Победителю
В Всевышней помощи живущий, В покрове Бога водворен, Заступником Его зовущий, Прибежищем своим, и в Нем Надежду кто свою кладет в свой век, Велик, велик тот в свете человек! Господь его от сокровенных, От хитрых сохранит сетей, Спасет его от дерзновенных И от зломышленных людей; Избавит от клевет, от лести злой, Покроет твердою своей броней. Хоть полк пред ним врагов предыдет И окружит отвсюду тьма, Оружием его обыдет Небесна Истина сама. На крылах черных туч пусть гром летит: Осветит лишь его и осенит. От стрел, как град с высот шумящих, Отнюдь не устрашится он; От вихрей, с жуплом преходящих, И все огнем ядущих волн Не удалится прочь, — и завсегда, Как твердый Тавр, душа его тверда. Там тысячи падут ошую, Кровавая горит заря; Там миллионы одесную, Покрыты трупами моря; К нему же с роковой косою Смерть Не смеет хищных рук своих простерть. Но ты смотри и виждь, о смертный! И Божьи разумей дела: Врагов твоих полки несметны Одним Смерть взмахом пресекла! Неверных сокрушил ты гордый рог; Но сим лишь чрез тебя казнил их Бог. Казнил их Бог, — а ты средь бою Остался жив! — и для чего? Чтоб возлюбил Его душою, Чтоб всю надежду на Него Не усомнился ты предположить: Тебя он предызбрал свой суд свершить. Тебя — и зло к тебе не придет, Ни рана к телу твоему; На сердце здравие почиет, Веселье сердцу и уму Пойдет со плесками тебе вослед: По торжествам тебя познает свет. Под надзирание ты предан Невидимых бесплотных сил И легионам заповедан Всех Ангелов, чтоб цел ты был: Сафирные свои они крыла Расширя над тобой, блюдут от зла. Блюдут тебя и сохраняют Они во всех путях твоих, Повсюду круг тебя летают И носят на руках своих, И ветру на тебя претят порхнуть, В пыли твоих о камень ног преткнуть. На аспидов, на василисков, На тигров, на ехидн, на львов, Вдали рыкающих, и близко На пресмыкающих гадов, Шипящих вкруг тебя ужей и змей, Ты ступишь и попрешь ногой твоей. Надежд твоих и всех желаний Ты никому не объявил; На небо воздевая длани, Ты втайне Бога лишь молил; Его превечное ты имя звал, Его из уст твоих не испускал. Господь от звезд тебя услышал, Твою мольбу проразумел, Из пренебесной бездны вышел, Невидимую длань простер. От солнца как бежит нощь, тьма и мгла, Так от тебя печаль, брань, смерть ушла. Как в зеркале, в тебе оставил Сиянье Он своих лучей; Победами тебя прославил, Число твоих пробавил дней, Спасение людям своим явил, Величие свое в тебе открыл. Но кто ты, вождь, кем стены пали, Кем твердь Очаковска взята? Чья вера, чьи уста взывали Нам Бога в помощь и Христа? Чей дух, чья грудь несла монарший лик? Потемкин ты! С тобой, знать, Бог велик!
Похожие по настроению
Князю Смоленскому
Александр Сергеевич Пушкин
ОдаГерой, отечества спаситель! Прими от сердца должну дань; Бог наш защитник, покровитель, Тебя нам ниспослал на брань! Уже враги торжествовали, Уж в злобной ярости мечтали Здесь русский покорить народ! Но ты лишь в стан успел явиться, Как гордый стал тебя страшиться 10 И ощупью пошел вперед!Пошел вперед — и гибель верну Мечтал ли он найти себе? Но казнь ужасну, беспримерну Определил творец тебе Свершить над сонмом кровопийцев, Грабителей, эхидн, убийцев, Грехами, гнусностью своей Давно уж всех превосходивших И тем достойно заслуживших 20 Ужасный гнев царя царей!Врагов презрел ты все коварства, На бога верой уповал, И, мня лишь о спасеньи царства, Ты оное всяк час спасал! На страшном поле Бородинском, В бою кровавом, исполинском, Ты показал, что может росс! На бога веру возлагая, Врагов все силы презирая, 30 Он всюду, завсегда колосс. С своими чувствами сражаясь, Решился ты Москву отдать; Но, духом паче укрепляясь, Един лишь ты возмог сказать: «Столицы царств не составляют!» И се — уж россы низлагают Наполеонов буйный рог! Тарутин, Красный доказали, Где россы галлов поражали, 40 Что правым есть защита — бог! И что доколь славян потомки Царя и веру будут чтить, Дотоль дела их будут громки, Дотоль их будет бог хранить! Скажи, Кутузовым попранный, О галл, грехами обуянный, Что он есть ангел пред тобой, Скажи, что он Алкид российский, Что ты — дух злобный, лютый, низкий, 50 Исчадье ада, не герой! Вселенная давно страдала От честолюбия врага, Уже одна ее стояла У краю гибели нога; Как вдруг, герой, ты появился, И мир надеждой озарился, Что ты спасешь его от бед, Уже висевших над главою! И се — уж мир спасен тобою, 60 Сразил врагов — и где их след? Их след остался на равнинах, Навек кичливому во срам! А кости их в лесах, в долинах — Во славу памятники нам! Ты сих, Кутузов, дел творитель! Где царств надменный покоритель, Где сей ужасный бич людей, Кого страшились земны боги? Его умчали быстры ноги 70 С венчанных храбростью полей! Ты шел за ним вослед — и слава Летела быстро на крылах. Кичлива, гордая Варшава Упала пред тобой во прах! Несчастна Пруссия стенала От ига злобна, алчна галла, Но ты, сразя ее врагов, Сразя французов, злобных, ярых, Друзей царю доставил старых, 80 Извел из тягостных оков. Такою славой осиянный, Среди великих дел, побед, Стократ ты лаврами венчанный, Пришел, Кутузов, в лучший свет! Твои дела, защитник трона, Священной веры и закона, — Из века паче будут в век Всё с новой силой преливаться И гласно в мире отзываться, 90 Что ты великий человек! [1]Апрель — май 1814
Здесь Имя оное ты Слава возвышаешъ
Александр Петрович Сумароков
Здесь Имя оное ты Слава возвышаешъ, Которымъ ты враговъ Россіи устрашаешъ. Имъ Северъ украшенъ, Россія имъ цвететъ; Оно ей радости и щастье подаетъ. Ликуй пространная Россійская держава! А ты симъ Именемъ греми во веки Слава! Доколе простоитъ по вышней воле светъ, Царямъ во образецъ тверди ЕЛИСАВЕТЪ: Гласи: блистаніе короны умножайте. ПЕТРУ и дочери ПЕТРОВОЙ подражайте!
