Из «Эгмонта» Гете (Радость и горе в живом упоенье…)
Автор Иоганн Гете. Перевод Федора Тютчева.
Радость и горе в живом упоенье, Думы и сердце в вечном волненье, В небе ликуя, томясь на земли, Страстно ликующей, Страстно тоскующей, Жизни блаженство в одной лишь любви…
Похожие по настроению
Отрывок из Гёте
Александр Сергеевич Грибоедов
*«Пролог в театре» («Vorspiel auf dem Theater») «Фауст», И.В. Гёте. Перевод А. С. Грибоедова* Директор театра По дружбе мне вы, господа, При случае посильно иногда И деятельно помогали; Сегодня, милые, нельзя ли Воображению дать смелый вам полет? Парите вверх и вниз спускайтесь произвольно, Чтоб большинство людей осталось мной довольно, Которое живет и жить дает. Дом зрелища устроен пребогатый, И бревяной накат, и пол дощатый, И все по зву: один свисток — Храм взыдет до небес, раскинется лесок. Лишь то беда: ума нам где добиться? Смотрите вы на брови знатоков, Они, и всякий кто́ каков, Чему-нибудь хотели б удивиться; А я испуган, стал втупик; Не то, чтобы у нас к хорошему привыкли, Да начитались столько книг! Всю подноготную проникли! Увы! И слушают, и ловят всё так жадно! Чтоб были вещи им новы, И складно для ума, и для души отрадно. Люблю толпящийся народ Я, при раздаче лож и кресел; Кому терпенье — труден вход, Тот получил себе — и весел, Но вот ему возврата нет! Стеной густеют непроломной, Толпа растет, и рокот громный, И голоса: билет! билет! Как будто их рождает преисподня. А это чудо кто творит? — Поэт! Нельзя ли, милый друг, сегодня? Поэт О, не тревожь, не мучь сует картиной. Задерни, скрой от глаз народ, Толпу, которая пестреющей пучиной С собой противувольно нас влечет. Туда веди, где под небес равниной Поэту радость чистая цветет; Где дружба и любовь его к покою Обвеют, освежат божественной рукою. Ах! часто, что отраду в душу льет, Что робко нам уста пролепетали, Мечты неспелые... и вот Их крылья бурного мгновения умчали. Едва искупленных трудами многих лет, Их в полноте красы увидит свет. Обманчив блеск: он не продлится; Но истинный потомству сохранится. Весельчак Потомству? да; и слышно только то, Что духом все парят к потомкам отдаленным; Неужто, наконец, никто Не порадеет современным? Неужто холодом мертвит, как чародей, Присутствие порядочных людей! Кто бредит лаврами на сцене и в печати, Кому ниспосланы кисть, лира иль резец Изгибы обнажать сердец, Тот поробеет ли? — Толпа ему и кстати; Желает он побольше круг, Чтоб действовать на многих вдруг. Скорей Фантазию, глас скорби безотрадной, Движенье, пыл страстей, весь хор ее нарядный К себе зовите на чердак. Дурачеству оставьте дверцу, Не настежь, вполовину, так, Чтоб всякому пришло по сердцу. Директор Побольше действия! — Что зрителей мани́т? Им видеть хочется,— ну живо Представить им дела на вид! Как хочешь, жар души излей красноречиво; Иной уловкою успех себе упрочь; Побольше действия, сплетений и развитий! Лишь силой можно силу превозмочь, Число людей — числом событий. Где приключений тьма — никто не перечтет, На каждого по нескольку придется; Народ доволен разойдется, И всякий что-нибудь с собою понесет. Слияние частей измучит вас смертельно; Давайте нам подробности отдельно. Что целое? какая прибыль вам? И ваше целое вниманье в ком пробудит? Его расхитят по долям И публика по мелочи осудит. Поэт Ах! это ли иметь художнику в виду! Обречь себя в веках укорам и стыду! — Не чувствует, как душу мне терзает. Директор Размыслите вы сами наперед: Кто сильно потрясти людей желает, Способнее оружье изберет; Но время ваши призраки развеять, О, гордые искатели молвы! Опомнитесь! — кому творите вы? Влечется к нам иной, чтоб скуку порассеять, И скука вместе с ним ввалилась — дремлет он; Другой явился отягчен Парами пенистых бокалов; Иной небрежный ловит стих,— Сотрудник глупых он журналов. На святочные