На освящение храма казанской богородицы в С.-Петербурге

Уж не Фавора ль я на раме По ребрам светлых туч хожу? Иль Соломона в дивном храме Вкруг изумленный взор вожу По злату, по мусий, порфирам, И к звонким Сионит {1} псалтирям Клоню вперенны ушеса? Восторг все наполняет чувства: Богатство, красоту искусства, Отверсты вижу небеса!1 Сионские, или духовные музы. Ни бурь, ни морь, ни громов рева Не внемлет, благовея, мир. Что се? — Святых в святая Дева Восходит, вслед струя эфир! Глава увенчанна звездами, Луна блистает под ногами, Как солнце, ясен взгляд и тих; Одета неба омофором, Предстала пред Всевидца взором, — И слышу свыше Девы лик: «О вечный, Трисвятый И непостижный Сый! Вселенну наполняяй И обитаяй в храмах Тобой живых сердец, Воззри на оны сонмы, На чистый фимиам, Тебе от них куримый, И на царя, колена Прелонша пред Тобой, Который храм сей создал В земну обитель мне; И будь благоприятен Народу и ему, Как в мире так и в брани, Чтоб угождал Тебе». И се, в подобье глубине, Свет милый, радостный очам, По синей низлетел равнине, Как алых зарь отлив, на храме! Не дух ли то святый с гор звездных Ниспел на дом молитвы верных Для проявления чудес? О знамение непостижно! Россия будет неподвижно Под кровом цвесть благих небес! Так, если силой теплой веры Мы и невидимое зрим, Мой дух сквозь недостижны сферы, Как огнекрылый Серафим, Парит в обитель душ блаженных И в чувствах тонких, безмятежных Молитвы слышат их за нас. Перед судеб святым ковчегом Давид по струнам перстов бегом От гуслей льет сладчайший глас: «О Боже! что есть тварь Как бренный человек? Дни в суете проводит И, цвет как, увядает; Но помнишь Ты его И только отличаешь От Ангел мало тем, Что мрак земной он должен Пройти стезею тернья, И в Твой одеться свет. Пошли ж на то Ты силы Народу и царю, Кой в храме прибегает Сем с верою к Тебе: Да благостию носит Твой образ на земли!»