Государю императору
Александр Востоков
Гряди в триумфе к нам, благословенный! Ты совершил бессмертные дела. Друг человечества! в концах вселенны Гремит нелестная тебе хвала, Что одержав душою твердой Верх над неистовым врагом, Врагу же, благосердый, За зло отмстил добром. И вождь царям противу новой Трои, Стократ достойнее, стократ славней Ты покорил ее. Сам ратны строи Ведя на брань, средь тысящи смертей Ты шел спокойно, — к колеснице Своей победу приковал, Судьбы в своей деснице Царей и царств держал. И вместо плена сладкий дар свободы, И вместо смерти жизнь ты им принес. Ты умирил, ущедрил все народы; Но паче всех тобою счастлив росс. В восторге слов не обретает Всю силу выразить любви: ‘Ура! — он восклицает, — Наш царь-отец! живи!’ ‘Наш добрый гений! Царствуй многи лета! О Александр! надежа государь!’ — Взывают так к тебе твои полсвета. Ярчае огненных, цветистых зарь, К тебе усердьем пламенея, Они твой празднуют возврат Деяньями, — прочнее Столпов и пышных врат. И так гряди в триумфе, вожделенный! Не сих триумфов избегаешь ты: Победны почести, тебе сужденны, Отверг в смирении, не ищешь мзды За доблести! Но, муж великий, Блаженством нашим насладись: За доблести толики Веками наградись!
На европейские события в 1854 году
Федор Михайлович Достоевский
С чего взялась всесветная беда? Кто виноват, кто первый начинает? Народ вы умный, всякой это знает, Да славушка пошла об вас худа! Уж лучше бы в покое дома жить Да справиться с домашними делами! Ведь, кажется, нам нечего делить И места много всем под небесами. К тому ж и то, коль всё уж поминать: Смешно французом русского пугать!Знакома Русь со всякою бедой! Случалось ей, что не бывало с вами. Давил ее татарин под пятой, А очутился он же под ногами. Но далеко она с тех пор ушла! Не в мерку ей стать вровень даже с вами; Заморский рост она переросла, Тянуться ль вам в одно с богатырями! Попробуйте на нас теперь взглянуть, Коль не боитесь голову свихнуть!Страдала Русь в боях междоусобных, По капле кровью чуть не изошла, Томясь в борьбе своих единокровных; Но живуча святая Русь была! Умнее вы,— зато вам книги в руки! Правее вы,— то знает ваша честь! Но знайте же, что и в последней муке Нам будет чем страданье перенесть! Прошедшее стоит ответом вам,— И ваш союз давно не страшен нам!Стасемся мы в годину наваждений, Спасут нас крест, святыня, вера, трон! У нас в душе сложился сей закон, Как знаменье побед и избавлений! Мы веры нашей, спроста, не теряли (Как был какой-то западный народ); Мы верою из мертвых воскресали, И верою живет славянский род. Мы веруем, что бог над нами может, Что Русь жива и умереть не может!Писали вы, что начал ссору русской, Что как-то мы ведем себя не так, Что честью мы не дорожим французской, Что стыдно вам за ваш союзный флаг, Что жаль вам очень Порты златорогой, Что хочется завоеваний нам, Что то да се… Ответ вам дали строгой, Как школьникам, крикливым шалунам. Не нравится,— на то пеняйте сами, Не шапку же ломать нам перед вами!Не вам судьбы России разбирать! Неясны вам ее предназначенья! Восток — ее! К ней руки простирать Не устают мильоны поколений.И властвуя над Азией глубокой, Она всему младую жизнь дает, И возрожденье древнего Востока (Так бог велел!) Россией настает. То внове Русь, то подданство царя, Грядущего роскошная заря!Не опиум, растливший поколенье, Что варварством зовем мы без прикрас, Народы ваши двинет к возрожденью И вознесет униженных до вас! То Альбион, с насилием безумным (Миссионер Христовых кротких братств!), Разлил недуг в народе полуумном, В мерзительном алкании богатств! Иль не для вас всходил на крест господь И дал на смерть свою святую плоть?Смотрите все — он распят и поныне, И вновь течет его святая кровь! Но где же жид, Христа распявший ныне, Продавший вновь Предвечную Любовь? Вновь язвен он, вновь принял скорбь и муки, Вновь плачут очи тяжкою слезой, Вновь распростерты божеские руки И тмится небо страшною грозой! То муки братии нам единоверных И стон церквей в гоненьях беспримерных!Он телом божьим их велел назвать, Он сам, глава всей веры православной! С неверными на церковь воевать, То подвиг темный, грешный и бесславный! Христианин за турка на Христа! Христианин — защитник Магомета! Позор на вас, отступники креста, Гасители божественного света! Но с нами бог! Ура! Наш подвиг свят, И за Христа кто жизнь отдать не рад!Меч Гедеонов в помощь угнетенным, И в Израили сильный Судия! То царь, тобой, всевышний, сохраненный, Помазанник десницы твоея! Где два иль три для господа готовы, Господь меж них, как сам нам обещал. Нас миллионы ждут царева слова, И наконец твой час, господь, настал! Звучит труба, шумит орел двуглавый И на Царьград несется величаво!
