Овеянный тускнеющею славой

Георгий Иванов

Овеянный тускнеющею славой, В кольце святош, кретинов и пройдох, Не изнемог в бою Орел Двуглавый, А жутко, унизительно издох.Один сказал с усмешкою: «дождался!» Другой заплакал: «Господи, прости…» А чучела никто не догадался В изгнанье, как в могилу, унести.Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звездный кров над головой.

Похожие по настроению

Что за кочевья чернеются…

Александр Одоевский

Что за кочевья чернеются Средь пылающих огней? — Идут под затворы молодцы За святую Русь. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Дикие кони стреножены Дремлет дикий их пастух; В юртах засыпая, узники Видят Русь во сне. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Шепчут деревья над юртами, Стража окликает страж, — Вещий голос сонным слышится С родины святой. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Зыблется светом объятая Сосен цепь над рядом юрт. Звезды светлы, как видения, Под навесом юрт. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Спите, равнины угрюмые! Вы забыли, как поют. Пробудитесь!.. Песни вольные Оглашают вас. Славим нашу Русь, в неволе поем Вольность святую. Весело ляжем живые В могилу за святую Русь.

Путь

Алексей Кольцов

Путь широкий давно Предо мною лежит; Да нельзя мне по нём Ни летать, ни ходить… Кто же держит меня? И что кинуть мне жаль? И зачем до сих пор Не стремлюся я в даль? Или доля моя Сиротой родилась! Иль со счастьем слепым Без ума разошлась! По летам и кудрям Не старик ещё я: Много дум в голове, Много в сердце огня! Много слуг и казны Под замками лежит; И лихой вороной Уж оседлан стоит. Да на путь — по душе — Крепкой воли мне нет, Чтоб в чужой стороне На людей поглядеть; Чтоб порой пред бедой За себя постоять; Под грозой роковой Назад шагу не дать; И чтоб с горем в пиру Быть с весёлым лицом; На погибель идти — Песни петь соловьём!

Раненый орел

Андрей Дементьев

Я к друзьям приехал в гости. Горы, воздух… Синий край. И над быстрой речкой мостик Что твоя дорога в рай. Здесь у речки Утром ранним Мы увидели орла. Кем-то был он подло ранен: В пятнах крови Полкрыла. Не за то ль орёл наказан, Что так верен небесам? Он смотрел зелёным глазом, Полным ненависти к нам. Мы с орлом вернулись к дому, Оказав владыке честь… Всё он понял по-другому, Отказался пить и есть. Мы снесли его к подножью, В голубую круговерть. В небо он взлететь не может, Может рядом умереть. Но, взглянув на нас без гнева, Он поднялся тяжело И пошел пешком на небо, Волоча свое крыло. Шёл орёл осиротело, Клювом мясо рвал с крыла, Будто выклевать хотел он Боль, что тоже в небо шла. Только там он может выжить Иль погибнуть в синеве… Он успел на память вышить Строчку красную в траве.

Под елью изнурённой и громоздкой

Борис Корнилов

Под елью изнурённой и громоздкой, Что выросла, не плача ни о ком, Меня кормили мякишем и соской, Парным голубоватым молоком.Она как раз качалась на пригорке, Природе изумрудная свеча. От мякиша избавленные корки Собака поедала клокоча.Не признавала горести и скуки Младенчества животная пора. Но ель упала, простирая руки, Погибла от пилы и топора.Пушистую траву примяли около, И ветер иглы начал развевать Потом собака старая подохла, А я остался жить да поживать.Я землю рыл, я тосковал в овине, Я голодал во сне и наяву, Но не уйду теперь на половине и до конца как надо доживу.И по чьему-то верному веленью — Такого никогда не утаю — Я своему большому поколенью Большое предпочтенье отдаю.Прекрасные, тяжёлые ребята, — Кто не видал — воочию взгляни, — Они на промыслах Биби-Эйбата, И на пучине Каспия они.Звенящие и чистые, как стёкла, Над ними ветер дует боевой… Вот жалко только, что собака сдохла И ель упала книзу головой.

