Просыпаюсь и хожу
Просыпаюсь и хожу Первый раз за эту зиму, Самому себе служу — Ежели необходимо.Отпадает, если вдруг В службе той необходимость, Лени сладостный недуг Озаряет нелюдимость.Собеседник под рукой За щекою, под подушкой, Улыбнется не в укор И задремлет простодушно.Не дослушает, зато Дремлет, не перебивая. Потому за маетой И такого не бывает.
Похожие по настроению
Засыпая и просыпаясь
Александр Аркадьевич Галич
Все снежком январским припорошено, Стали ночи долгие лютей… Только потому, что так положено, Я прошу прощенья у людей. Воробьи попрятались в скворешники, Улетели за море скворцы… Грешного меня — простите, грешники, Подлого — простите, подлецы! Вот горит звезда моя субботняя, Равнодушна к лести и к хуле… Я надену чистое исподнее, Семь свечей расставлю на столе. Расшумятся к ночи дурни-лабухи — Ветра и поземки чертовня… Я усну, и мне приснятся запахи Мокрой шерсти, снега и огня. А потом из прошлого бездонного Выплывет озябший голосок — Это мне Арина Родионовна Скажет: "Нит гедайге, спи, сынок Сгнило в вошебойке платье узника, Всем печалям подведен итог, А над Бабьим Яром — смех и музыка… Так что все в порядке, спи сынок. Спи, но в кулаке зажми оружие — Ветхую Давидову пращу!" …Люди мне простят от равнодушия, Я им — равнодушным — не прощу! Нит гедайге — не расстраивайся, не огорчайся
Что ты спишь, мужичок
Алексей Кольцов
Что ты спишь, мужичок? Ведь весна на дворе; Ведь соседи твои Работа́ют давно. Встань, проснись, подымись, На себя погляди: Что́ ты был? и что́ стал? И что есть у тебя? На гумне — ни снопа; В закромах — ни зерна; На дворе, по траве — Хоть шаром покати. Из клетей домовой Сор метлою посмёл; И лошадок за долг По соседям развёл. И под лавкой сундук Опрокинут лежит; И, погнувшись, изба, Как старушка стоит. Вспомни время своё, Как катилось оно По полям, по лугам Золотою рекой! Со двора и гумна По дорожке большой По селам, городам, По торговым людям! И как двери ему Растворяли везде, И в почётном угле Было место твоё! А теперь под окном Ты с нуждою сидишь И весь день на печи Без просыпу лежишь. А в полях сиротой Хлеб не скошен стоит. Ветер точит зерно! Птица клю́ет его! Что ты спишь, мужичок? Ведь уж лето прошло, Ведь уж осень на двор Через прясло глядит. Вслед за нею зима В тёплой шубе идёт, Путь снежком порошит, Под санями хрустит. Все соседи за них Хлеб везут, продают, Собирают казну — Бражку ковшиком пьют.
Ночлег
Давид Самойлов
Однажды летним вечерком Я со знакомым стариком В избе беседовал за водкой. Его жена с улыбкой кроткой Нам щей вчерашних подала, А после кружево плела.Старухи грубая рука Была над кружевом легка. Она рукою узловатой Плела узор замысловатый.Старик был стар — или умен, Он поговорки всех времен Вплетал умело в дым махорки. Или, наоборот, ему Все время чудились в дыму Пословицы и поговорки…Старуха кружево плела. И понял я, что мало стою, Поскольку счастье ремесла Не совместимо с суетою.Потом стелила мне постель. Кричал в тумане коростель. И слышал я на сеновале, Как соловьи забушевали! Забушевали соловьи!Забушевали соловьи! Что за лады, что за рулады! Как будто нет у них беды, Как будто нет у них досады… Забушевали соловьи…Я спал, покуда птицы пели, Воображенье распалив. Потом рассвет струился в щели, А я был молод и счастлив…
Один, и пасмурный душою…
Евгений Абрамович Боратынский
Один, и пасмурный душою, Я пред окном сидел; Свистела буря надо мною, И глухо дождь шумел. Уж поздно было, ночь спустилась, Но сон бежал очей. О днях минувших пробудилась Тоска в душе моей. "Увижу ль вас, поля родные, Увижу ль вас, друзья? Губя печалью дни младые, Приметно вяну я! Дни пролетают, годы тоже; Меж тем беднеет свет! Давно ль покинул вас - и что же? Двоих уж в мире нет! И мне назначена могила! Умру в чужой стране, Умру, и ветреная Лила Не вспомнит обо мне!" Душа стеснилася тоскою; Я грустно онемел, Склонился на руку главою, В окно не зря глядел. Очнулся я; румян и светел, Уж новый день сиял, И громкой песнью ранний петел Мне утро возвещал.
