Мне грустно такими ночами
Мне грустно такими ночами, Когда ни светло, ни темно. И звезды косыми лучами Внимательно смотрят в окно. Глядят миллионные хоры На мир, на меня, на кровать. Напрасно задергивать шторы. Не стоит глаза закрывать. Глядят они в самое сердце, Где усталость, и страх, и тоска. И бьется несчастное сердце, Как муха в сетях паука. Когда же я стану поэтом Настолько, чтоб все презирать, Настолько, чтоб в холоде этом Бесчувственным светом играть?
Похожие по настроению
Грустно смотрю я на жизнь
Алексей Жемчужников
Грустно смотрю я на жизнь, как в окно на ненастную осень… Словно холодный туман, всю природу сокрывший от взора, Нравственной мглы пелена облекает весь мир наш духовный. Разума яркое солнце не может лучом благотворным Эту мглу пронизать и достигнуть до нашей юдоли. Помню: когда-то простор расстилался красиво пред нами; Помню: виднелися нам нас зовущие вдаль горизонты… Ныне ж: взгляну ли вокруг — ничего ниоткуда не видно, Кроме безжизненной, серой, отвсюду нахлынувшей мути. Жизни явленья застыли. Недвижны крылатые мысли. Сердце любить опасается. Замерло вещее слово… Страшно подумать, что жизнью зовется подобие смерти! Жутко, в себя заглянув, сознать, что одни за другими Все отлетели, поблекнув, живые когда-то надежды, Словно в ненастную осень последние с дерева листья!..
Еду я ночью. Темно и угрюмо
Алексей Апухтин
Еду я ночью. Темно и угрюмо Стелется поле кругом. Скучно! Дремлю я. Тяжелые думы Кроются в сердце моем.Вижу я чудные очи… Тоскою Очи исполнены те, Ласково манят куда-то с собою, Ярко горят в темноте.Но на приветливый зов не спешу я… Мысль меня злая гнетет: Вот я приеду; на небе, ликуя, Красное солнце взойдет,А незакатные чудные очи, Полные сил и огня, Станут тускнеть… И суровее ночи Будут они для меня.Сердце опять мне взволнуют страданья, Трепет, смущение, страх; Тихое слово любви и признанья С воплем замрет на устах.И, безотрадно чуя несчастье, Поздно пойму я тогда, Что не подметить мне искры участья В этих очах никогда,Что не напрасно ль в ночи безрассветной Ехал я… в снах золотых, Жаждал их взора, улыбки приветной, Молча любуясь на них?
Вечер душен, ветер воет
Аполлон Григорьев
Вечер душен, ветер воет, Воет пес дворной; Сердце ноет, ноет, ноет, Словно зуб больной. Небосклон туманно-серый, Воздух так сгущён… Весь дыханием холеры, Смертью дышит он. Все одна другой страшнее Грёзы предо мной; Все слышнее и слышнее Похоронный вой. Или нервами больными Сон играет злой? Но запели: «Со святыми, — Слышу, — упокой!» Все сильнее ветер воет, В окна дождь стучит… Сердце ломит, сердце ноет, Голова горит! Вот с постели поднимают, Вот кладут на стол… Руки бледные сжимают На груди крестом. Ноги лентою обвили, А под головой Две подушки положили С длинной бахромой. Тёмно, тёмно… Ветер воет… Воет где-то пес… Сердце ноет, ноет, ноет… Хоть бы капля слёз! Вот теперь одни мы снова, Не услышат нас… От тебя дождусь ли слова По душе хоть раз? Нет! навек сомкнула вежды, Навсегда нема… Навсегда! и нет надежды Мне сойти с ума! Говори, тебя молю я, Говори теперь… Тайну свято сохраню я До могилы, верь. Я любил тебя такою Страстию немой, Что хоть раз ответа стою… Сжалься надо мной. Не сули мне счастье встречи В лучшей стороне… Здесь — хоть звук бывалой речи Дай услышать мне. Взгляд один, одно лишь слово… Холоднее льда! Боязлива и сурова Так же, как всегда! Ночь темна и ветер воет, Глухо воет пес… Сердце ломит, сердце ноет!.. Хоть бы капля слёз!..
Лунный свет
Давид Давидович Бурлюк
Ночь была темнокудрой, А я не поверил в ночь, Я с улыбкою мудрой Зажег восковую свечь, Ночь надела ожерелье Белых крупинок, А я скопидомно жалел ей, Очей своих ИНОК. Ночь построила зимний дворец, А я скитал за оградой, Нитку держал за белый конец, Считал наградой, Я проклинал свою младость, Скверно быть старым… Я шёл наугад… Под ногами зачастую Видим бездну разлитую. Над мостами не всегда Плещет колкая звезда. Ночи скрипка Часто визгом Нарушает тишину. Прижимается ошибка К темноглазому вину.
Когда ночами
Игорь Северянин
Когда ночами все тихо-тихо, Хочу веселья, хочу огней, Чтоб было шумно, чтоб было лихо, Чтоб свет от люстры гнал сонм теней! Дворец безмолвен, дворец пустынен, Беззвучно шепчет мне ряд легенд… Их смысл болезнен, сюжет их длинен, Как змея черных ползучих лент… А сердце плачет, а сердце страждет, Вот-вот порвется, того и ждешь… Вина, веселья, мелодий жаждет, Но ночь замкнула, — где их найдешь? Сверкните, мысли, рассмейтесь, грезы! Пускайся, Муза, в экстазный пляс! И что нам — призрак! и что — угрозы! Искусство с нами, — и Бог за нас!..
