Еще горячих губ прикосновенье
Еще горячих губ прикосновенье Я чувствую, и в памяти еще Рисуется неясное виденье, Улыбка, шарф, покатое плечо.Но ветер нежности, печалью вея И так успокоительно звеня, Твердит, что мне пригрезилась Психея, Во сне поцеловавшая меня.
Похожие по настроению
Пригрезился снова мне сон былой (из Гейне)
Аполлон Григорьев
Пригрезился снова мне сон былой… Майская ночь — в небе листы зажглися… Сидели мы снова под липой густой И в верности вечной клялися. То были клятвы и клятвы вновь, То слезы, то смех, то лобзанье было… Чтобы лучше я клятву запомнил, ты в кровь Мне руку взяла — укусила. О милочка с ясной лазурью очей, О друг мой и злой, и прелестный! Целоваться, конечно, в порядке вещей, Но кусаться совсем неуместно.
Закрывая глаза, я целую тебя
Федор Сологуб
Закрывая глаза, я целую тебя,- Бестелесен и тих поцелуй. Ты глядишь и молчишь, не губя, не любя, В колыханьи тумана и струй. Я плыву на ладье,- и луна надо мной Подымает печальный свой лик; Я плыву по реке,- и поник над рекой Опечаленный чем-то тростник. Ты неслышно сидишь, ты не двинешь рукой,- И во мгле, и в сиянии даль. И не знаю я, долго ли быть мне с тобой, И когда ты мне молвишь: «Причаль». Этот призрачный лес на крутом берегу, И поля, и улыбка твоя — Бестелесное всё. Я забыть не могу Бесконечной тоски бытия.
Отравленные уста (новелла)
Игорь Северянин
Вот единственный поцелуй, который я могу тебе дать М. Метерлинк1 …И снова надолго зима седьмой раз засыпала, И в лунной улыбке слезилось унынье опала, И лес лунодумный, казалося, был акварель сам, А поезд стихийно скользил по сверкающим рельсам; Дышал паровоз тяжело; вздохи были так дымны; Свистки распевали протяжно безумные гимны.2 В купэ, где напоенный лунными грезами воздух Мечтал с нею вместе, с ней, ясно-неясной, как грез дух, Вошел он, преследуем прошлым, преследуем вечно. Их взоры струили блаженную боль бесконечно. Он сел машинально напротив нее, озаренный Луной, понимавшей страданья души осребренной.3 И не было слова, и не было жажды созвучья, И грезами груди дышали; и голые сучья Пророчили в окна о шествии Истины голой, Что шла к двум сердцам, шла походкой тоскливо-тяжелой. Когда же в сердца одновременно грохнули стуки, Враги протянули — любовью зажженные руки.4 И грезы запели, танцуя, сплетаясь в узоры, И прошлым друзья не взглянули друг другу во взоры. А если и было когда-нибудь прошлое — в миге Оно позабылось, как строчки бессвязные — в книге. — Твоя, — прошептала, вспугнув тишину, пассажирка. Звук сердца заискрил, как камень — холодная кирка. «Вина прощена», — улыбнулося чувство рассудку. «Она», завесенясь, смахнула слезу-незабудку.5 Он пал к ней на грудь, как на розы атласистый венчик Пчела упадает, как в воду — обманутый птенчик. И в каждой мечте и души зачарованной фибре Порхали, кружились, крылили желанья-колибри. — Вздымается страсть, точно струй занесенные сабли!6 Уста ее пил он, не думая, царь ли он, раб ли… А губы ее, эти губы — как сладостный опий — Его уносили в страну дерзновенных утопий, И с каждою новой своею горячей печатью, Твердя о воскресшей любви всепобедном зачатьи, Его постепенно мертвили истомой атласа, Сливая нектар свой коварный застывшего часа.
Какой прибой растет в угрюмом сердце
Илья Эренбург
Какой прибой растет в угрюмом сердце, Какая радость и тоска, Когда чужую руку хоть на миг удержит Моя горячая рука!Огромные, прохладные, сухие — Железо и церковный воск,— И скрюченные в смертной агонии, И жалостливые до слез.Привить свою любовь! И встречный долго Стоит, потупивши глаза,— Вбирает сок соленый и тяжелый Обогащенная лоза.
На пороге
Иннокентий Анненский
Тринадцать строкДыханье дав моим устам, Она на факел свой дохнула, И целый мир на Здесь и Там В тот миг безумья разомкнула, Ушла,- и холодом пахнуло По древожизненным листам.С тех пор Незримая, года Мои сжигая без следа, Желанье жить всё жарче будит, Но нас никто и никогда Не примирит и не рассудит, И верю: вновь за мной когда Она придет — меня не будет.
Мое прикосновенье
Константин Бальмонт
Мое прикосновенье, Мой сладкий поцелуй — Как светлое забвенье, Как пенье вешних струй. Воздушное лобзанье До истощенья сил — Как сладость приказанья Того, кто сердцу мил. Оно легко змеится Вдоль тела и лица — И длится, длится, длится, Как будто без конца.
Прямо в губы я тебе шепчу
София Парнок
Прямо в губы я тебе шепчу — газэлы, Я дыханьем перелить в тебя хочу — газэлы. Ах, созвучны одержимости моей — газэлы! Ты смотри же, разлюблять не смей — газэлы. Расцветает средь зимы весна — газэлой, Пробудят и мертвого от сна — газэлы, Бродит, колобродит старый хмель — газэлы, — И пою тебя, моя газель,— газэлой!
Моя любовь, как странный сон
Надежда Тэффи
Моя любовь — как странный сон, Предутренний, печальный… Молчаньем звезд заворожен Ее призыв прощальный! Как стая белых, смелых птиц Летят ее желанья К пределам пламенных зарниц Последнего сгоранья!.. Моя любовь — немым богам Зажженная лампада. Моей любви, моим устам — Твоей любви не надо!
Сладко после дождя теплая пахнет ночь
Владислав Ходасевич
Сладко после дождя теплая пахнет ночь. Быстро месяц бежит в прорезях белых туч. Где-то в сырой траве часто кричит дергач. Вот к лукавым губам губы впервые льнут. Вот, коснувшись тебя, руки мои дрожат… Минуло с той поры только шестнадцать лет.
Поцелуй
Зинаида Николаевна Гиппиус
Когда, Аньес, мою улыбку К твоим устам я приближаю, Не убегай пугливой рыбкой, Что будет — я и сам не знаю.Я знаю радость приближенья, Веселье дум моих мятежных; Но в цепь соединю ль мгновенья? И губ твоих коснусь ли нежных?Взгляни, не бойся; взор мой ясен, А сердце трепетно и живо. Миг обещанья так прекрасен! Аньес… Не будь нетерпелива…И удаление, и тесность Равны — в обоих есть тревожность. Аньес, люблю я неизвестность, Не исполнение, — возможность.Дрожат уста твои, не зная, Какой огонь я берегу им… Аньес… Аньес… и только края Коснусь скользящим поцелуем…
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.