Фортуна и Мудрость (из Шиллера)
С временщиком Фортуна в споре, К убогой Мудрости летит: «Сестра, дай руку мне — и горе Твоя мне дружба облегчит! Дарами лучшими своими Его осыпала, как мать, — И что ж? — ничем не насытимый, Меня скупой он смел назвать! София, верь мне, — будем дружны! Смотри — вот горы серебра! Кинь заступ твой, теперь ненужный, С нас будет, милая сестра». «Лети! — ей Мудрость отвечала: Не слышишь? Друг твой жизнь клянёт! Спаси безумца от кинжала, А мне в Фортуне нужды нет».
Похожие по настроению
Любовь и мудрость
Александр Востоков
Неосторожное дитя, Амур однажды расшалился И, темным вечерком за Нимфами бродя, Набрел на яму, оступился, — И в яме он сидит. — Расплакался, взмолился Минерве (а она поблизости спала В соседнем храме): ‘Помилуй, помоги!’ — На крик его пришла, Да только без свечи, Минерва к яме, И руку помощи подав божку: ‘Не плачь, голубчик мой! — богиня говорила, — Охотно б я тебе и посветила, Любезному дружку, Да лих опасно: Ведь если б все тебе увидеть ясно, Ты сердцу б приносил не радость, а тоску.’
Мудрость
Денис Васильевич Давыдов
Мы недавно от печали, Лиза, я да Купидон, По бокалу осушали И просили Мудрость вон. «Детушки, поберегитесь! — Говорила Мудрость нам. — Пить не должно; воздержитесь: Этот сок опасен вам». «Бабушка! — сказал плутишка. — Твой совет законом мне. Я — послушливый мальчишка, Но… вот капелька тебе, — Выпей!»— Бабушка напрасно Отговаривалась пить. Как откажешь? Бог прекрасной Так искусен говорить. Выпила и нам твердила О воздержности в вине; Еще выпив, попросила, Что осталося на дне. И старушка зашаталась, Не нашедши больше слов; Зашатавшись, спотыкалась, Опираясь на Любовь.
Две доли
Евгений Абрамович Боратынский
Дало две доли провидение На выбор мудрости людской: Или надежду и волнение, Иль безнадежность и покой.Верь тот надежде обольщающей, Кто бодр неопытным умом, Лишь по молве разновещающей С судьбой насмешливой знаком.Надейтесь, юноши кипящие! Летите, крылья вам даны; Для вас и замыслы блестящие, И сердца пламенные сны!Но вы, судьбину испытавшие, Тщету утех, печали власть, Вы, знанье бытия приявшие Себе на тягостную часть!Гоните прочь их рой прельстительный: Так! доживайте жизнь в тиши И берегите хлад спасительный Своей бездейственной души.Своим бесчувствием блаженные, Как трупы мертвых из гробов, Волхва словами пробужденные, Встают со скрежетом зубов,-Так вы, согрев в душе желания, Безумно вдавшись в их обман, Проснетесь только для страдания, Для боли новой прежних ран.
Двум друзьям
Федор Иванович Тютчев
В сей день, блаженный день, одна из вас прияла И добродетели и имя девы той, Котора споборала Религии святой; Другой же бытие Природа даровала.Она обеих вас на то произвела, Чтоб ваши чувства и дела Взаимно счастье составляли И полу нежному пример бы подавали.Разлука угнетает вас, О верные друзья! настанет вскоре час — Приятный, сладостный, блаженный час свиданья: И в излиянии сердец Вы узрите ее конец И позабудете минувшие страданья!..
Две силы есть — две роковые силы…
Федор Иванович Тютчев
Две силы есть — две роковые силы, Всю жизнь свою у них мы под рукой, От колыбельных дней и до могилы, — Одна есть Смерть, другая — Суд людской. И та и тот равно неотразимы, И безответственны и тот и та, Пощады нет, протесты нетерпимы, Их приговор смыкает всем уста… Но Смерть честней — чужда лицеприятью, Не тронута ничем, не смущена, Смиренную иль ропщущую братью — Своей косой равняет всех она. Свет не таков: борьбы, разноголосья — Ревнивый властелин — не терпит он, Не косит сплошь, но лучшие колосья Нередко с корнем вырывает вон. И горе ей — увы, двойное горе, — Той гордой силе, гордо-молодой, Вступающей с решимостью во взоре, С улыбкой на устах — в неравный бой, Когда она, при роковом сознанье Всех прав своих, с отвагой красоты, Бестрепетно, в каком-то обаянье Идет сама навстречу клеветы, Личиною чела не прикрывает, И не дает принизиться челу, И с кудрей молодых, как пыль, свевает Угрозы, брань и страстную хулу, — Да, горе ей — и чем простосердечней, Тем кажется виновнее она… Таков уж свет: он там бесчеловечней, Где человечно-искренней вина.
С временщиком Фортуна в споре…
Федор Иванович Тютчев
*Автор Фридрих Шиллер. Перевод Федора Тютчева.* С временщиком Фортуна в споре К убогой Мудрости летит: «Сестра, дай руку мне – и горе Твоя мне дружба облегчит. Дарами лучшими моими Его осыпала, как мать, – И что ж? Ничем не насытимый, Меня скупой он смел назвать!.. София, верь мне, будем дружны! Смотри: вот горы серебра – Кинь заступ твой, теперь ненужный, – С нас будет, милая сестра». «Лети! – ей Мудрость отвечала. – Не слышишь? Друг твой жизнь клянет – Спаси безумца от кинжала, А мне в Фортуне нужды нет...»