Проснуться было, как присниться…
Евгений Александрович Евтушенко
Проснуться было, как присниться, присниться самому себе под вспыхивающие зарницы в поскрипывающей избе. Припомнить - время за грибами, тебя поднять, растереби, твои глаза открыть губами и вновь увидеть в них себя. Для объяснений слов подсобных совсем не надо было нам, когда делили мы подсолнух, его ломая пополам. И сложных не было вопросов, когда вбегали внутрь зари в праматерь - воду, где у плесов щекочут ноги пескари. А страх чего-то безотчетно нас леденил по временам. Уже вокруг ходило что-то, уже примеривалось к нам. Но как ресницами - в ресницы, и с наготою - нагота, себе самим опять присниться и не проснуться никогда?
Просыпаюсь рано
Федор Сологуб
Просыпаюсь рано. Чуть забрезжил свет, Темно от тумана, Встать мне или нет? Нет, вернусь упрямо В колыбель мою,- Спой мне, спой мне, мама: «Баюшки-баю!»Молодость мелькнула, Радость отнята, Но меня вернула В колыбель мечта. Не придет родная,- Что ж, и сам спою, Горе усыпляя: «Баюшки-баю!»Сердце истомилось. Как отрадно спать! Горькое забылось, Я — дитя опять, Собираю что-то В голубом краю, И поет мне кто-то: «Баюшки-баю!»Бездыханно, ясно В голубом краю. Грезам я бесстрастно Силы отдаю. Кто-то безмятежный Душу пьет мою. Шепчет кто-то нежный: «Баюшки-баю!»Наступает томный Пробужденья час. День грозится темный, Милый сон погас, Начала забота Воркотню свою, Но мне шепчет кто-то: «Баюшки-баю!»
Гляжу на снег, а в голове одно
Илья Эренбург
Гляжу на снег, а в голове одно: Ведь это — день, а до чего темно! И солнце зимнее, оно на час — Торопится — глядишь, и день погас. Под деревом солдат. Он шел с утра. Зачем он здесь? Ему идти пора. Он не уйдет. Прошли давно войска, И день прошел. Но не пройдет тоска.
Сон и пробуждение
Иван Суриков
IЯ лесом шел, усталый, одинокий; Дремучий лес вершинами шумел; Внизу был мрак таинственно-глубокий… И я невольно сердцем оробел.Последний луч румяного заката Погас вверху, и лес одела тьма… Я изнемог… душа рвалась куда-то… Мне тяжки были посох и сума.Недолго шел я, — ноги подкосились, И я упал под дерево, как сноп… В моей груди все чувства притупились… А лес был тих, как необъятный гроб.В глухой тюрьме уснуть мне было б слаще! Меня давила эта темнота… И слышал я, что кто-то шел из чащи Ко мне легко, беззвучно, как мечта.То было что-то грозно-роковое, То не был сон; я слышал наяву И лязг косы о дерево сухое, И треск ветвей, упавших на траву.И чьих-то пальцев громкое хрустенье… Грудь надорвал последний страшный стон… Меня объяло полное забвенье, И я уснул… Не долог был мой сон.IIЯ услыхал, вдали звучало где-то: «Вставай, вставай! день близится! пора!» Мой сон прервал блестящий луч рассвета, Луч золотой счастливого утра.И я дивился света переливам… Тяжелый страх в душе моей исчез… Каким румянцем девственно-стыдливым Он был покрыт, дремучий этот лес!Как он шумел, омытый, стройный, чистый! Таким я лес не видел никогда. Вокруг меня в кустах, в траве росистой Жизнь пробуждалась всюду для труда.И в воздухе, прохладой напоенном, Чаруя слух, лилися звуки струн, И кто-то пел, носясь в лесу зеленом, Так чудно пел невидимый певун!Казалось мне, то было вдохновенье… Вздымалась грудь, кружилась голова, Я весь горел, и в том бессловном пенье Я находил и мысли, и слова.И мнилось мне, что сила жизни новой С рассветом дня в мою вливалась грудь, Я бодро встал, счастливый и здоровый, И радостно пошел в далекий путь…
Поход
Николай Алексеевич Заболоцкий
Шинель двустворчатую гонит, В какую даль — не знаю сам, Вокзалы встали коренасты, Воткнулись в облако кресты, Свертелась бледная дорога, Шел батальон, дышали ноги Мехами кожи, и винтовки — Стальные дула обнажив — Дышали холодом. Лежит, Она лежит — дорога хмурая, Дорогая бледная моя. Отпали облака усталые, Склонились лица тополей,— И каждый помнит, где жена, Спокойствием окружена, И плач трехлетнего ребенка, В стакане капли, на стене — Плакат войны: война войне. На перевале меркнет день, И тело тонет, словно тень, И вот казарма встала рядом Громадой жирных кирпичей — В воротах меркнут часовые, Занумерованные сном. И шел, смеялся батальон, И по пятам струился сон, И по пятам дорога хмурая Кренилась, падая. Вдали Шеренги коек рисовались, И наши тени раздевались, И падали… И снова шли… Ночь вылезала по бокам, Надув глаза, легла к ногам, Собачья ночь в глаза глядела, Дышала потом, тяготела, По головам… Мы шли, мы шли… В тумане плотном поутру Труба, бодрясь, пробила зорю, И лампа, споря с потолком, Всплыла оранжевым пятном,— Еще дымился под ногами Конец дороги, день вставал, И наши тени шли рядами По бледным стенам — на привал.