игры их Чистейшее желанье окриляет, Невежество им зренье затемняет, И на устах бездушия печать; Красавицы под бременем уборов Тишком желают расточать Обман улыбки, негу взоров. Что возмечтали вы на вашей высоте? Смотрите им в лицо! — вот те Окаменевшие толпы́ живым утёсом; Здесь озираются во мраке подлецы, Чтоб слово подстеречь и погубить доносом; Там мыслят дань обресть картежные ловцы; Тот буйно ночь провесть в объятиях бесчестных; И для кого хотите вы, слепцы, Вымучивать внушенье Муз прелестных! Побольше пестроты, побольше новизны, — Вот правило, и непреложно. Легко мы всем изумлены, Но угодить на нас не можно. Что? гордости порыв утих? Рассудок превозмог... Поэт Нет! нет! — негодованье. Поди, ищи услужников других. Тебе ль отдам святейшее стяжанье, Свободу, в жертву прихотей твоих? Чем ра́вны небожителям Поэты? Что силой неудержною влечет К их жребию сердца́ и всех обеты, Стихии все во власть им предает? Не сладкозвучие ль? — которое теснится Из их груди, вливает ту любовь, И к ним она отзывная стремится И в них восторг рождает вновь и вновь. Когда природой равнодушно Крутится длинновьующаяся прядь, Кому она так делится послушно? Когда созданья все, слаба их мысль обнять, Одни другим звучат противугласно, Кто съединяет их в приятный слуху гром Так величаво! так прекрасно! И кто виновник их потом Спокойного и пышного теченья? Кто стройно размеряет их движенья, И бури, вопли, крик страстей Меняет вдруг на дивные аккорды? Кем славны имена и памятники тверды? Превыше всех земных и суетных честей, Из бренных листвиев кто чудно соплетает С веками более нетленно и свежей То знаменье величия мужей, Которым он их чёла украшает? Пред чьей возлюбленной весна не увядает? Цветы роскошные родит пред нею перст Того, кто спутник ей отрад любви стезею; По смерти им Олимп отверст, И невечернею венчается зарею. Кто не коснел в бездействии немом, Но в гимн единый слил красу небес с землею. Ты постигаешь ли умом Создавшего миры и лета? Его престол — душа Поэта.
Сцена из Фауста
Александр Сергеевич Пушкин
БЕРЕГ МОРЯ. ФАУСТ И МЕФИСТОФЕЛЬ. Фауст Мне скучно, бес. Мефистофель Что делать, Фауст? Таков вам положен предел, Его ж никто не преступает. Вся тварь разумная скучает: Иной от лени, тот от дел; Кто верит, кто утратил веру; Тот насладиться не успел, Тот насладился через меру, И всяк зевает да живет — И всех вас гроб, зевая, ждет. Зевай и ты. Фауст Сухая шутка! Найди мне способ как-нибудь Рассеяться. Мефистофель Доволен будь Ты доказательством рассудка. В своем альбоме запиши: Fastidium est quies — скука Отдохновение души. Я психолог… о вот наука!.. Скажи, когда ты не скучал? Подумай, поищи. Тогда ли, Как над Вергилием дремал, А розги ум твой возбуждали? Тогда ль, как розами венчал Ты благосклонных дев веселья И в буйстве шумном посвящал Им пыл вечернего похмелья? Тогда ль, как погрузился ты В великодушные мечты, В пучину темную науки? Но — помнится — тогда со скуки, Как арлекина, из огня Ты вызвал наконец меня. Я мелким бесом извивался, Развеселить тебя старался, Возил и к ведьмам и к духам, И что же? все по пустякам. Желал ты славы — и добился, — Хотел влюбиться — и влюбился. Ты с жизни взял возможну дань, А был ли счастлив? Фауст Перестань, Не растравляй мне язвы тайной. В глубоком знанье жизни нет — Я проклял знаний ложный свет, А слава… луч ее случайный Неуловим. Мирская честь Бессмысленна, как сон… Но есть Прямое благо: сочетанье Двух душ… Мефистофель И первое свиданье, Не правда ль? Но нельзя ль узнать Кого изволишь поминать, Не Гретхен ли? Фауст О сон чудесный! О пламя чистое любви! Там, там — где тень, где шум древесный, Где сладко-звонкие струи — Там, на груди ее прелестной Покоя томную главу, Я счастлив был… Мефистофель Творец небесный! Ты бредишь, Фауст, наяву! Услужливым воспоминаньем Себя