Императору Николаю I (С немецкого)
Федор Иванович Тютчев
О Николай, народов победитель, Ты имя оправдал свое! Ты победил! Ты, Господом воздвигнутый воитель, Неистовство врагов его смирил… Настал конец жестоких испытаний, Настал конец неизреченных мук. Ликуйте, христиане! Ваш Бог, Бог милости и браней, Исторг кровавый скиптр из нечестивых рук. Тебе, тебе, послу его велений — Кому сам Бог вручил свой страшный меч, — Известь народ его из смертной тени И вековую цепь навек рассечь. Над избранной, о царь, твоей главою Как солнце просияла благодать! Бледнея пред тобою, Луна покрылась тьмою — Владычеству Корана не восстать… Твой гневный глас послыша в отдаленье, Содроглися Османовы врата: Твоей руки одно лишь мановенье — И в прах падут к подножию Креста. Сверши свой труд, сверши людей спасенье. Реки: «Да будет свет» — и будет свет! Довольно крови, слез пролитых, Довольно жен, детей избитых, Довольно над Христом ругался Магомет!.. Твоя душа мирской не жаждет славы, Не на земное устремлен твой взор. Но Тот, о царь, кем держатся державы, Врагам твоим изрек их приговор… Он Сам от них лицо свое отводит, Их злую власть давно подмыла кровь, Над их главою ангел смерти бродит, Стамбул исходит — Константинополь воскресает вновь…
На покореніе Парижа
Гавриил Романович Державин
Сердце пленяюща лира, Геній восторга взносись! И обтекая вкругъ міра, Светлый твой голосъ возвысь. — Пой Того — крепость, мощъ львину Агнца, — что кротость явилъ, Другую Кто половину Света — Парижъ покорилъ!Милостью больше, чемъ гневомъ Въ славе блестящь тамъ какь Богъ И провожденъ Ты вшедъ Небомъ Вь древній Бурбоновъ чертогъ; Духъ къ нимъ народа, любовью Возжегь, и ихъ воскресилъ; Бедствы Московски не кровью, Благомь злодеямъ отмстилъ!Здравъ Александрь Царь будь Царей, Что безъ наградъ Твердой Твоей Свергъ злость Ты душой, Доблесть вознесъ, Прямо Герой! Славься симъ днесь. *)Слава Тебе днесь какая Въ міре обширномъ звучитъ, Что щастьемъ, сладостьми рая Вкругъ доблесть, — духъ Твой поитъ: Взглянешь на грады, — спасенны, Храмы ль зритъ, — жертвы курятъ; Дети ль отцамъ возвращенны, — Все ихъ Спасителя чтятъ. Сколькожъ отрадно, пріятно Быть Россіяниномъ днесь! Что Ты насъ такъ благодатно Славой и честью вознесъ. — Вся насъ теперь ужъ вселенна Своею защитою чтетъ; Европа узъ свобожденна Хвальными песньми поетъ. Здравъ Александръ Царь будь Царей, Что безъ наградъ Твердой Твоей Свергъ злость Ты душой, Доблесть вознесъ! Прямо Герой! Славься симъ днесь. Сладкія слезы восторга Съ радостныхъ льются очесъ, Ангела ль кротка, иль Бога, Сына ль, Любимца ль Небесъ Зритъ в Тебе, иль Исполина, Маньемъ смирилъ что руки Міре весь? Петръ, Екатерина Стольколь какь Ты Велики? Мудростью, честью, геройствомъ Чудный стяжалъ Ты венецъ. — Съ Богоподобнымъ къ намъ спокойствомъ, Царь возвратись и Отецъ! Къ Матери нежной скорее Въ славе победныхъ лучей, Солнце весной какъ светлее, Дай жизнь Россіи такь всей. Здравъ Александръ Царь будь Царей, Что безъ наградъ Твердой Твоей Свергъ злость Ты душой, Доблесть вознесъ! Прямо Герой! Славься симъ днесь. Державинъ.
На взятие Карса
Иван Саввич Никитин
Во храмы, братья! на колени! Восстал наш бог, и грянул гром! На память поздних поколений Суд начат кровью и огнем… Таков удел твой, Русь святая, — Величье кровью покупать; На грудах пепла, вырастая, Не в первый раз тебе стоять. В борьбе с чужими племенами Ты возмужала, развилась И над мятежными волнами Скалой громадной поднялась. Опять борьба! Растут могилы… Опять стоишь ты под грозой! Но чую я, как крепнут наши силы, И вижу я, как дети рвутся в бой… За Русь! — гремит народный голос, За Русь! — по ратям клик идет, И дыбом подымается мой волос, — За Русь! — душа и тело вопиет. Рее во гневе проснулось и все закипело; Великою мыслью всё царство живет; На страшные битвы за правое дело Народ оскорбленный, как буря, идет. Задвигались рати, как тучи с громами, Откликнулись степи, вздрогнули леса, Мелькают знамена с святыми крестами, И меркнут от пыли густой небеса. За падших героев отмщенье настало: По суше, по морю гул битвы пошел, — И знамя Ислама позорно упало, Над Карсом поднялся двуглавый орел. Да здравствует наша родная держава, Сынов-исполинов бессмертная мать! Да будет тебе вековечная слава, Облитая кровью, могучая рать! Пусть огнедышащих орудий Нам зевы медные грозят, — Мы не закроем нашей груди Гранитом стен и сталью лат. Любовь к отчизне закалила В неравных спорах наш народ, — Вот сверхъестественная сила И чудотворный наш оплот! Твердыня Руси — плоть живая, Несокрушимая стена, Надежда, слава вековая, И честь, и гордость — все она! За нас господь! Он Русью правит, Он с неба жезл царю пошлет; Царь по волнам жезлом ударит — И рати двинутся вперед, И грянут новые удары… И вам, защитникам Луны, За грабежи и за пожары Отплатят Севера сыны.