В темную ночь, непроглядную…
Иннокентий Анненский
В темную ночь, непроглядную, Думы такие несвязные Бродят в моей голове. Вижу я степь безотрадную… Люди и призраки разные Ходят по желтой траве. Вижу селение дальнее… Детской мечтой озаренные, Годы катились там… но… Комнаты смотрят печальнее, Липы стоят обнаженные, Песни замолкли давно. Осень… Большою дорогою Едут обозы скрипучие, Ветер шумит по кустам. Станция… крыша убогая… Слезы старинные, жгучие Снова текут по щекам. Вижу я оргию шумную, Бальные пары за парою, Блеск набежавшей весны,- Всю мою юность безумную, Все увлечения старые, Все позабытые сны. Снится мне счастье прожитое… Очи недавно любимые Ярко горят в темноте; Месяц… окошко раскрытое… Речи, с мечтой уносимые… Речи так ласковы те! Помнишь, как с радостью жадною Слушал я речи те праздные, Как я поверил тебе! В темную ночь, непроглядную, Думы такие несвязные Бродят в моей голове!
Что грустно мне? О чем я так жалею?
Иван Суриков
Что грустно мне? О чем я так жалею?.. Во мне уж нет ни силы, ни огня… Слабеет взор… Я стыну, холодею… И жизнь и свет отходят от меня.Меня зовет какой-то голос свыше. Мне кажется, что я уж не живу; И шум людской становится все тише, И смерти вздох я слышу наяву.Как лист в ручье, теченьем струй гонимый, Поблекший лист, оторванный с куста, — Куда-то вдаль я мчусь неудержимо. Неслышно мчусь, как дух или мечта.Душа назад, как птица, рвется жадно; Но мчит вперед поток ее немой… А солнце светит ярко и отрадно, Душистый клен шумит над головой.И дороги душе моей скорбящей Леса, луга, сияющая высь, — И я взываю к жизни уходящей; «Не покидай! Постой! Остановись!»«Мне дорог свет! — твержу в бреду я страстно: — Не уходи!» Желаньем грудь полна! Я трепещу, я плачу, — но напрасно! Вот-вот уйдет последняя волна…Что ж будет там, в неведомом мне мире, За этой страшной, тайною чертой? Польется ль жизнь спокойнее и шире В пространстве светлом вечности немой?Иль будет тьма мертвящая, и эта Немая тишь, и бездна пустоты?.. Ни чувств, ни слов, ни времени, ни света, Ни мимолетной радостной мечты…Нестися вдаль, не чувствуя движенья, Жить и не жить, томиться в полусне, Не видя снов, не зная пробужденья… Ничтожным быть! — О, страшно, страшно мне!
Прекрасна эта ночь с ее красой печальной
Константин Фофанов
Прекрасна эта ночь с ее красой печальной, С ее мечтательным, болезненным лицом. О, если б жизнь цвела, как этот отблеск дальний Померкнувшей зари на небе голубом! О, если б дум моих неверное теченье, Как эти облака, стремились вглубь небес: Какое б подарил тебе я вдохновенье, Какой бы мир открыл, мир красок и чудес! Но жизнь моя темна, и дума безотрадна; Как облетелый сад, пуста моя душа, И ходит ветер в нем стремительно и жадно, И гнет вершины лип, порывисто дыша. Я не пущу тебя в мой сад осиротелый, — Там осень, там туман, а здесь перед тобой Сияние весны и этот отблеск белый Лазури голубой.
Еще элегия (Как скучно мне
Николай Языков
Как скучно мне: с утра до ночи Лежу и думаю: когда Моя окончится беда, Мои яснее будут очи. Бывало: пылкая мечта Ко мне веселая летала, И жизни тихой красота Мою надежду чаровала. Бывало: позднею порой Прекрасный ангел песнопений В тиши беседовал со мной И ободрял мой юный гений. Но быстро, быстро пронеслось Мое веселье золотое: Теперь что вздумаю — пустое, Теперь стихи мои — хоть брось! Но все пройдет как сновиденье: Я буду счастлив и здоров, И вновь святое вдохновенье Проснется для моих стихов. Такие чувствует печали Богач, которого казну Его завистники украли: Он грустно помнит старину; Но мысль надежная сверкает В его печальной голове, И он — в Управу посылает Сказать о важном воровстве: Его сокровища найдутся, Тоска исчезнет, как мечта — И благовидно улыбнутся Уже спокойные уста.
Грусть в тишине
Павел Александрович Катенин
Объято всё ночною тишиною, Луга в алмазах, темен лес, И город пожелтел под палевой луною, И звездным бисером унизан свод небес; Но влажные мои горят еще ресницы, И не утишилась тоска моя во мне; Отстал от песней я, отстал я от цевницы: Мне скучно одному в безлюдной стороне. Я живу, не живу, И, склонивши главу, Я брожу и без дум и без цели; И в стране сей пустой, Раздружившись с мечтой, Я подобен надломленной ели: И весна прилетит И луга расцветит, И калека на миг воскресает, Зеленеет главой, Но излом роковой Пробужденную жизнь испаряет; И, завидя конец, Половинный мертвец Понемногу совсем замирает!
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.