обманываешь ты. Не я ль тебе своим стараньем Доставил чудо красоты? И в час полуночи глубокой С тобою свел ее? Тогда Плодами своего труда Я забавлялся одинокой, Как вы вдвоем — все помню я. Когда красавица твоя Была в восторге, в упоенье, Ты беспокойною душой Уж погружался в размышленье (А доказали мы с тобой, Что размышленье — скуки семя). И знаешь ли, философ мой, Что думал ты в такое время, Когда не думает никто? Сказать ли? Фауст Говори. Ну, что? Мефистофель Ты думал: агнец мой послушный! Как жадно я тебя желал! Как хитро в деве простодушной Я грезы сердца возмущал! — Любви невольной, бескорыстной Невинно предалась она… Что ж грудь моя теперь полна Тоской и скукой ненавистной?.. На жертву прихоти моей Гляжу, упившись наслажденьем, С неодолимым отвращеньем: Так безрасчетный дуралей, Вотще решась на злое дело, Зарезав нищего в лесу, Бранит ободранное тело; — Так на продажную красу, Насытясь ею торопливо, Разврат косится боязливо… Потом из этого всего Одно ты вывел заключенье… Фауст Сокройся, адское творенье! Беги от взора моего! Мефистофель Изволь. Задай лишь мне задачу: Без дела, знаешь, от тебя Не смею отлучаться я — Я даром времени не трачу. Фayст Что там белеет? говори. Мефистофель Корабль испанский трехмачтовый, Пристать в Голландию готовый: На нем мерзавцев сотни три, Две обезьяны, бочки злата, Да груз богатый шоколата, Да модная болезнь: она Недавно вам подарена. Фауст Все утопить. Мефистофель Сейчас. (Исчезает.)*
Покаяние (из Гете)
Аполлон Григорьев
Боже правый, пред тобой Ныне грешница с мольбой. Мне тоска стесняет грудь, Мне от горя не заснуть. Нет грешней меня, — но ты, Боже, взор не отврати!.. Ах, кипела сильно в нем Молодая кровь огнем! Ах, любил так чисто он, Тайной мукой истомлен. Боже правый, пред тобой Ныне грешница с мольбой. Я ту муку поняла, И безжалостно могла Равнодушно так молчать И на взгляд не отвечать. Нет грешней меня, — но ты, Боже, взор не отврати!.. Ах, его терзала я, И погиб он от меня. Потерялся, бедный, он, Умер он, похоронен. Боже правый, пред тобой Ныне грешница с мольбой.
Земная участь художника (переводы из Гете)
Дмитрий Веневитинов
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ Перед восходом солнечным Художник за своим станком. Он только что поставил на него портрет толстой, дурной собою кокетки. Художник (дотронулся кистью и останавливается.) Что за лицо! совсем без выраженья! Долой! нет более терпенья. (Снимает портрет.) Нет! я не отравлю сих сладостных мгновении, Пока вы нежитесь в объятьях сна, 5 Предметы милые трудов и попечений, Малютки, добрая жена! (Подходит к окну.) Как щедро льешь ты жизнь, прекрасная денница! Как юно бьется грудь перед тобой! Какою сладкою слезой 10 Туманится моя зеница! (Ставит на станок картину, представляющую во весь рост Венеру Уранию.) Небесная! для сердца образ твой — Как первая улыбка счастья. Я чувствами, душой могу обнять тебя, Как радостный жених с восторгом сладострастья. 15 Я твой создатель; ты моя; Богиня! ты — я сам, ты более, чем я; Я твой, владычица вселенной! И я лишусь тебя! я за металл презренной Отдам тебя глупцу, чтоб на его стене 20 Служила ты болтливости надменной И не напомнила, быть может, обо мне!.. (Он смотрит в комнату, где спят его дети.) О дети!.. Будь для них богиней пропитанья! Я понесу тебя к соседу-богачу И за тебя, предмет очарованья, 25 На хлеб малюткам получу… Но он не будет обладать тобою, Природы радость и душа! Ты будешь здесь, ты будешь век со мною, Ты вся во мне: тобой дыша, 30 Я счастлив, я живу твоею красотою. (Ребенок кричит в комнате.) Художник О боже! Жена художника (просыпается.) Рассвело. — Ты встал уже, друг мой! Сходи ж скорее за водой Да разведи огонь, чтоб воду вскипятить: 35 Пора ребенку суп варить. Художник (останавливается еще на минуту перед своей картиною.) Небесная! Старший сын его (вскочил с постели и босой подбегает к нему.) И я тебе, пожалуй, помогу. Художник Кто? — Ты! Сын Да, я. Художник 40 Беги ж за щепками! Сын Бегу. ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ Художник Кто там стучится у дверей? Сын Вчерашний господин с женою. Художник (ставит опять на станок отвратительный портрет.) Так за портрет возьмуся поскорей. Жена Пиши, и деньги за тобою. Господин и госпожа входят. Господин 5 Вот кстати мы! Госпожа А я как дурно ночь спала! Жена А как свежи! нельзя не подивиться. Господин Что это за картина близ угла? Художник Смотрите, как бы вам не запылиться. (К госпоже.) 10 Прошу, сударыня, садиться. Господин (смотрит на портрет.) Характер-то, характер-то не тот. Портрет хорош, конечно так, Но все нельзя сказать никак, Что это полотно живет. Художник (про себя.) 15 Чего он ищет в этой роже? Господин (берет картину из угла.) А! вот ваш собственный портрет. Художник Он был похож: ему уж десять лет. Господин Нет, можно и теперь узнать. Госпожа (будто бы взглянув на него.) Похоже. Господин 20 Тогда вы были помоложе. Жена (подходит с корзиной на руке и говорит тихонько мужу.) Иду на рынок я: дай рубль. Художник Да нет его. Жена Без денег, милый друг, не купишь ничего. Художник Пошла! Господин 25 Но ваша кисть теперь смелей. Художник Пишу, как пишется: что лучше, что похуже. Господин (подходит к станку.) Вот браво! ноздри-то поуже, Да взгляд, пожалуйста, живей! Художник (про себя.) О боже мой! что за мученье! Муза (невидимая для других, подходит к нему.) 30 Уже, мой сын, теряешь ты терпенье? Но участь смертных всех равна. Ты говоришь: она дурна! Зато платить она должна. Пусть этот сумасброд болтает — 35 Тебя живой восторг, художник, награждает. Твой дар не купленный, источник красоты — Он счастие твое, им утешайся ты. Поверь: лишь тот знаком с душевным наслажденьем, Кто приобрел его трудами и терпеньем, 40 И небо без земли наскучило б богам. Зачем же ты взываешь к небесам? Тебе любовь верна, твой сон всегда приятен, И честью ты богат, хотя ты и не знатен.
На смерть Гете
Евгений Абрамович Боратынский
Предстала, и старец великий смежил Орлиные очи в покое; Почил безмятежно, зане совершил В пределе земном всё земное! Над дивной могилой не плачь, не жалей, Что гения череп — наследье червей. Погас! но ничто не оставлено им Под солнцем живых без привета; На все отозвался он сердцем своим, Что просит у сердца ответа; Крылатою мыслью он мир облетел, В одном беспредельном нашел ей предел. Все дух в нем питало: труды мудрецов, Искусств вдохновенных созданья, Преданья, заветы минувших веков, Цветущих времен упованья; Мечтою по воле проникнуть он мог И в нищую хату, и в царский чертог. С природой одною он жизнью дышал: Ручья разумел лепетанье, И говор древесных листов понимал, И чувствовал трав прозябанье; Была ему звездная книга ясна, И с ним говорила морская волна. Изведан, испытан им весь человек! И ежели жизнью земною Творец ограничил летучий наш век И нас за могильной доскою, За миром явлений, не ждет ничего,- Творца оправдает могила его. И если загробная жизнь нам дана, Он, здешней вполне отдышавший И в звучных, глубоких отзывах сполна Всё дольное долу отдавший, К предвечному легкой душой возлетит, И в небе земное его не смутит.
На свете много благоуханной и озаренной красоты
Федор Сологуб
На свете много благоуханной и озаренной красоты. Забава девам, отрада женам — весенне-белые цветы. Цветов весенних милее жены, желанней девы, — о них мечты. Но кто изведал уклоны жизни до вечно темной, ночной черты, Кто видел руку над колыбелью у надмогильной немой плиты, Тому понятно, что в бедном сердце печаль и радость навек слиты. Ликуй и смейся над вещей бездной, всходи беспечно на все мосты, А эти стоны: «Дышать мне нечем, я умираю!» — поймешь ли ты?