Его императорскому величеству Александру I, самодержцу всероссийскому, на восшествие его на престол
Николай Михайлович Карамзин
России император новый! На троне будь благословен. Сердца пылать тобой готовы; Надеждой дух наш оживлен. Так милыя весны явленье С собой приносит нам забвенье Всех мрачных ужасов зимы; Сердца с Природой расцветают И плод во цвете предвкушают. Весна у нас, с тобою мы! Как ангел божий ты сияешь И благостью и красотой И с первым словом обещаешь Екатеринин век златой, Дни счастия, веселья, славы, Когда премудрые уставы Внутри хранили наш покой, А вне Россию прославляли; Граждане мирно засыпали, И гражданин же был герой. Когда монаршими устами Вещала милость к нам одна И правила людей сердцами; Когда и самая вина Нередко ею отпускалась, И власть монаршая казалась Нам властию любви одной. Какое сердцу услажденье Иметь к царям повиновенье Из благодарности святой! Се твой обет, о царь державный, Сильнейший из владык земных! Ах! Россы верностию славны, И венценосец свят для них. Любимый и любви достойный, На троне отческом спокойны Бреги ты громы для врагов, Рази единое злодейство; Россия есть твое семейство: Среди нас ты среди сынов. Воспитанник Екатерины! Тебя господь России дал. Ты урну нашея судьбины Для дел великих восприял: Еще их много в ней хранится, И дух мой сладко веселится, Предвидя их блестящий ряд! Сколь жребий твой, монарх, отличен! Предел добра неограничен; Ты можешь всё — еще ты млад! Уже воинской нашей славы Исполнен весь обширный свет; Пред нами падали державы; Екатерининых побед Венки и лавры не увянут; Потомство, веки не престанут Ее героев величать: Румянцева искусным, славным, Суворова — себе лишь равным; Сражаться было им — карать. Давно ль еще, о незабвенный Суворов! с горстию своих На Альпы Марсом вознесенный, Бросал ты гром с вершины их, Который, в безднах раздаваясь И горным эхом повторяясь, Гигантов дерзостных разил? Ты богом ужаса являлся!.. Тебе мир низким показался, И ты на небо воспарил. Монарх! довольно лавров славы, Довольно ужасов войны! Бразды Российския державы Тебе для счастья вручены. Ты будешь гением покоя; В тебе увидим мы героя Дел мирных, правоты святой. Возьми не меч — весы Фемиды, И бедный, не страшась обиды, Найдешь без злата век златой. Когда не все законы ясны, Ты нам их разум изъяснишь; Когда же в смысле несогласны, Ты их премудро согласишь. Закон быть должен как зерцало, Где б солнце истины сияло Без всяких мрачных облаков. Велик, как бог, законодатель; Он мирных обществ основатель И благодетель всех веков. Монарх! еще другия славы Достоин твой пресветлый трон: Да царствуют благие нравы! Пример двора для нас закон. Разврат, стыдом запечатленный, В чертогах у царя презренный, Бывает нравов торжеством; Царю придворный угождая И добродетель обожая, Для всех послужит образцом. Есть род людей, царю опасный: Их речи как идийский мед, Улыбки милы и прекрасны; По виду — их добрее нет; Они всегда хвалить готовы; Всегда хвалы их тонки, новы: Им имя — хитрые льстецы; Снаружи ангелам подобны, Но в сердце ядовиты, злобны И в кознях адских мудрецы. Они отечества не знают; Они не любят и царей, Но быть любимцами желают; Корысть их бог: лишь служат ей. Им доступ к трону заградится; Твой слух вовек не обольстится Коварной, ложной их хвалой. Ты будешь окружен друзьями, России лучшими сынами; Отечество одно с тобой. Довольно патриотов верных, Готовых жизнь ему отдать, Друзей добра нелицемерных, Могущих истину сказать! У нас Пожарские сияли, И Долгорукие дерзали Петру от сердца говорить; Великий соглашался с ними И звал их братьями своими. Монарх! Ты будешь нас любить! Ты будешь солнцем просвещенья — Наукой счастлив человек, — И блеском твоего правленья Осыпан будет новый век. Се музы, к трону приступая И черный креп с себя снимая, Твоей улыбки милой ждут! Они сердца людей смягчают, Они жизнь нашу услаждают И доброго царя поют!
Жизни баловень счастливый
Николай Языков
Жизни баловень счастливый, Два венка ты заслужил; Знать, Суворов справедливо Грудь тебе перекрестил: Не ошибся он в дитяти, Вырос ты — и полетел, Полон всякой благодати, Под знамена русской рати, Горд и радостен и смел. Грудь твоя горит звездами, Ты геройски добыл их В жарких схватках со врагами, В ратоборствах роковых; Воин, смлада знаменитый, Ты еще под шведом был И на финские граниты Твой скакун звучнокопытый Блеск и топот возносил. Жизни бурно-величавой Полюбил ты шум и труд: Ты ходил с войной кровавой На Дунай, на Буг и Прут; Но тогда лишь собиралась Прямо русская война; Многогромная скоплялась Вдалеке — и к нам примчалась Разрушительно-грозна. Чу! труба продребезжала! Русь! тебе надменный зов! Вспомяни ж, как ты встречала Все нашествия врагов! Созови из стран далеких Ты своих богатырей, Со степей, с равнин широких, С рек великих, с гор высоких, От осьми твоих морей! Пламень в небо упирая, Лют пожар Москвы ревет; Златоглавая, святая, Ты ли гибнешь? Русь, вперед! Громче буря истребленья, Крепче смелый ей отпор! Это жертвенник спасенья, Это пламень очищенья, Это Фениксов костер! Где же вы, незванны гости, Сильны славой и числом? Снег засыпал ваши кости! Вам почетный был прием! Упилися еле живы Вы в московских теремах, Тяжелы домой пошли вы, Безобразно полегли вы На холодных пустырях! Вы отведать русской силы Шли в Москву: за делом шли! Иль не стало на могилы Вам отеческой земли! Много в этот год кровавый, В эту смертную борьбу, У врагов ты отнял славы, Ты, боец чернокудрявый, С белым локоном на лбу! Удальцов твоих налетом Ты, их честь, пример и вождь, По лесам и по болотам, Днем и ночью, в вихрь и дождь, Сквозь огни и дым пожара Мчал врагам, с твоей толпой Вездесущ, как божья кара, Страх нежданного удара И нещадный, дикий бой! Лучезарна слава эта, И конца не будет ей; Но такие ж многи лета И поэзии твоей: Не умрет твой стих могучий, Достопамятно-живой, Упоительный, кипучий, И воинственно-летучий, И разгульно-удалой. Ныне ты на лоне мира: И любовь и тишину Нам поет златая лира, Гордо певшая войну. И как прежде громогласен Был ее воинский лад, Так и ныне свеж и ясен, Так и ныне он прекрасен, Полный неги и прохлад.
