволосые ивы бросили руки в ручьи. Чайки кричали: «Чьи вы?» Мы отвечали: «Ничьи!» Бьются Перун и Один, в прасини захрипев. мы ж не имеем родин чайкам сложить припев. Так развивайся над прочими, ветер, суровый утонченник, ты, разрывающий клочьями сотни любовей оконченных. Но не умрут глаза — мир ими видели дважды мы,— крикнуть сумеют «назад!» смерти приспешнику каждому. Там, где увяли ивы, где остывают ручьи, чаек, кричащих «чьи вы?», мы обратим в ничьих.
Солдатская песня
Николай Алексеевич Заболоцкий
Винтовка в гости прилетела, Винтовка тульского двора. Она садилась на колени И песню грустную вела: «Ты чего грустишь, хозяин, Что ты ручки опустил? Иль тоска тебя заела, Иль задумал о другом?» «Я того грущу, конечно, Что разлука между нас. Когда я гулять имею, Ты единая лежишь. А когда ты гулять имеешь, Я один, как перст, стою. Лишь горьки слёзыньки глотаю Да на дорогу выхожу. А на дороге разны люди Промеж собою говорят: «Сколько жалко пропадает Здесь Калинкина душа»»
Я на подвиг тебя провожала
Василий Лебедев-Кумач
Я на подвиг тебя провожала, Над страною гремела гроза. Я тебя провожала И слезы сдержала, И были сухими глаза. Ты в жаркое дело Спокойно и смело Иди, не боясь ничего! Если ранили друга, Сумеет подруга Врагам отомстить за него! Если ранили друга, Перевяжет подруга Горячие раны его.Там, где кони по трупам шагают, Где всю землю окрасила кровь, — Пусть тебе помогает, От пуль сберегает Моя молодая любовь. Я в дело любое Готова с тобою Идти, не боясь ничего! Если ранили друга, Сумеет подруга Врагам отомстить за него! Если ранили друга, Перевяжет подруга Горячие раны его.
Песня о ветре
Владимир Луговской
Итак, начинается песня о ветре, О ветре, обутом в солдатские гетры, О гетрах, идущих дорогой войны, О войнах, которым стихи не нужны. Идет эта песня, ногам помогая, Качая штыки, по следам Улагая, То чешской, то польской, то русской речью — За Волгу, за Дон, за Урал, в Семиречье. По-чешски чешет, по-польски плачет, Казачьим свистом по степи скачет И строем бьет из московских дверей От самой тайги до британских морей. Тайга говорит, Главари говорят,- Сидит до поры Молодой отряд. Сидит до поры, Стукочат топоры, Совет вершат… А ночь хороша! Широки просторы. Луна. Синь. Тугими затворами патроны вдвинь! Месяц комиссарит, обходя посты. Железная дорога за полверсты. Рельсы разворочены, мать честна! Поперек дороги лежит сосна. Дозоры — в норы, связь — за бугры,- То ли человек шуршит, то ли рысь. Эх, зашумела, загремела, зашурганила, Из винтовки, из нареза меня ранила! Ты прости, прости, прощай! Прощевай пока, А покуда обещай Не беречь бока. Не ныть, не болеть, Никого не жалеть, Пулеметные дорожки расстеливать, Беляков у сосны расстреливать. Паровоз начеку, ругает вагоны, Волокёт Колчаку тысячу погонов. Он идет впереди, атаман удалый, У него на груди фонари-медали. Командир-паровоз мучает одышка, Впереди откос — «Паровозу крышка! А пока поручики пиво пьют, А пока солдаты по-своему поют: «Россия ты, Россия, российская страна! Соха тебя пахала, боронила борона. Эх, раз (и), два (и) — горе не беда, Направо околесица, налево лабуда. Дорога ты, дорога, сибирский путь, А хочется, ребята, душе вздохнуть. Ах, су*ин сын, машина, сибирский паровоз, Куда же ты, куда же ты солдат завез? Ах, мама моя, мама, крестьянская дочь, Меня ты породила в несчастную ночь! Зачем мне, мальчишке, на жизнь начихать? Зачем мне, мальчишке, служить у Колчака? Эх, раз (и), два (и) — горе не беда. Направо околесица, налево лабуда». …Радио… говорят… (Флагов вскипела ярь): «Восьмого января Армией пятой Взят Красноярск!» Слушайте крик протяжный — Эй, Россия, Советы, деникинцы!- День этот белый, просторный, в морозы наряженный, Червонными флагами выкинулся. Сибирь взята в охапку. Штыки молчат. Заячьими шапками Разбит Колчак. Собирайте, волки, Молодых волчат! На снежные иголки Мертвые полки Положил Колчак. Эй, партизан! Поднимай сельчан: Раны зализать Не может Колчак. Стучит телеграф: Тире, тире, точка… Эх, эх, Ангара, Колчакова дочка! На сером снегу волкам приманка: Пять офицеров, консервов банка. «Эх, шарабан мой, американка! А я девчонка да шарлатанка!» Стой! Кто идет? Кончено. Залп!!
Страна Юность
Юлия Друнина
Дайте, что ли, машину Уэлльса — С ходу в Юность я махану: Ни по воздуху, ни по рельсам Не вернуться мне в ту страну. Там, в землянке сутуловатой (Неубитые! Боже мой!), Ветераны войны (Ребята, Не закончившие десятый) Перед боем строчат домой. Там Валерка консервы жарит, Там Сергей на гармошке шпарит. Отчего это перед боем Небо бешено голубое?. Эх, мальчишки, о вас тоскую Двадцать лет, целых двадцать лет! Юность, юность! В страну такую, Как известно, возврата нет. Что из этого? Навсегда Я уставам её верна. Для меня не беда — беда, Потому что за мной — война, Потому что за мной встаёт Тех убитых мальчишек взвод.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.