Гете и Маргарита
Илья Сельвинский
О, этот мир, где лучшие предметы Осуждены на худшую судьбу… ШекспирПролетели золотые годы, Серебрятся новые года… «Фауста» закончив, едет Гете Сквозь леса неведомо куда.По дороге завернул в корчму, Хорошо в углу на табуретке… Только вдруг пригрезилась ему В кельнерше голубоглазой — Гретхен.И застрял он, как медведь в берлоге, Никуда он больше не пойдет! Гете ей читает монологи, Гете мадригалы ей поет.Вот уж этот неказистый дом Песней на вселенную помножен! Но великий позабыл о том, Что не он ведь чертом омоложен;А Марго об этом не забыла, Хоть и знает пиво лишь да квас: «Раз уж я капрала полюбила, Не размениваться же на вас».
К Гретхен
Иннокентий Анненский
Во время представления «Le petit Faust» * {* «Маленький Фауст» (фр.).- Ред.}И ты осмеяна, и твой черед настал! Но, Боже правый! Гретхен, ты ли это? Ты — чистое создание поэта, Ты — красоты бессмертный идеал! О, если б твой творец явился между нами Из заточенья своего, Какими б жгучими слезами Сверкнул орлиный взор его! О, как бы он страдал, томился поминутно, Узнав дитя своей мечты, Свои любимые черты В чертах француженки распутной! Но твой творец давно в земле сырой, Не вспомнила о нем смеющаяся зала, И каждой шутке площадной Бессмысленно толпа рукоплескала… Наш век таков. Ему и дела нет, Что тысячи людей рыдали над тобою, Что некогда твоею красотою Был целый край утешен и согрет. Ему бы только в храм внести слова порока, Бесценный мрамор грязью забросать, Да пошлости наклеивать печать На всё, что чисто и высоко!Лето или осень 1869
Из Гете
Михаил Юрьевич Лермонтов
Горные вершины Спят во тьме ночной; Тихие долины Полны свежей мглой; Не пылит дорога, Не дрожат листы… Подожди немного, Отдохнешь и ты.
А.Н. Тютчеву (Каким восторгом ты пылаешь)
Николай Языков
Каким восторгом ты пылаешь, Как сладостны твои мечты, Когда подарок красоты, Устами жадными лобзаешь! Душа кипит, душа полна Живой надеждой наслажденья. И ей доступны вдохновенья, И возвышается она; А я — напрасно я Киприду Моей богиней называл: Одну печаль, одну обиду Мне подарил мой идеал. Дай руку: с гордостью спокойной На победителя смотрю И, стиснув зубы, говорю Обет, изменницы достойный.
Другие стихи этого автора
Всего: 4141856
Федор Иванович Тютчев
Стоим мы слепо пред Судьбою, Не нам сорвать с нее покров... Я не свое тебе открою, Но бред пророческий духов... Еще нам далеко до цели, Гроза ревет, гроза растет,- И вот - в железной колыбели, В громах родится Новый год... Черты его ужасно строги, Кровь на руках и на челе... Но не одни войны тревоги Принес он людям на земле. Не просто будет он воитель, Но исполнитель божьих кар,- Он совершит, как поздний мститель, Давно задуманный удар... Для битв он послан и расправы, С собой принес он два меча: Один - сражений меч кровавый, Другой - секиру палача. Но для кого?.. Одна ли выя, Народ ли целый обречен?.. Слова неясны роковые, И смутен замогильный сон...
Весенние воды
Федор Иванович Тютчев
Еще в полях белеет снег, А воды уж весной шумят — Бегут и будят сонный брег, Бегут, и блещут, и гласят... Они гласят во все концы: «Весна идет, весна идет, Мы молодой весны гонцы, Она нас выслала вперед! Весна идет, весна идет, И тихих, теплых майских дней Румяный, светлый хоровод Толпится весело за ней!..»
К. Б. (Я встретил вас, и все былое…)
Федор Иванович Тютчев
Я встретил вас — и все былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое — И сердцу стало так тепло… Как поздней осени порою Бывают дни, бывает час, Когда повеет вдруг весною И что-то встрепенется в нас,— Так, весь обвеян дуновеньем Тех лет душевной полноты, С давно забытым упоеньем Смотрю на милые черты… Как после вековой разлуки, Гляжу на вас, как бы во сне,- И вот — слышнее стали звуки, Не умолкавшие во мне… Тут не одно воспоминанье, Тут жизнь заговорила вновь,- И то же в вас очарованье, И та ж в душе моей любовь!..
