Годовщина войны
Выхожу я из леса. Закатный Отблеск меркнет, тускнеет земля… Вот он, русский простор необъятный Все овсы да ржаные поля!Словно желтое море без края, Бесконечные нивы шумят, И над синью лесов, догорая, Алой лентою светит закат.О, равнины, привыкшие к вьюгам, Чернозема и глины пласты — Вы тяжелым распаханы плугом, Вы крестьянской молитвой святы.Полевая уходит дорога, Загораются звезды вдали… Сердцу слышно так много, так много В легком шуме родимой земли…Так же зыблились нивы густые, Урожаем гудела земля, — И тяжелые кони Батыя Растоптали родные поля!Сколько было изведано муки, Сколько горестных пролито слез, Но простер Благодатные Руки Над Крещенною Русью — Христос.Не осилили ложь и коварство, Не осилили злоба и ад!.. Где татарское, темное царство? Только нивы, как прежде, шумят!Сколько раз грозовые зарницы Бороздили твои небеса, И зловещие, черные птицы Населяли родные леса…А теперь лишь без счета могилы Затерялись в раздольных полях… Где врагов смертоносные силы, Где их славы развенчанной прах!Сладко пахнет цветущей гречихой, Ночь прохладна, ясна и строга. Знаю — сгинет проклятое лихо, Верно, — Русь одолеет врага!Мы окрепли в бореньи суровом, — Мы воскресли, Отчизну любя. Богородица светлым покровом, Русь, как встарь, осеняет тебя!В годовщину великих событий, Люди, — в небо глядите смелей! И шумите, колосья, шумите Над раздольями русских полей!
Похожие по настроению
Что за кочевья чернеются…
Александр Одоевский
Что за кочевья чернеются Средь пылающих огней? — Идут под затворы молодцы За святую Русь. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Дикие кони стреножены Дремлет дикий их пастух; В юртах засыпая, узники Видят Русь во сне. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Шепчут деревья над юртами, Стража окликает страж, — Вещий голос сонным слышится С родины святой. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Зыблется светом объятая Сосен цепь над рядом юрт. Звезды светлы, как видения, Под навесом юрт. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Спите, равнины угрюмые! Вы забыли, как поют. Пробудитесь!.. Песни вольные Оглашают вас. Славим нашу Русь, в неволе поем Вольность святую. Весело ляжем живые В могилу за святую Русь.
Огонь
Александр Твардовский
Костер, что где-нибудь в лесу, Ночуя, путник палит,— И тот повысушит росу, Траву вокруг обвялит.Пожар начнет с одной беды, Но только в силу вступит — Он через улицу сады Соседние погубит.А этот жар — он землю жег, Броню стальную плавил, Он за сто верст касался щек И брови кучерявил.Он с ветром несся на восток, Сжигая мох на крышах, И сизой пылью вдоль дорог Лежал на травах рыжих.И от столба и до столба, Страду опережая, Он на корню губил хлеба Большого урожая…И кто в тот год с войсками шел, Тому забыть едва ли Тоску и муку наших сел, Что по пути лежали.И кто из пламени бежал В те месяцы лихие, Тот думать мог, что этот жар Смертелен для России.И с болью думать мог в пути, Тех, что прошли, сменяя: — Земля отцовская, прости, Страдалица родная…И не одна уже судьба Была войны короче. И шла великая борьба Уже как день рабочий.И долг борьбы — за словом — власть Внушала карой строгой. И воин, потерявший часть, Искал ее с тревогой…И ты была в огне жива, В войне права, Россия. И силу вдруг нашла Москва Ответить страшной силе.Москва, Москва, твой горький год, Твой первый гордый рапорт, С тех пор и ныне нас ведет Твой клич: — Вперед на запад!Пусть с новым летом вновь тот жар Дохнул, неимоверный, И новый страшен был удар,— Он был уже не первый.Ты, Волга, русская река, Легла врагу преградой. Восходит заревом в века Победа Сталинграда.Пусть с третьим летом новый жар Дохнул — его с восхода С привычной твердостью встречал Солдатский взгляд народа.Он мощь свою в борьбе обрел, Жестокой и кровавой, Солдат-народ. И вот Орел — Начало новой славы.Иная шествует пора, Рванулась наша сила И не споткнулась у Днепра, На берег тот вступила.И кто теперь с войсками шел, Тому забыть едва ли И скорбь и радость наших сел, Что по пути лежали.Да, много горя, много слез — Еще их срок не минул. Не каждой матери пришлось Обнять родного сына.Но праздник свят и величав. В огне полки сменяя, Огонь врага огнем поправ, Идет страна родная.Ее святой, великий труд, Ее немые муки Прославят и превознесут Благоговейно внуки.И скажут, честь воздав сполна, Дивясь ушедшей были: Какие были времена! Какие люди были!