Петербург
Петр Вяземский
Я вижу град Петров чудесный, величавый, По манию Петра воздвигшийся из блат, Наследный памятник его могушей славы, Потомками его украшенный стократ! Повсюду зрю следы великия державы, И русской славою след каждый озарен. Се Петр, еще живый в меди красноречивой! Под ним полтавский конь, предтеча горделивый Штыков сверкающих и веющих знамен. Он царствует еще над созданным им градом, Приосеня его державною рукой, Народной чести страж и злобе страх немой. Пускай враги дерзнут, вооружаясь адом, Нести к твоим брегам кровавый меч войны, Герой! Ты отразишь их неподвижным взглядом, Готовый пасть на них с отважной крутизны. Бегут — и где они? — (и) снежные сугробы В пустынях занесли следы безумной злобы. Так, Петр! ты завещал свой дух сынам побед, И устрашенный враг зрел многие Полтавы. Питомец твой, громов метатель двоеглавый, На поприще твоем расширил свой полет. Рымникский пламенный и Задунайский твердый! Вас здесь согражданин почтит улыбкой гордой. Но жатвою ль одной меча страна богата? Одних ли громких битв здесь след запечатлен? Иные подвиги, к иным победам ревность Поведает нам глас красноречивых стен, — Их юная краса затмить успела древность. Искусство здесь везде вело с природой брань И торжество свое везде знаменовало; Могущество ума — мятеж стихий смиряло, И мысль, другой Алкид, с трудов взыскала дань. Ко славе из пелен Россия возмужала И из безвестной тьмы к владычеству прешла. Так ты, о дщерь ее, как манием жезла, Честь первенства, родясь в столицах, восприяла. Искусства Греции и Рима чудеса — Зрят с дивом над собой полночны небеса. Чертоги кесарей, сады Семирамиды, Волшебны острова Делоса и Киприды! Чья смелая рука совокупила вас? Чей повелительный, назло природе, глас Содвинул и повлек из дикия пустыни Громады вечных скал, чтоб разостлать твердыни По берегам твоим, рек северных глава, Великолепная и светлая Нева? Кто к сим брегам склонил торговли алчной крылья И стаи кораблей, с дарами изобилья, От утра, вечера и полдня к нам пригнал? Кто с древним Каспием Бельт юный сочетал? Державный, дух Петра и ум Екатерины Труд медленных веков свершили в век единый. На Юге меркнул день — у нас он рассветал. Там предрассудков меч и светоч возмущенья Грозились ринуть в прах святыню просвещенья. Убежищем ему был Север, и когда В Европе зарево крамол зажгла вражда И древний мир вспылал, склонясь печальной выей, — Дух творческий парил над юною Россией И мощно влек ее на подвиг бытия. Художеств и наук блестящая семья Отечеством другим признала нашу землю. Восторгом смелый путь успехов их объемлю И на рассвете зрю лучи златого дня. Железо, покорясь влиянию огня, Здесь легкостью дивит в прозрачности ограды, За коей прячется и смотрит сад прохлады. Полтавская рука сей разводила сад! Но что в тени его мой привлекает взгляд? Вот скромный дом, ковчег воспоминаний славных! Свидетель он надежд и замыслов державных! Здесь мыслил Петр об нас. Россия! Здесь твой храм! О, если жизнь придать бесчувственным стенам И тайны царских дум извлечь из хладных сводов, Какой бы мудрости тот глас отзывом был, Каких бы истин гром незапно поразил Благоговейный слух властителей народов! Там зодчий, силясь путь бессмертию простерть, Возносит дерзостно красивые громады. Полночный Апеллес, обманывая взгляды, Дарует кистью жизнь, обезоружив смерть. Ваятели, презрев небес ревнивых мщенье, Вдыхают в вещество мысль, чувство и движенье. Природу испытав, Невтонов ученик Таинственных чудес разоблачает лик Иль с небом пламенным в борьбе отъемлет, смелый. Из гневных рук богов молниеносны стрелы! Мать песней, смелая царица звучных дум, Смягчает дикий нрав и возвышает ум. Здесь друг Шувалова воспел Елисавету, И, юных русских муз блистательный рассвет, Его счастливее — как русский и поэт — Екатеринин век Державин предал свету. Минервы нашей ум Европу изумлял: С успехом равным он по свету рассылал Приветствие в Ферней, уставы самоедам Иль на пути в Стамбул открытый лист победам, Полсветом правила она с брегов Невы И утомляла глас стоустныя молвы. Блестящий век! И ты познал закат условный! И твоего певца уста уже безмолвны! Но нам ли с завистью кидать ревнивый взгляд На прошлые лета и славных действий ряд? Наш век есть славы век, наш царь — любовь вселенной! Земля узрела в нем небес залог священный, Залог благих надежд, залог святых наград! С народов сорвал он оковы угнетенья, С царей снимает днесь завесу заблужденья, И с кроткой мудростью свой соглася язык, С престола учит он народы и владык; Уж зреет перед ним бессмертной славы жатва! — Счастливый вождь тобой счастливых россиян! В душах их раздалась души прекрасной клятва: Петр создал подданных, ты образуй граждан! Пускай уставов дар и оных страж — свобода. Обетованный брег великого народа, Всех чистых доблестей распустит семена. С благоговеньем ждет, о царь, твоя страна, Чтоб счастье давший ей дал и права на счастье! «Народных бед творец — слепое самовластье», — Из праха падших царств сей голос восстает. Страстей преступных мрак проникнувши глубоко, Закона зоркий взгляд над царствами блюдет, Как провидения недремлющее око. Предвижу: правды суд — страх сильных, слабых щит — Небесный приговор земле благовестит. С чела оратая сотрется пот неволи. Природы старший сын, ближайший братьев друг Свободно проведет в полях наследный плуг, И светлых нив простор, приют свободы мирной, Не будет для него темницею обширной. Как искра под золой, скрывая блеск и жар, Мысль смелая, богов неугасимый дар, Молчанья разорвет постыдные оковы. Умы воспламенит ко благу пламень новый. К престолу истина пробьет отважный ход. И просвещение взаимной пользы цепью Тесней соединит владыку и народ. Присутствую мечтой торжеств великолепью, Свободный гражданин свободныя земли! О царь! Судьбы своей призванию внемли. И Александров век светилом незакатным Торжественно взойдет на русский небосклон, Приветствуя, как друг, сияньем благодатным Грядущего еще не пробужденный сон.
Другие стихи этого автора
Всего: 226Памятник
Гавриил Романович Державин
Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный, Металлов тверже он и выше пирамид; Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный, И времени полет его не сокрушит. Так!— весь я не умру, но часть меня большая, От тлена убежав, по смерти станет жить, И слава возрастет моя, не увядая, Доколь славянов род вселенна будет чтить. Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных, Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал; Всяк будет помнить то в народах неисчетных, Как из безвестности я тем известен стал, Что первый я дерзнул в забавном русском слоге О добродетелях Фелицы возгласить, В сердечной простоте беседовать о Боге И истину царям с улыбкой говорить. О муза! возгордись заслугой справедливой, И презрит кто тебя, сама тех презирай; Непринужденною рукой неторопливой Чело твое зарей бессмертия венчай.
На птичку (Поймали птичку голосисту)
Гавриил Романович Державин
Поймали птичку голосисту И ну сжимать ее рукой. Пищит бедняжка вместо свисту, А ей твердят: «Пой, птичка, пой!»