Ночлег
Тимофей Белозеров
Октябрь!.. Деревья ожидают снега, Разливы рек притихли взаперти… Себе стожок я выбрал для ночлега Там, где застала ночь меня в пути. Как светляки на дремлющем болоте, Дрожали звезды в черной вышине; Земля, продрогшая в своем ночном полете, Во сне прижалась ласково ко мне. А я, накрыв сухой соломой ноги И подложив под голову ружье, Согрелся сам и вскоре понемногу Согрел собой огромную — ее… Текла заря в разрывы туч свинцовых, На целый день, на много-много лет Земля мне солнце подарила снова, Из ночи темной Вынесла в рассвет!
Другие стихи этого автора
Всего: 56Далеко ли близко прежние года
Геннадий Федорович Шпаликов
Далеко ли, близко Прежние года, Девичьи записки, Снов белиберда. Что-то мне не спится, Одному в ночи — Пьяных-то в столице! Даром, москвичи. Мысли торопливо Мечутся вразброд: Чьи-то очи… Ива… Пьяненький народ. Все перемешалось, В голове туман… Может, выпил малость? Нет, совсем не пьян. Темень, впропалую, Не видать ни зги. Хочешь, поцелую — Только помоги. Помоги мне верный Выбрать в ночи путь, Доберусь, наверное, Это как-нибудь. Мысли торопливо Сжал — не закричи! Чьи-то очи… Ива… Жуть в глухой ночи.
Вчерашний день погас
Геннадий Федорович Шпаликов
Вчерашний день погас, А нынешний не начат, И утро, без прикрас, Актрисою заплачет. Без грима, нагишом, Приходит утром утро, А далее — в мешок — Забот, зевот… И мудро Что утро настает, И день не обозначен, И ты небрит и мрачен. Светлеет. День не начат, Но он пешком идёт.
Воспоминания об аэродроме
Геннадий Федорович Шпаликов
1На скамейке аэродрома,- Я — дома. Домодедово — тоже дом. А чужие квартиры — лиры, И скамейки — они квартиры, Замечательные притом.2Я обожаю пропадать, В дома чужие попадать, С полузнакомыми сидеть, В их лица праздные глядеть.3Скамейки бывают печальные, Зеленые, снежные, спальные.Скамейки бывают из кожи,- Из кожи — они подороже.Скамейки бывают из жести,- Но тело и душу уместят.4В Домодедово — красиво, Домодедову — спасибо.
Я шагаю по Москве
Геннадий Федорович Шпаликов
Я шагаю по Москве, Как шагают по доске. Что такое — сквер направо И налево тоже сквер. Здесь когда-то Пушкин жил, Пушкин с Вяземским дружил, Горевал, лежал в постели, Говорил, что он простыл. Кто он, я не знаю — кто, А скорей всего никто, У подъезда, на скамейке Человек сидит в пальто. Человек он пожилой, На Арбате дом жилой,- В доме летняя еда, А на улице — среда Переходит в понедельник Безо всякого труда. Голова моя пуста, Как пустынные места, Я куда-то улетаю Словно дерево с листа.
Воспоминания о Ленинграде 65 года
Геннадий Федорович Шпаликов
Все трезво. На Охте. И скатерть бела. Но локти, но локти Летят со стола.Все трезво. На Стрелке. И скатерть бела. Тарелки, тарелки Летят со стола.Все трезво. На Мойке. Там мост да канал. Но тут уж покойник Меня доконал.Ах, Черная речка, Конец февраля, И песня, конечно, Про некий рояль.Еще была песня Про тот пароход, Который от Пресни, От Саши плывет.Я не приукрашу Ничуть те года. Еще бы Наташу И Пашу — туда.