Из сюиты «Возвращение солдата»
Алексей Фатьянов
Шёл солдат из далёкого края, Возвращался из дальних земель, И шумела, его провожая, Закарпатская тонкая ель. Черногорка, старушка седая, Залатала солдату шинель.— Прощай, прощай, прощай, земли спаситель! Тебя навек запомнит добрый край. Ты поклонись, как нам, своей России, Поклон березкам белым передай.Он вернулся нетронутый пулей В той войною разрушенный край, И невольные слёзы блеснули, Хоть при людях рукой утирал, Но горячие губы прильнули — Те, что раньше сказали «прощай»:— Добро, добро! Привет тебе, хозяин, Добро, добро, пришел ты в добрый час. Твоя земля, омытая слезами, Тебя давно, родимый, заждалась…«Расскажите-ка, ребята, Как с врагом сражались вы?» «Дали им жару, чего там говорить! Дали им как следует, на славу, прикурить. Вот, пожалуй, девушки, и весь рассказ. Расскажите-ка, девчата, Как вы жили здесь без нас?»«Ну, предположим, вы знамениты, Но ведь мы тоже не лыком шиты. Чем могли мы — помогли мы, Нечего тут таить». Э! Что за разговоры интересные!«Расскажите-ка, ребята, Как жить намечаете?» «Ясно — хозяйство в порядок приведём И семьей колхозной мы вновь дружно заживём. Нивы и поля ярко расцветут, Вновь гармошки весело запоют. Изложите-ка, девчата, Вашу точку зрения». «Ну, предположим, вы знамениты, Но ведь мы тоже не лыком шиты. Чем могли мы — помогли мы, Нечего тут таить». Э! Что за разговоры интересные!«Расскажите-ка, ребята, Дальше как мечтаете?» «Дальше, девчата, вам, может, невдомёк, До свадеб до весёлых будет срок недалёк. А когда пойдут свадьбы шумные, И о дальнейшем подумаем, Изложите-ка, девчата, Вашу точку зрения». «Ну, предположим, вы знамениты, Но ведь мы тоже не лыком шиты. Чем могли мы — помогли мы, Нечего тут таить». Э! Что за разговоры интересные!Заходите в дом, прошу о том, С друзьями, добрые соседи! Праздник-то какой! У нас с женой сегодня родился наследник. Ставьте угощение послаще! Праздник для того подходящий. Хорош мой сын! Немного лет пройдёт, Глядишь, усы отращивать начнёт!Он будет весь в отца! У молодца характер весь в отца!Мы ему своим трудом большим Украсим радостное детство! Степи и поля — его земля, Его богатое наследство!Запевайте песни дружнее! Наливайте чарки полнее! Расти красив и всем хорош на вид. Солдатский сын отца не посрамит. Он будет весь в отца! У молодца и взгляд, как у отца!Гости разошлись… Давно зажглись На небе золотые звёзды Спит честной народ… Лишь у ворот о чём-то шепчутся берёзы…Петухи и те все уснули, Кот в клубок свернулся на стуле. Глаза закрой, засни, как спит солдат. Я расскажу тебе про Сталинград.Ты будешь весь в отца. У молодца и сон, как у отцаПоёт гармонь за Вологдой над скошенной травой. Проходит песня по лугу тропинкой луговой. Тропиночкою узкою вдвоём не разойтись — Под собственную музыку шагает тракторист.Легко ему шагается — погожий день хорош! Глаза его хозяйские осматривают рожь. Шумит она, красавица, звенят-поют овсы. И парень улыбается в пшеничные усы.Поле-поле, золотая волна… Зреет пшеница, Рожь колосится, Песня вдали слышна…По старому обычаю растил он те усы Для вида, для отличия и просто для красы Не то что для фасона — мол, как сельский музыкант. Как демобилизованный и гвардии сержант!