Песнь скандинавских воинов (Из Гердера)
Федор Иванович Тютчев
Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся, — Дружина, воспрянь! Вставайте, о други! Бодрей, бодрей На пир мечей, На брань!.. Пред нами наш вождь! Мужайтесь, о други, — И вслед за могучим Ударим грозой!.. Вихрем помчимся Сквозь тучи и гром К солнцу победы Вслед за орлом!.. Где битва мрачнее, воители чаще, Где срослися щиты, где сплелися мечи, Туда он ударит — перун вседробящий — И след огнезвездный и кровью горящий Пророет дружине в железной ночи. За ним, за ним — в ряды врагов. Смелей, друзья, за ним!.. Как груды скал, как море льдов — Прорвем их и стесним!.. Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся — Дружина, воспрянь!.. Не кубок кипящий душистого меда Румяное утро героям вручит; Не сладостных жен любовь и беседа Вам душу согреет и жизнь оживит; Но вас, обновленных прохладою сна, — Кровавыя битвы подымет волна!.. Дружина, воспрянь!.. Смерть иль победа!.. На брань!..
На возвратном пути
Федор Иванович Тютчев
I Грустный вид и грустный час — Дальний путь торопит нас… Вот, как призрак гробовой, Месяц встал — и из тумана Осветил безлюдный край… Путь далек — не унывай… Ах, и в этот самый час, Там, где нет теперь уж нас, Тот же месяц, но живой, Дышит в зеркале Лемана… Чудный вид и чудный край — Путь далек — не вспоминай… II Родной ландшафт… Под дымчатым навесом Огромной тучи снеговой Синеет даль — с ее угрюмым лесом, Окутанным осенней мглой… Все голо так — и пусто-необъятно В однообразии немом… Местами лишь просвечивают пятна Стоячих вод, покрытых первым льдом. Ни звуков здесь, ни красок, ни движенья — Жизнь отошла — и, покорясь судьбе, В каком-то забытьи изнеможенья, Здесь человек лишь снится сам себе. Как свет дневной, его тускнеют взоры, Не верит он, хоть видел их вчера, Что есть края, где радужные горы В лазурные глядятся озера…
Святая ночь
Федор Иванович Тютчев
Святая ночь на небосклон взошла, И день отрадный, день любезный, Как золотой покров, она свила, Покров, накинутый над бездной. И, как виденье, внешний мир ушел… И человек, как сирота бездомный, Стоит теперь и немощен и гол, Лицом к лицу пред пропастию темной. На самого себя покинут он – Упразднен ум, и мысль осиротела – В душе своей, как в бездне, погружен, И нет извне опоры, ни предела… И чудится давно минувшим сном Ему теперь всё светлое, живое… И в чуждом, неразгаданном ночном Он узнает наследье родовое.