51

Эдуард Багрицкий

На Колчака! И по тайге бессонной, На ощупь, спотыкаясь и кляня, Бредем туда, где золотопогонный Ночной дозор маячит у огня… Ой, пуля, пой свинцовою синицей! Клыком кабаньим навострися, штык! Удар в удар! Кровавым потом лица Закапаны, и онемел язык! Смолой горючей закипает злоба, Упрись о пень, штыком наддай вперед. А сзади — со звездой широколобой Уже на помощь конница идет. Скипелась кровь в сраженье непрестанном, И сердце улеем поет в дупле; Колчак развеян пылью и туманом В таежных дебрях, по крутой земле. И снова бой. От дымного потопа Не уберечься, не уйти назад, Горячим ветром тянет с Перекопа, Гудит пожар, и пушки голосят. О трудная и тягостная слава! В лиманах едких, стоя босиком В соленом зное, медленном, как лава, Мы сторожим, склонившись над ружьем. И, разогнав крутые волны дыма, Забрызганные кровью и в пыли, По берегам широкошумным Крыма Мы яростное знамя пронесли. И, Перекоп перешагнув кровавый, Прославив молот и гремучий серп, Мы грубой и торжественною славой Своп пятипалый утверждали герб.

Рядовой

Евгений Агранович

Хрупкая мишень, добыча случая – В непроглядном взрывчатом аду Рядовой надеялся на лучшее И ещё пожить имел в виду.Скрёб из котелка он пшёнку горькую, В лужице мочил он сухари, Рвал газетку, засыпал махоркою, А война давала прикурить.И тогда, прикрыв пилоткой темечко, Шёл он в драку, грозный и глухой. Автомат лущил патроны-семечки И плевался медной шелухой.Отсыпался раненый-контуженый, Чуть очнулся – в полк ему пора. «Нас, — шутил, — двенадцать штук на дюжину. Кто мы сеть? Славяне, пехтура».Не таскал в засаленном кармане он Никакой трофейки золотой, И не стал он лично мстить Германии, Только всё пытал: «Когда домой?»…Принимал от баб свои владения, С головешек поднимал колхоз. Где-то пили за его терпение, Он не пил – как раз возил навоз.Пояснял старухе в дни печальные: «Главное, детишки-то растут!» А над ним менялися начальники – Он же оставался на посту.День и ночь мотался словно маятник: Севу, жатве – всё отдай сполна. А пиджак – негнущийся, как памятник – В сундуке скрывает ордена.

Я научился

Георгий Иванов

Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.

Сквозь строй

Константин Бальмонт

Вы меня прогоняли сквозь строй, Вы кричали: «Удвой, и утрой, В десять раз, во сто раз горячей, Пусть узнает удар палачей». Вы меня прогоняли сквозь строй, Вы стояли зловещей горой, И горячею кровью облит, Я еще, и еще, был избить. Но, идя как игрушка меж вас, Я горел, я сгорал, и не гас. И сознаньем был каждый смущен, Что я кровью своей освящен. И сильней, все сильней каждый раз, Вы пугались блистающих глаз. И вы дрогнули все предо мной, Увидав, что меж вас — я иной.