Он, всеми уважаемый, земле отдал поклон. «С хорошим урожаем Вас!» — себя поздравил он. И вновь запели птахами гармошки, голося. Девчата только ахали и щурили глаза.Поёт гармонь за Вологдой над скошенной травой. Проходит песня по лугу тропинкой луговой. Летит она, весёлая, как птица в вышине Над городами-сёлами по вольной стороне!Майскими короткими ночами. Отгремев, закончились бои… Где же вы теперь, друзья-однополчане, Боевые спутники мои?Я хожу в хороший час заката У тесовых новеньких ворот. Может, к нам сюда знакомого солдата Ветерок попутный занёсет?Мы бы с ним припомнили, как жили, Как теряли трудным вёрстам счёт. За победу б мы по полной осушили, За друзей добавили б ещё.Если ты случайно не женатый, Ты, дружок, нисколько не тужи: Здесь у нас в районе, песнями богатом, Девушки уж больно хороши.Мы тебе колхозом дом построим, Чтобы было видно по всему, — Здесь живёт семья советского героя, Грудью защитившего страну. Майскими короткими ночами, Отгремев, закончились бои… Где же вы теперь, друзья-однополчане, Боевые спутники мои?Хороша страна родная, Даль озёрная, лесная — Родина моя. Хороши твои просторы — океаны, реки, горы — Вольные края.Из-за моря солнышко встаёт, Целый день над Родиной идёт… Здравствуй, здравствуй, край чудесный, Ждёт нас из далёка места Родина моя.Ты дала нам жизни могучую силу, Вновь цветут родные, золотые поля. Ты всех нас поила, Ты всех нас кормила, Вольная красавица земля.Хороша страна родная, Вся от края и до края Милая навек. Ты, земля, страна героев, Там, где счастье смело строит Вольный человек.Славься, славься, русская земля Путеводным светом из Кремля. Тучи звёзды не закроют, Славься, родина героев, и живи века. Ты полита кровью сынов своих славных, Память о погибших мы храним в сердцах. Живы и герои, счастье мы построим, Доведём мы дело до конца.
Возвращение
Дмитрий Мережковский
Глядим, глядим всё в ту же сторону, За мшистый дол, за топкий лес, Вослед прокаркавшему ворону, На край темнеющих небес. Давно ли ты, громада косная В освобождающей войне, Как Божья туча громоносная, Вставала в буре и в огне? О, Русь! И вот опять закована, И безглагольна, и пуста, Какой ты чарой зачарована, Каким проклятьем проклята? А всё ж тоска неодолимая К тебе влечёт: прими, прости. Не ты ль одна у нас, родимая, Нам больше некуда идти. Так, во грехе тобой зачатые, Должны с тобою погибать Мы, дети, матерью проклятые И проклинающие мать.
Солдатская песнь, сочиненная и петая во время соединения войск у города Смоленска в июле 1812 года
Федор Глинка
На голос: Веселяся в чистом поле. Вспомним, братцы, россов славу И пойдем врагов разить! Защитим свою державу: Лучше смерть — чем в рабстве жить. Мы вперед, вперед, ребята, С богом, верой и штыком! Вера нам и верность свята: Победим или умрем! Под смоленскими стенами, Здесь, России у дверей, Стать и биться нам с врагами!.. Не пропустим злых зверей! Вот рыдают наши жены, Девы, старцы вопиют, Что злодеи разъяренны Меч и пламень к ним несут. Враг строптивый мещет громы, Храмов божьих не щадит; Топчет нивы, палит домы, Змеем лютым в Русь летит! Русь святую разоряет!.. Нет уж сил владеть собой: Бранный жар в крови пылает, Сердце просится на бой! Мы вперед, вперед, ребята, С богом, верой и штыком! Вера нам и верность свята: Победим или умрем!