Черное море
Федор Иванович Тютчев
Пятнадцать лет с тех пор минуло, Прошел событий целый ряд, Но вера нас не обманула — И севастопольского гула Последний слышим мы раскат. Удар последний и громовый, Он грянул вдруг, животворя; Последнее в борьбе суровой Теперь лишь высказано слово; То слово — русского царя. И все, что было так недавно Враждой воздвигнуто слепой , Так нагло, так самоуправно, Пред честностью его державной Все рушилось само собой. И вот: свободная стихия, — Сказал бы наш поэт родной, — Шумишь ты, как во дни былые, И катишь волны голубые, И блещешь гордою красой!.. Пятнадцать лет тебя держало Насилье в западном плену; Ты не сдавалась и роптала, Но час пробил — насилье пало: Оно пошло, как ключ, ко дну. Опять зовет и к делу нудит Родную Русь твоя волна , И к распре той, что бог рассудит, Великий Севастополь будит От заколдованного сна. И то, что ты во время оно От бранных скрыла непогод В свое сочувственное лоно, Отдашь ты нам — и без урона — Бессмертный черноморский флот. Да, в сердце русского народа Святиться будет этот день, — Он — наша внешняя свобода, Он Петропавловского свода Осветит гробовую сень…
К Ганке
Федор Иванович Тютчев
Вековать ли нам в разлуке? Не пора ль очнуться нам И подать друг другу руки, Нашим кровным и друзьям?Веки мы слепцами были, И, как жалкие слепцы, Мы блуждали, мы бродили, Разбрелись во все концы.А случалось ли порою Нам столкнуться как-нибудь, — Кровь не раз лилась рекою, Меч терзал родную грудь.И вражды безумной семя Плод старинный принесло: Не одно погибло племя Иль в чужбину отошло.Иноверец, иноземец Нас раздвинул, разломил: Тех обезъязычил немец, Этих — турок осрамил.Вот среди сей ночи темной, Здесь, на пражских высотах, Доблий муж рукою скромной Засветил маяк впотьмах.О, какими вдруг лучами Озарились все края! Обличилась перед нами Вся Славянская земля!Горы, степи и поморья День чудесный осиял, От Невы до Черногорья, От Карпатов за Урал.Рассветает над Варшавой, Киев очи отворил, И с Москвой золотоглавой Вышеград заговорил!И наречий братских звуки Вновь понятны стали нам, — Наяву увидят внуки То, что снилося отцам!(Приписка) Так взывал я, так гласил я. Тридцать лет с тех пор ушло — Все упорнее усилья, Все назойливее зло.Ты, стоящий днесь пред богом, Правды муж, святая тень, Будь вся жизнь твоя залогом, Что придет желанный день.За твое же постоянство В нескончаемой борьбе Первый праздник Всеславянства Приношеньем будь тебе!..
Декабрьское утро
Федор Иванович Тютчев
На небе месяц — и ночная Еще не тронулася тень, Царит себе, не сознавая, Что вот уж встрепенулся день, — Что хоть лениво и несмело Луч возникает за лучом, А небо так еще всецело Ночным сияет торжеством. Но не пройдет двух-трех мгновений, Ночь испарится над землей, И в полном блеске проявлений Вдруг нас охватит мир дневной…
Любовь земли и прелесть года
Федор Иванович Тютчев
Любовь земли и прелесть года, Весна благоухает нам!.. Творенью пир дает природа, Свиданья пир дает сынам!..Дух жизни, силы и свободы Возносит, обвевает нас!.. И радость в душу пролилась, Как отзыв торжества природы, Как Бога животворный глас!..Где вы, Гармонии сыны?.. Сюда!.. и смелыми перстами Коснитесь дремлющей струны, Нагретой яркими лучами Любви, восторга и весны!..Как в полном, пламенном расцвете, При первом утра юном свете, Блистают розы и горят; Как зефир в радостном полете Их разливает аромат:Так, разливайся, жизни сладость, Певцы!.. за вами по следам!.. Так порхай наша, други, младость По светлым счастия цветам!.. *Вам, вам сей бедный дар признательной любви, Цветок простой, не благовонный; Но вы, наставники мои, Вы примете его с улыбкой благосклонной. Так слабое дитя, любви своей в залог, Приносит матери на лоно В лугу им сорванный цветок!..*
Альпы
Федор Иванович Тютчев
Сквозь лазурный сумрак ночи Альпы снежные глядят; Помертвелые их очи Льдистым ужасом разят. Властью некой обаянны, До восшествия Зари Дремлют, грозны и туманны, Словно падшие цари!.. Но Восток лишь заалеет, Чарам гибельным конец – Первый в небе просветлеет Брата старшего венец. И с главы большого брата На меньших бежит струя, И блестит в венцах из злата Вся воскресшая семья!..
К N.N.
Федор Иванович Тютчев
Ты любишь, ты притворствовать умеешь, — Когда в толпе, украдкой от людей, Моя нога касается твоей — Ты мне ответ даешь — и не краснеешь!Все тот же вид рассеянный, бездушный, Движенье персей, взор, улыбка та ж… Меж тем твой муж, сей ненавистный страж, Любуется твоей красой послушной.Благодаря и людям и судьбе, Ты тайным радостям узнала цену, Узнала свет: он ставит нам в измену Все радости… Измена льстит тебе.Стыдливости румянец невозвратный Он улетел с твоих младых ланит — Так с юных роз Авроры луч бежит С их чистою душою ароматной.Но так и быть! в палящий летний зной Лестней для чувств. приманчивей для взгляда Смотреть в тени, как в кисти винограда Сверкает кровь сквозь зелени густой.