Бог
Гавриил Романович Державин
О Ты, пространством бесконечный, Живый в движеньи вещества, Теченьем времени превечный, Без лиц, в трех лицах Божества, Дух всюду сущий и единый, Кому нет места и причины, Кого никто постичь не мог, Кто все Собою наполняет, Объемлет, зиждет, сохраняет, Кого мы нарицаем — Бог! Измерить океан глубокий, Сочесть пески, лучи планет, Хотя и мог бы ум высокий, Тебе числа и меры нет! Не могут Духи просвещенны, От света Твоего рожденны, Исследовать судеб Твоих: Лишь мысль к Тебе взнестись дерзает, В Твоем величьи исчезает, Как в вечности прошедший миг. Хао́са бытность довременну Из бездн Ты вечности воззвал; А вечность, прежде век рожденну, В Себе Самом Ты основал. Себя Собою составляя, Собою из Себя сияя, Ты свет, откуда свет исте́к. Создавый все единым словом, В твореньи простираясь новом, Ты был, Ты есть, Ты будешь ввек. Ты цепь существ в Себе вмещаешь, Ее содержишь и живишь; Конец с началом сопрягаешь И смертию живот даришь. Как искры сыплются, стремятся, Так солнцы от Тебя родятся. Как в мразный, ясный день зимой Пылинки инея сверкают, Вратятся, зыблются, сияют, Так звезды в безднах под Тобой. Светил возженных миллионы В неизмеримости текут; Твои они творят законы, Лучи животворящи льют; Но огненны сии лампады, Иль рдяных кристалей громады, Иль волн златых кипящий сонм, Или горящие эфиры, Иль вкупе все светящи миры, Перед Тобой — как нощь пред днём. Как капля, в море опущенна, Вся твердь перед Тобой сия; Но что мной зримая вселенна, И что перед Тобою я? — В воздушном океане оном, Миры умножа миллионом Стократ других миров, и то, Когда дерзну сравнить с Тобою, Лишь будет точкою одною; А я перед Тобой — ничто. Ничто! — но Ты во мне сияешь Величеством Твоих доброт; Во мне Себя изображаешь, Как солнце в малой капле вод. Ничто! — но жизнь я ощущаю, Несытым некаким летаю Всегда пареньем в высоты. Тебя душа моя быть чает, Вникает, мыслит, рассуждает: Я есмь — конечно, есь и Ты. Ты есь! — Природы чин вещает, Гласит мое мне сердце то, Меня мой разум уверяет; Ты есь — и я уж не ничто! Частица целой я вселенной, Поставлен, мнится мне, в почтенной Средине естества я той, Где кончил тварей Ты телесных, Где начал Ты Духов небесных И цепь существ связал всех мной. Я связь миров, повсюду сущих, Я крайня степень вещества, Я средоточие живущих, Черта начальна Божества. Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю; Я царь, — я раб, — я червь, — я бог! — Но будучи я столь чудесен, Отколь я происшел? — Безвестен; А сам собой я быть не мог. Твое созданье я, Создатель, Твоей премудрости я тварь, Источник жизни, благ Податель, Душа души моей и Царь! Твоей то правде нужно было, Чтоб смертну бездну преходило Мое бессмертно бытие́; Чтоб дух мой в смертность облачился И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! в бессмертие Твое́. Неизъяснимый, непостижный! Я знаю, что души моей Воображении бессильны И тени начертать Твоей. Но если славословить должно, То слабым смертным невозможно Тебя ничем иным почтить, Как им к Тебе лишь возвышаться, В безмерной разности теряться И благодарны слезы лить.
Пикники
Гавриил Романович Державин
Оставя беспокойство в граде И всё, смущает что умы, В простой приятельской прохладе Свое проводим время мы.Невинны красоты природы По холмам, рощам, островам, Кустарники, луга и воды — Приятная забава нам.Мы положили меж друзьями Законы равенства хранить; Богатством, властью и чинами Себя отнюдь не возносить.Но если весел кто, забавен, Любезнее других тот нам; А если скромен, благонравен, Мы чтим того не по чинам,Нас не касаются раздоры, Обидам места не даем; Но, души всех, сердца и взоры Совокупя, веселье пьем.У нас не стыдно и герою Повиноваться красотам; Всегда одной дышать войною Прилично варварам, не нам.У нас лишь для того собранье, Чтоб в жизни сладость почерпать; Любви и дружества желанье — Между собой цветы срывать.Кто ищет общества, согласья, Приди повеселись у нас; И то для человека счастье, Когда один приятен час.
Параше
Гавриил Романович Державин
Белокурая Параша, Сребророзова лицом, Коей мало в свете краше Взором, сердцем и умом.Ты, которой повторяет Звучну арфу нежный глас, Как Палаша ударяет В струны, утешая нас.Встань, пойдем на луг широкой, Мягкий, скатистый, к прудам; Там под сенью древ далекой Сядем, взглянем по струям:Как, скользя по ним, сверкает Луч от царских теремов, Звезды, солнцы рассыпает По теням между кустов.Как за сребряной плотицей Линь златой по дну бежит; За прекрасною девицей, За тобой, Амур летит.
Павлин
Гавриил Романович Державин
Какое гордое творенье, Хвост пышно расширяя свой, Черно-зелены в искрах перья Со рассыпною бахромой Позадь чешуйной груди кажет, Как некий круглый, дивный щит? Лазурно-сизы-бирюзовы На каждого конце пера, Тенисты круги, волны новы Струиста злата и сребра: Наклонит — изумруды блещут! Повернет — яхонты горят! Не то ли славный царь пернатый? Не то ли райска птица Жар, Которой столь убор богатый Приводит в удивленье тварь? Где ступит — радуги играют! Где станет — там лучи вокруг! Конечно, сила и паренье Орлиные в ее крылах, Глас трубный, лебедино пенье В ее пресладостных устах; А пеликана добродетель В ее и сердце и душе! Но что за чудное явленье? Я слышу некий странный визг! Сей Феникс опустил вдруг перья, Увидя гнусность ног своих.— О пышность! как ты ослепляешь! И барин без ума — павлин.
Объявление любви
Гавриил Романович Державин
Хоть вся теперь природа дремлет, Одна моя любовь не спит; Твои движенья, вздохи внемлет И только на тебя глядит. Приметь мои ты разговоры, Помысль о мне наедине; Брось на меня приятны взоры И нежностью ответствуй мне. Единым отвечай воззреньем И мысль свою мне сообщи: Что с тем сравнится восхищеньем, Как две сольются в нас души? Представь в уме сие блаженство И ускоряй его вкусить: Любовь лишь с божеством равенство Нам может в жизни сей дарить.