Война
Константин Бальмонт
1 История людей — История войны, Разнузданность страстей В театре Сатаны. Страна теснит страну, И взгляд встречает взгляд. За краткую весну Несчетный ряд расплат. У бешенства мечты И бешеный язык, Личина доброты Спадает в быстрый миг. Что правдою зовут, Мучительная ложь. Смеются ль, — тут как тут За пазухою нож. И снова льется кровь Из темной глубины. И вот мы вновь, мы вновь — Актеры Сатаны. 2 Боже мой, о, Боже мой, за что мои страданья? Нежен я, и кроток я, а страшный мир жесток. Явственно я чувствую весь ужас трепетанья Тысяч рук оторванных, разбитых рук и ног. Рвущиеся в воздухе безумные гранаты, Бывший человеческим и ставший зверским взгляд, Звуков сумасшествия тяжелые раскаты, Гимн свинца и пороха, напевы пуль звенят. Сонмы пчел убийственных, что жалят в самом деле, И готовят Дьяволу не желтый, красный мед, Соты динамитные, летучие шрапнели, Помыслы лиддитные, свирепый пулемет. А далеко, в городе, где вор готовит сметы, Люди крепковыйные смеются, пьют, едят. Слышится: «Что нового?» Слегка шуршат газеты. «Вы сегодня в Опере?» — «В партере, пятый ряд». Широко замыслены безмерные мученья, Водопад обрушился, и Хаос властелин, Все мое потоплено, кипит, гудит теченье, — Я, цветы сбирающий, что ж сделаю один! 3 «Кто визжит, скулит, и плачет?» Просвистел тесак. «Ты как мяч, и ум твой скачет, Ты щенок, дурак!» «Кто мешает битве честной?» Крикнуло ружье. «Мертвый книжник, трус известный, Баба, — прочь ее!» «Кто поет про руки, ноги?» Грянул барабан. «Раб проклятый, прочь с дороги, Ты должно быть пьян!» Гневной дробью разразился Грозный барабан. «Если штык о штык забился, Штык затем и дан!» Пушки глухо зарычали, Вспыхнул красный свет, Жерла жерлам отвечали, Ясен был ответ. Точно чей-то зов с амвона Прозвучал в мечте. И несчетные знамена Бились в высоте. Сильный, бодрый, гордый, смелый, Был и я солдат, Шел в безвестные пределы, Напрягая взгляд. Шло нас много, пели звоны. С Неба лили свет Миллионы, миллионы Царственных планет.
Чапаевские поминки
Михаил Зенкевич
Куда ты дивизию свою завел, Эй, Чапаев! Далеко залетел ты, красный орел, Железными когтями добычу цапая. Смотри, как бы в тальнике, В камышах, на приволье кладбищенском Не разбили себе чугунные лбы Советские броневики На привале под Лбищенском… С Яика, гикая, налетели лавой, Пики у стариков болтаются сбоку, Под метлами бород образки на груди, Шашками машут над головой. В панике сонные обозы сгрудились… С лезвий стекает кровища По бородам на серебряные образки… Утро, калмыцкими глазками смейся, Красные, трахомные лучи раскинь, На трупные поленницы красноармейцев… «За власть советов… Все, как один, умрем». Подхватил и оборвал напев запевала… Искали товарищей, и от крови рвало, Копали могилы, в степь грозя кулаком. Как Ермак, в студеной воде утопая, Сгинул в побоище ночном Чапаев, Но зато, оправившись от заминки, Справили чапаевцы по нем поминки… Закрома, ометы, гурты — начисто. Словно тому назад лет сто Степь гола — ни двора, ни кола. Вылетайте уток бить, сокола. Плещись, осетр! Скачи, сайгак! Никто не сбирает с вас ясак. От безумия голодом исцелена, Под полынью иссохнувшая целина Ждет, когда в тундры ковыльного мха Врежутся тракторов лемеха!