В темноте кто-то ломом колотит
Геннадий Федорович Шпаликов
В темноте кто-то ломом колотит И лопатой стучится об лед, И зима проступает во плоти, И трамвай мимо рынка идет.Безусловно все то, что условно. Это утро твое, немота, Слава Богу, что жизнь многословна, Так живи, не жалей живота.Я тебя в этой жизни жалею, Умоляю тебя, не грусти. В тополя бы, в июнь бы, в аллею, По которой брести да брести.Мне б до лета рукой дотянуться, А другою рукой — до тебя, А потом в эту зиму вернуться, Одному, ни о ком не скорбя.Вот миную Даниловский рынок, Захочу — возле рынка сойду, Мимо крынок, корзин и картинок, У девчонки в капустном рядуЯ спрошу помидор на закуску, Пошагаю по снегу к пивной. Это грустно, по-моему, вкусно, Не мечтаю о жизни иной.
Я к вам травою прорасту
Геннадий Федорович Шпаликов
Я к вам травою прорасту, попробую к вам дотянуться, как почка тянется к листу вся в ожидании проснуться, Однажды утром зацвести, пока её никто не видит… а уж на ней роса блестит и сохнет, если солнце выйдет. Оно восходит каждый раз и согревает нашу землю, и достигает ваших глаз, а я ему уже не внемлю. Не приоткроет мне оно опущенные тяжко веки, и обо мне грустить смешно как о реальном человеке. А я — осенняя трава, летящие по ветру листья, но мысль об этом не нова, принадлежит к разряду истин. Желанье вечное гнетёт — травой хотя бы сохраниться. Она весною прорастёт и к жизни присоединится.
Я жизнью своей рискую
Геннадий Федорович Шпаликов
Я жизнью своей рискую, С гранатой на танк выхожу За мирную жизнь городскую, За все, чем я так дорожу. Я помню страны позывные, Они раздавались везде — На пункты идти призывные, Отечество наше в беде. Живыми вернуться просили. Живыми вернутся не все, Вагоны идут по России, По травам ее, по росе. И брат расставался с сестрою, Покинув детей и жену, Я юностью связан с войною, И я ненавижу войну. Я понял, я знаю, как важно Веслом на закате грести, Сирени душистой и влажной Невесте своей принести. Пусть пчелы летают — не пули, И дети родятся не зря, Пусть будет работа в июле И отпуск в конце января. За лесом гремит канонада, А завтра нам снова шагать. Не надо, не надо, не надо, Не надо меня забывать. Я видел и радость и горе, И я расскажу молодым, Как дым от пожарища горек И сладок Отечества дым.
Эта улица тем хороша
Геннадий Федорович Шпаликов
Эта улица тем хороша Удивительной этой зимою — Независимо и не спеша Возвращается улица к морю.Поверну за углом — а потом Эту синюю воду увижу. А потом? А потом — суп с котом, Я не знаю, что будет потом, Но я знаю, я понял, я — выжил.
У лошади была грудная жаба
Геннадий Федорович Шпаликов
У лошади была грудная жаба, Но лошадь, как известно, не овца, И лошадь на парады приезжала И маршалу об этом ни словца… А маршала сразила скарлатина, Она его сразила наповал, Но маршал был выносливый мужчина И лошади об этом не сказал.
Хоронят писателей мертвых
Геннадий Федорович Шпаликов
Хоронят писателей мертвых, Живые идут в коридор. Служителей бойкие метлы Сметают иголки и сор. Мне дух панихид неприятен, Я в окна спокойно гляжу И думаю — вот мой приятель, Вот я в этом зале лежу. Не сделавший и половины Того, что мне сделать должно, Ногами направлен к камину, Оплакан детьми и женой. Хоронят писателей мертвых, Живые идут в коридор. Живые людей распростертых Выносят на каменный двор. Ровесники друга выносят, Суровость на лицах храня, А это — выносят, выносят,- Ребята выносят меня! Гусиным или не гусиным Бумагу до смерти марать, Но только бы не грустили И не научились хворать. Но только бы мы не теряли Живыми людей дорогих, Обидами в них не стреляли, Живыми любили бы их. Ровесники, не умирайте.
Ударил ты меня крылом
Геннадий Федорович Шпаликов
Ударил ты меня крылом, Я не обижусь — поделом, Я улыбнусь и промолчу, Я обижаться не хочу.А ты ушел, надел пальто, Но только то пальто — не то. В моем пальто под белый снег Ушел хороший человек.В окно смотрю, как он идет, А под ногами — талый лед. А он дойдет, не упадет, А он такой — не пропадёт.