Нине
Гавриил Романович Державин
Не лобызай меня так страстно, Так часто, нежный, милый друг! И не нашептывай всечасно Любовных ласк своих мне в слух; Не падай мне на грудь в восторгах, Обняв меня, не обмирай. Нежнейшей страсти пламя скромно; А ежели чрез меру жжет, И удовольствий чувство полно, — Погаснет скоро и пройдет. И, ах! тогда придет вмиг скука, Остуда, отвращенье к нам. Желаю ль целовать стократно, Но ты целуй меня лишь раз, И то пристойно, так, бесстрастно, Без всяких сладостных зараз, Как брат сестру свою целует: То будет вечен наш союз.
Невесте
Гавриил Романович Державин
Хотел бы похвалить, но чем начать, не знаю: Как роза, ты нежна; как ангел, хороша; Приятна, как Любовь; любезна, как Душа; Ты лучше всех похвал, — тебя я обожаю. Нарядом мнят придать красавице приятство. Но льзя ль алмазами милей быть дурноте? Прелестнее ты всех в невинной простоте: Теряет на тебе сияние богатство. Лилеи на холмах груди твоей блистают, Зефиры кроткие во нрав тебе даны, Долинки на щеках — улыбки зарь, весны; На розах уст твоих — соты благоухают. Как по челу власы ты рассыпаешь черны, Румяная заря глядит из темных туч; И понт как голубый пронзает звездный луч, Так сердца глубину провидит взгляд твой скромный. Но я ль, описывать красы твои дерзая, Все прелести твои изобразить хочу? Чем больше я прельщен, тем больше я молчу: Собор в тебе утех, блаженство вижу рая! Как счастлив смертный, кто с тобой проводит время! Счастливее того, кто нравится тебе. В благополучии кого сравню себе, Когда златых оков твоих несть буду бремя?
На счастие
Гавриил Романович Державин
Всегда прехвально, препочтенно, Во всей вселенной обоженно И вожделенное от всех, О ты, великомощно счастье! Источник наших бед, утех, Кому и в ведро и в ненастье Мавр, лопарь, пастыри, цари, Моляся в кущах и на троне, В воскликновениях и стоне, В сердцах их зиждут алтари! Сын время, случая, судьбины Иль недоведомой причины, Бог сильный, резвый, добрый, злой! На шаровидной колеснице, Хрустальной, скользкой, роковой, Вослед блистающей деннице, Чрез горы, степь, моря, леса, Вседневно ты по свету скачешь, Волшебною ширинкой машешь И производишь чудеса. Куда хребет свой обращаешь, Там в пепел грады претворяешь, Приводишь в страх богатырей Султанов заключаешь в клетку, На казнь выводишь королей Но если ты ж, хотя в издевку, Осклабишь взор свой на кого – Раба творишь владыкой миру, Наместо рубища порфиру Ты возлагаешь на него. В те дни людского просвещенья, Как нет кикиморов явленья, Как ты лишь всем чудотворишь: Девиц и дам магнизируешь, Из камней золото варишь, В глаза патриотизма плюешь, Катаешь кубарем весь мир Как резвости твоей примеров Полна земля вся кавалеров И целый свет стал бригадир. В те дни, как всюду скороходом Пред русским ты бежишь народом И лавры рвешь ему зимой, Стамбулу бороду ерошишь, На Тавре едешь чехардой Задать Стокгольму перцу хочешь, Берлину фабришь ты усы А Темзу в фижмы наряжаешь, Хохол Варшаве раздуваешь, Коптишь голландцам колбасы. В те дни, как Вену ободряешь, Парижу пукли разбиваешь, Мадриту поднимаешь нос, На Копенгаген иней сеешь, Пучок подносишь Гданску роз Венецьи, Мальте не радеешь, А Греции велишь зевать И Риму, ноги чтоб не пухли, Святые оставляя туфли, Царям претишь их целовать. В те дни, как всё везде в разгулье: Политика и правосудье, Ум, совесть, и закон святой, И логика пиры пируют, На карты ставят век златой, Судьбами смертных пунтируют, Вселенну в трантелево гнут Как полюсы, меридианы, Науки, музы, боги – пьяны, Все скачут, пляшут и поют. В те дни, как всюду ерихонцы Не сеют, но лишь жнут червонцы, Их денег куры не клюют Как вкус и нравы распестрились, Весь мир стал полосатый шут Мартышки в воздухе явились, По свету светят фонари, Витийствуют уранги в школах На пышных карточных престолах Сидят мишурные цари. В те дни, как мудрость среди тронов Одна не месит макаронов, Не ходит в кузницу ковать А разве временем лишь скучным Изволит муз к себе пускать И перышком своим искусным, Ни ссоряся никак, ни с кем, Для общей и своей забавы, Комедьи пишет, чистит нравы, И припевает хем, хем, хем. В те дни, ни с кем как несравненна, Она с тобою сопряженна, Нельзя ни в сказках рассказать, Ни написать пером красиво, Как милость любит проливать, Как царствует она правдиво, Не жжет, не рубит без суда А разве кое-как вельможи И так и сяк, нахмуря рожи, Тузят иного иногда. В те дни, как мещет всюду взоры Она вселенной на рессоры И весит скипетры царей, Следы орлов парящих видит И пресмыкающихся змей Разя врагов, не ненавидит, А только пресекает зло Без лат богатырям и в латах Претит давить лимоны в лапах, А хочет, чтобы все цвело. В те дни, как скипетром любезным Она перун к странам железным И гром за тридевять земель Несет на лунно государство, И бомбы сыплет, будто хмель Свое же ублажая царство, Покоит, греет и живит В мороз камины возжигает, Дрова и сено запасает, Бояр и чернь благотворит. В те дни и времена чудесны Твой взор и на меня всеместный Простри, о над царями царь! Простри и удостой усмешкой Презренную тобою тварь И если я не создан пешкой, Валяться не рожден в пыли, Прошу тебя моим быть другом Песчинка может быть жемчугом, Погладь меня и потрепли. Бывало, ты меня к боярам В любовь введешь: беру всё даром, На вексель, в долг без платежа Судьи, дьяки и прокуроры, В передней про себя брюзжа, Умильные мне мещут взоры И жаждут слова моего, А я всех мимо по паркету Бегу, нос вздернув, к кабинету И в грош не ставлю никого. Бывало, под чужим нарядом С красоткой чернобровой рядом Иль с беленькой, сидя со мной, Ты в шашки, то в картеж играешь Прекрасною твоей рукой