Жизни баловень счастливый

Николай Языков

Жизни баловень счастливый, Два венка ты заслужил; Знать, Суворов справедливо Грудь тебе перекрестил: Не ошибся он в дитяти, Вырос ты — и полетел, Полон всякой благодати, Под знамена русской рати, Горд и радостен и смел. Грудь твоя горит звездами, Ты геройски добыл их В жарких схватках со врагами, В ратоборствах роковых; Воин, смлада знаменитый, Ты еще под шведом был И на финские граниты Твой скакун звучнокопытый Блеск и топот возносил. Жизни бурно-величавой Полюбил ты шум и труд: Ты ходил с войной кровавой На Дунай, на Буг и Прут; Но тогда лишь собиралась Прямо русская война; Многогромная скоплялась Вдалеке — и к нам примчалась Разрушительно-грозна. Чу! труба продребезжала! Русь! тебе надменный зов! Вспомяни ж, как ты встречала Все нашествия врагов! Созови из стран далеких Ты своих богатырей, Со степей, с равнин широких, С рек великих, с гор высоких, От осьми твоих морей! Пламень в небо упирая, Лют пожар Москвы ревет; Златоглавая, святая, Ты ли гибнешь? Русь, вперед! Громче буря истребленья, Крепче смелый ей отпор! Это жертвенник спасенья, Это пламень очищенья, Это Фениксов костер! Где же вы, незванны гости, Сильны славой и числом? Снег засыпал ваши кости! Вам почетный был прием! Упилися еле живы Вы в московских теремах, Тяжелы домой пошли вы, Безобразно полегли вы На холодных пустырях! Вы отведать русской силы Шли в Москву: за делом шли! Иль не стало на могилы Вам отеческой земли! Много в этот год кровавый, В эту смертную борьбу, У врагов ты отнял славы, Ты, боец чернокудрявый, С белым локоном на лбу! Удальцов твоих налетом Ты, их честь, пример и вождь, По лесам и по болотам, Днем и ночью, в вихрь и дождь, Сквозь огни и дым пожара Мчал врагам, с твоей толпой Вездесущ, как божья кара, Страх нежданного удара И нещадный, дикий бой! Лучезарна слава эта, И конца не будет ей; Но такие ж многи лета И поэзии твоей: Не умрет твой стих могучий, Достопамятно-живой, Упоительный, кипучий, И воинственно-летучий, И разгульно-удалой. Ныне ты на лоне мира: И любовь и тишину Нам поет златая лира, Гордо певшая войну. И как прежде громогласен Был ее воинский лад, Так и ныне свеж и ясен, Так и ныне он прекрасен, Полный неги и прохлад.

Как каторжник влачит оковы за собой

Семен Надсон

Как каторжник влачит оковы за собой, Так всюду я влачу среди моих скитаний Весь ад моей души, весь мрак пережитой, И страх грядущего, и боль воспоминаний… Бывают дни, когда я жалок сам себе: Так я беспомощен, так робок я, страдая, Так мало сил во мне в лицо моей судьбе Взглянуть без ужаса, очей не опуская… Не за себя скорблю под жизненной грозой: Не я один погиб, не находя исхода; Скорблю, что я не мог всей страстью, всей душой Служить тебе, печаль родимого народа! Скорблю, что слабых сил беречь я не умел, Что, полон святостью заветного стремленья, Я не раздумывал, я не жил,- а горел, Богатствами души соря без сожаленья; И в дни, когда моя родная сторона Полна уныния, смятенья и испуга,— Чтоб в песне вылиться, душа моя должна Красть редкие часы у жадного недуга. И больно мне, что жизнь бесцельно догорит, Что посреди бойцов — я не боец суровый, А только стонущий, усталый инвалид, Смотрящий с завистью на их венец терновый…

Другие стихи этого автора

Всего: 614

Как древняя ликующая слава

Георгий Иванов

Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?

Я тебя не вспоминаю

Георгий Иванов

Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.

Я не любим никем

Георгий Иванов

Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.

Я научился

Георгий Иванов

Я люблю эти снежные горы

Георгий Иванов

Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.

Я в жаркий полдень разлюбил

Георгий Иванов

Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.

Цвета луны и вянущей малины

Георгий Иванов

Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.

Эмалевый крестик в петлице

Георгий Иванов

Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…

В широких окнах сельский вид

Георгий Иванов

В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.

Хорошо, что нет Царя

Георгий Иванов

Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.

Последний поцелуй холодных губ

Георгий Иванов

Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.

Увяданьем еле тронут

Георгий Иванов

Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.