Жизни баловень счастливый
Николай Языков
Жизни баловень счастливый, Два венка ты заслужил; Знать, Суворов справедливо Грудь тебе перекрестил: Не ошибся он в дитяти, Вырос ты — и полетел, Полон всякой благодати, Под знамена русской рати, Горд и радостен и смел. Грудь твоя горит звездами, Ты геройски добыл их В жарких схватках со врагами, В ратоборствах роковых; Воин, смлада знаменитый, Ты еще под шведом был И на финские граниты Твой скакун звучнокопытый Блеск и топот возносил. Жизни бурно-величавой Полюбил ты шум и труд: Ты ходил с войной кровавой На Дунай, на Буг и Прут; Но тогда лишь собиралась Прямо русская война; Многогромная скоплялась Вдалеке — и к нам примчалась Разрушительно-грозна. Чу! труба продребезжала! Русь! тебе надменный зов! Вспомяни ж, как ты встречала Все нашествия врагов! Созови из стран далеких Ты своих богатырей, Со степей, с равнин широких, С рек великих, с гор высоких, От осьми твоих морей! Пламень в небо упирая, Лют пожар Москвы ревет; Златоглавая, святая, Ты ли гибнешь? Русь, вперед! Громче буря истребленья, Крепче смелый ей отпор! Это жертвенник спасенья, Это пламень очищенья, Это Фениксов костер! Где же вы, незванны гости, Сильны славой и числом? Снег засыпал ваши кости! Вам почетный был прием! Упилися еле живы Вы в московских теремах, Тяжелы домой пошли вы, Безобразно полегли вы На холодных пустырях! Вы отведать русской силы Шли в Москву: за делом шли! Иль не стало на могилы Вам отеческой земли! Много в этот год кровавый, В эту смертную борьбу, У врагов ты отнял славы, Ты, боец чернокудрявый, С белым локоном на лбу! Удальцов твоих налетом Ты, их честь, пример и вождь, По лесам и по болотам, Днем и ночью, в вихрь и дождь, Сквозь огни и дым пожара Мчал врагам, с твоей толпой Вездесущ, как божья кара, Страх нежданного удара И нещадный, дикий бой! Лучезарна слава эта, И конца не будет ей; Но такие ж многи лета И поэзии твоей: Не умрет твой стих могучий, Достопамятно-живой, Упоительный, кипучий, И воинственно-летучий, И разгульно-удалой. Ныне ты на лоне мира: И любовь и тишину Нам поет златая лира, Гордо певшая войну. И как прежде громогласен Был ее воинский лад, Так и ныне свеж и ясен, Так и ныне он прекрасен, Полный неги и прохлад.
Поминки по Бородинской битве
Петр Вяземский
IМилорадовича помню В битве при Бородине: Был он в шляпе без султана На гнедом своем коне.Бодро он и хладнокровно Вел полки в кровавый бой, Строй за строем густо, ровно Выступал живой стеной.Только подошли мы ближе К средоточию огня, Взвизгнуло ядро и пало Перед ним, к ногам коня,И, сердито землю роя Адским огненным волчком, Не затронуло героя, Но осыпало песком.«Бог мой! — он сказал с улыбкой, Указав на вражью рать,— Нас завидел неприятель И спешит нам честь отдать». II И Кутузов предо мною, Вспомню ль о Бородине, Он и в белой был фуражке, И на белом был коне. Чрез плечо повязан шарфом, Он стоит на высоте, И под старцем блещет ярко День в осенней красоте. Старца бодрый вид воинствен, Он сред полчищ одинок, Он бесстрастен, он таинствен, Он властителен, как рок. На челе его маститом, Пролетевшею насквозь Смертью раз уже пробитом, Пламя юное зажглось. Пламя дум грозой созревших, В битве закаленных дум, Он их молча вопрошает Сквозь пальбу, огонь и шум. Мыслью он парит над битвой, И его орлиный взгляд Движет волею и силой Человеческих громад. И его молниеносцы Ждут внимательно кругом, Чтоб по слову полководца Зарядить крылатый гром. От вождя к вождю обратно Мчатся быстрые гонцы, Но иного безвозвратно Смерть хватает на лету! Против нас дружины, ужас Завоеванных земель, Записавшие победу С давних лет в свою артель; Славой блещущие лица И в главе их — вождь побед, Гордым солнцем Аустерлица Загоревшее лицо. Но бледнеет это солнце И течет на запад свой, А взойдет другое солнце Над пылающей Москвой. И впервые в грудь счастливца Недоверья хлад проник: Так с учителем заспорил Седовласый ученик. К острову Святой Елены Здесь проложен первый шаг, И Кремля святые стены В казнь себе усвоит враг. День настал! Мы ждали битвы, Все возрадовались ей: Шли давно о ней молитвы Приунывших усачей. И на пир веселый словно Каждый радостно летит, Будь у каждого три жизни, Он всех трех не пощадит. Никогда еще в подлунной Не кипел столь страшный бой: Из орудий ад чугунный, Разразившись, поднял вой; Целый день не умолкает, Извергая смерть кругом; Строй за строем исчезает Под убийственным огнем. Но пылают мщенья гневом Снова свежие ряды, Свежей кровью и посевом Смерть плодит свои бразды. Словно два бойца во злобе, Набежала рать на рать; Грудью в грудь вломились обе, Чтоб противника попрать. Но победа обоюдно То дается нам, то им; В этот день решить бы трудно, Кто из двух непобедим. Крепнет боевая вьюга, Все сильней растет она, И вцепившихся друг в друга Разнимает ночь одна. Грозный день сей Бородинский Им и нам в почет равно. Славься битвой исполинской, Славься ввек, Бородино!..