Туза червонного вскрываешь, Сердечный твой тем кажешь взгляд Я к крале короля бросаю, И ферзь к ладье я придвигаю, Даю марьяж иль шах и мат. Бывало, милые науки И музы, простирая руки, Позавтракать ко мне придут И всё мое усядут ложе А я, свирель настроя тут, С их каждой лирой то же, то же Играю, что вчерась играл. Согласна трель! взаимны тоны! Восторг всех чувств! За вас короны Тогда бы взять не пожелал. А ныне пятьдесят мне било Полет свой счастье пременило, Без лат я горе-богатырь Прекрасный пол меня лишь бесит, Амур без перьев – нетопырь, Едва вспорхнет, и нос повесит. Сокрылся и в игре мой клад Не страстны мной, как прежде, музы Бояра понадули пузы, И я у всех стал виноват. Услышь, услышь меня, о Счастье! И, солнце как сквозь бурь, ненастье, Так на меня и ты взгляни Прошу, молю тебя умильно, Мою ты участь премени Ведь всемогуще ты и сильно Творить добро из самых зол От божеской твоей десницы Гудок гудит на тон скрыпицы И вьется локоном хохол. Но, ах! как некая ты сфера Иль легкий шар Монгольфиера, Блистая в воздухе, летишь Вселенна длани простирает, Зовет тебя,– ты не глядишь, Но шар твой часто упадает По прихоти одной твоей На пни, на кочки, на колоды, На грязь и на гнилые воды А редко, редко – на людей. Слети ко мне, мое драгое, Серебряное, золотое Сокровище и божество! Слети, причти к твоим любимцам! Я храм тебе и торжество Устрою, и везде по крыльцам Твоим рассыплю я цветы Возжгу куреньи благовонны, И буду ездить на поклоны, Где только обитаешь ты. Жить буду в тереме богатом, Возвышусь в чин, и знатным браком Горацию в родню причтусь Пером моим славно-школярным Рассудка выше вознесусь И, став тебе неблагодарным, – Беатус! брат мой, на волах Собою сам поля орющий Или стада свои пасущий! – Я буду восклицать в пирах. Увы! еще ты не внимаешь, О Счастие! моей мольбе, Мои обеты презираешь – Знать, неугоден я тебе. Но на софах ли ты пуховых, В тенях ли миртовых, лавровых, Иль в золотой живешь стране – Внемли, шепни твоим любимцам, Вельможам, королям и принцам: Спокойствие мое во мне!
На рождение в севере порфирного отрока
Гавриил Романович Державин
С белыми Борей власами И с седою бородой, Потрясая небесами, Облака сжимал рукой; Сыпал инеи пушисты И метели воздымал, Налагая цепи льдисты, Быстры воды оковал. Вся природа содрогала От лихого старика; Землю в камень претворяла Хладная его рука; Убегали звери в норы, Рыбы крылись в глубинах, Петь не смели птичек хоры, Пчелы прятались в дуплах; Засыпали нимфы с скуки Средь пещер и камышей, Согревать сатиры руки Собирались вкруг огней. В это время, столь холодно, Как Борей был разъярен, Отроча порфирородно В царстве Северном рожден. Родился — и в ту минуту Перестал реветь Борей; Он дохнул — и зиму люту Удалил Зефир с полей; Он воззрел — и солнце красно Обратилося к весне; Он вскричал- и лир согласно Звук разнесся в сей стране; Он простер лишь детски руки — Уж порфиру в руки брал; Раздались Громовы звуки, И весь Север воссиял. Я увидел в восхищеньи Растворен судеб чертог; Я подумал в изумленьи: Знать, родился некий бог. Гении к нему слетели В светлом облаке с небес; Каждый гений к колыбели Дар рожденному принес: Тот принес ему гром в руки Для предбудущих побед; Тот художества, науки, Украшающие свет; Тот обилие, богатство, Тот сияние порфир; Тот утехи и приятство, Тот спокойствие и мир; Тот принес ему телесну, Тот душевну красоту; Прозорливость тот небесну, Разум, духа высоту. Словом, все ему блаженствы И таланты подаря, Все влияли совершенствы, Составляющи царя; Но последний, добродетель Зарождаючи в нем, рек: Будь страстей твоих владетель, Будь на троне человек! Все крылами восплескали, Каждый гений восклицал: Се божественный, вещали, Дар младенцу он избрал! Дар, всему полезный миру! Дар, добротам всем венец! Кто приемлет с ним порфиру, Будет подданным отец! Будет,- и Судьбы гласили,- Он монархам образец! Лес и горы повторили: Утешением сердец! Сим Россия восхищенна Токи слезны пролила, На колени преклоненна, В руки отрока взяла; Восприяв его, лобзает В перси, очи и уста; В нем геройство возрастает, Возрастает красота. Все его уж любят страстно, Всех сердца уж он возжег: Возрастай, дитя прекрасно! Возрастай, наш полубог! Возрастай, уподобляясь Ты родителям во всем; С их ты матерью равняясь, Соравняйся с божеством.
Благодарность Фелице
Гавриил Романович Державин
Предшественница дня златого, Весення утрення заря, Когда из понта голубого Ведет к нам звездного царя, Румяный взор свой осклабляет На чела гор, на лоно вод, Багряным златом покрывает Поля, леса и неба свод. Крылаты кони по эфиру Летят и рассекают мрак, Любезное светило миру Пресветлый свой возносит зрак; Бегут толпами тени черны. Какое зрелище очам! Там блещет брег в реке зеленый, Там светят перлы по лугам. Там степи, как моря, струятся, Седым волнуясь ковылем; Там тучи журавлей стадятся, Волторн с высот пуская гром; Там небо всюду лучезарно Янтарным пламенем блестит,- Мое так сердце благодарно К тебе усердием горит. К тебе усердием, Фелица, О кроткий ангел во плоти! Которой разум и десница Нам кажут к счастию пути. Когда тебе в нелицемерном Угодна слоге простота, Внемли,- но в чувствии безмерном Мои безмолвствуют уста. Когда поверх струистой влаги Благоприятный дунет ветр, Попутны вострепещут флаги И ляжет между водных недр За кораблем сребро грядою,- Тогда испустят глас пловцы И с восхищенною душою Вселенной полетят в концы. Когда небесный возгорится В пиите огнь, он будет петь; Когда от бремя дел случится И мне свободный час иметь, Я праздности оставлю узы, Игры, беседы, суеты, Тогда ко мне приидут музы, И лирой возгласишься ты.