К Отечеству и врагам его
Владимир Бенедиктов
Русь — отчизна дорогая! Никому не уступлю: Я люблю тебя, родная, Крепко, пламенно люблю. В духе воинов-героев, В бранном мужестве твоем И в смиреньи после боев — Я люблю тебя во всем: В снеговой твоей природе, В православном алтаре, В нашем доблестном народе, В нашем батюшке-царе, И в твоей святыне древней, В лоне храмов и гробниц, В дымной, сумрачной деревне И в сиянии столиц, В крепком сне на жестком ложе И в поездках на тычке, В щедром барине — вельможе И смышленном мужике, В русской деве светлоокой С звонкой россыпью в речи, В русской барыне широкой, В русской бабе на печи, В русской песне залюбовной, Подсердечной, разлихой, И в живой сорвиголовой, Всеразгульной — плясовой, В русской сказке, в русской пляске, В крике, в свисте ямщика, И в хмельной с присядкой тряске Казачка и трепака, Я чудном звоне колокольном Но родной Москве — реке, И в родном громоглагольном Мощном русском языке, И в стихе веселонравном, Бойком, стойком, — как ни брось, Шибком, гибком, плавном славном, Прорифмованном насквозь, В том стихе, где склад немецкий В старину мы взяли в долг, Чтоб явить в нем молодецкий Русский смысл и русский толк. Я люблю тебя, как царство, Русь за то, что ты с плеча Ломишь Запада коварство, Верой — правдой горяча. Я люблю тебя тем пуще, Что прямая, как стрела, Прямотой своей могущей Ты Европе не мила. Что средь брани, в стойке твердой, Миру целому ты вслух, Без заносчивости гордой Проявила мирный дух, Что, отрекшись от стяжаний И вставая против зла, За свои родные грани Лишь защитный меч взяла, Что в себе не заглушила Вопиющий неба глас, И во брани не забыла Ты распятого за нас. Так, родная, — мы проклятья Не пошлем своим врагам И под пушкой скажем: ‘Братья! Люди! Полно! Стыдно вам’. Не из трусости мы голос, Склонный к миру, подаем: Нет! Торчит наш каждый волос Иль штыком или копьем. Нет! Мы стойки. Не Европа ль Вся сознательно глядит, Как наш верный Севастополь В адском пламени стоит? Крепок каждый наш младенец; Каждый отрок годен в строй; Каждый пахарь — ополченец; Каждый воин наш — герой. Голубица и орлица Наши в Крым летят — Ура! И девица и вдовица — Милосердия сестра. Наша каждая лазейка — Подойди: извергнет гром! Наша каждая копейка За отечество ребром. Чью не сломим мы гордыню, Лишь воздвигни царь — отец Душ корниловских твердыню И нахимовских сердец! Но, ломая грудью груди, Русь, скажи своим врагам: Прекратите зверство, люди! Христиане! Стыдно вам! Вы на поприще ученья Не один трудились год: Тут века! — И просвещенья Это ль выстраданный плод? В дивных общества проектах Вы чрез высь идей прошли И во всех возможных сектах Христианство пережгли. Иль для мелкого гражданства Только есть святой устав, И святыня христианства Не годится для держав? Теплота любви и веры — Эта жизнь сердец людских — Разве сузила б размеры Дел державных, мировых? Раб, идя сквозь все мытарства, В хлад хоть сердцем обогрет; Вы его несчастней, царства, — Жалки вы: в вас сердца нет. Что за чадом отуманен Целый мир в разумный век! Ты — француз! Ты — англичанин! Где ж меж вами человек? Вы с трибун, где дар витейства Человечностью гремел, Прямо ринулись в убийства, В грязный омут хищных дел. О наставники народов! О науки дивный плод! После многих переходов Вот ваш новый переход: Из всемирных филантропов, Гордой вольности сынов — В подкупных бойцов — холпов И журнальных хвастунов, Из великих адвокатов, Из крушителей венца — В пальмерстоновских пиратов Или в челядь сорванца’. Стой, отчизна дорогая! Стой! — И в ранах, и в крови Все молись, моя родная, Богу мира и любви! И детей своих венчая Высшей доблести венцом, Стой, чела не закрывая, К солнцу истины лицом!
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.