К счастью
Иван Андреевич Крылов
Богиня резвая, слепая, Худых и добрых дел предмет, В которую влюблен весь свет, Подчас некстати слишком злая, Подчас роскошна невпопад, Скажи, Фортуна дорогая, За что у нас с тобой не лад? За что ко мне ты так сурова? Ни в путь со мной не молвишь слова, Ни улыбнешься на меня? И между тем, как я из ласки Тебе умильны строю глазки, Ты, важность гордую храня, Едва меня приметить хочешь, Иль в добрый час чуть-чуть слегка Блеснувши мне издалека, Меня надеждою волочишь. Как мрак бежит перед зарей, Как лань, гонима смертью злою, Перед свистящею стрелою, Так ты бежишь передо мной И хочешь скрыться вон из виду; Когда другим, всё мне в обиду, Ты льешься золотой рекой, И в том находишь всю забаву, Чтоб множить почесть их и славу. Но коль ко мне ты так дика, Позволь же, чтоб хотя слегка Моя пропела скромна лира Твои причудливы дела И их бы счетом отдала На суд всего честного мира. За что любимцев нежа сих, Как внуков бабушка своих, Везде во всем им помогаешь, Всегда во всем им потакаешь? Назло завидливым умам, Под облака их взносишь домы, Как чародейные хоромы, Какие в сказках слышны нам. На темны ледники холодны Сбираешь вины превосходны Со всех четырех света стран; Арабски дороги металлы, Индийски редкие кристаллы В огрузлый сыплешь их карман? Когда, мой друг, у нас в заводе Ни яблоков моченых нет Приправить скромный наш обед, Тогда ты, в перекор природе, Их прихотливым вкусам льстишь, И в зимних месяцах жестоких На пышных их столах, широких, Им сладки персики растишь; Румянишь сливы мягки, белы И, претворя стол в райский сад, В фарфоры сыплешь виноград, И дыни, и арбузы спелы. Когда весна везде мертва, Тогда у них она жива. В крещенски лютые морозы На их столах блистают розы. Ни в чем для них отказа нет! Восток им вины редки ставит, Голландия червонцы плавит, Им угождает целый свет. Лукреции платки их ловят, И те, которые злословят Прелестно божество утех, Для них его не ставят в грех. Они лишь только пожелают, И в жертву им сердца пылают. Пускай вздыхает Адонис, Пусть за победами он рыщет; Напрасно целый век просвищет: Он в Мессалинах скромность сыщет И встретит святость у Лаис; А им к весталкам ход свободен. С тобой, будь гадок, как Азор, При счастье гадок — не укор: Без роду будешь благороден, Без красоты пригож и мил. Пусть, изо всех надувшись сил, Герой о громкой славе грезит. На стены мечется и лезет, Бок о бок трется с смертью злой, Бригады с ног валит долой; Пусть вечность он себе готовит И лбом отважно пули ловит; Пусть ядры сыплет так, как град, Всё это будет невпопад, И труд его совсем напрасен, Коль он с тобою не согласен. Как слабый след весла в волнах Едва родится, исчезает; Как лунный свет в густых парах Едва мелькнет и умирает; Так дел его геройских плод И мал, и беден, и беспрочен: Ему как будто изурочен Во храм болтливой славы вход. Никто его нигде не знает; Он города берет в полон: О нем никто не вспоминает, Как будто б в свете не был он; И вся его награда в том, Что, дравшись двадцать лет, иль боле, Герой домой придет пешком, Все зубы растерявши в поле. Но если ты кого в герои Захочешь, друг мой, посвятить, Ни брать тому не надо Трои, Ни флотов жечь, ни турков бить. Пускай сидит он вечно дома, Не лезет вон из колпака: Военного не зная грома, Он будет брать издалека И страшны крепости и грады: В Мадрите сидя, он осады На пышный поведет Пекин, Возьмет приступом Византин, И, не знакомясь век со шпагой, Помпеев, Кесарев затмит, И всю вселенну удивит Своею храбростью, отвагой; Его причислят к чудесам, И в те часы, когда он сам Не будет знать, чем он так славен, Богам вдруг сделается равен И возвеличен к небесам. Пусть горделивый суетится, Чтобы чинов, честей добиться; Пусть ищет случая блистать Законов строгим наблюденьем, Рассудком, истиной, ученьем, И на чреду вельможи стать, Как хочешь, будь ты так исправен, Бесчисленны труды терпи, Работай день, и ночь не спи; Но если для тебя не нравен, Останешься последним равен: За правду знатью не любим, За истину от всех гоним, Умрешь и беден и бесславен. А ты, схвативши дурака, На зло уму, рассудку, чести. Чрез подлости, пронырства, лести, Возносишь в знать под облака. Тебе и то в нем очень важно, Что он у знатных по утрам В прихожих стены трет отважно, Развозит вести по домам, Исправный счет ведет рогам, Из пользы такает и спорит, Умеет кстати подшутить, Или, чтоб время проводить, Честных людей бесчестно ссорит, И ты за то горой ему Богатства сыплешь в воздаянье.— Иль глупости и злодеянья У счастья служат все в найму? Когда взгляну в твои палаты, В них редко виден мне мудрец; Но иль порочный, иль глупец. Один дурачится из платы, Другой для выгоды своей, Родни не зная, ни друзей, Чтобы ладнее быть с тобою, Готов из мира сделать Трою; А ты, уму наперекор, Ни в малый с ним не входишь спор: А ты его по шорстке гладишь, К честям ведешь и в славу рядишь. Пускай трудится домовод Честным трудом нажить именье И истощает всё уменье С приходом согласить расход; Уметь ко времени засеять И в добрый час с полей убрать; Уметь минуты не терять И деньги так, как сор, не веять; Как будто бы из-под обуха За труд ты платишь потовой, Некстати у него засуха, Некстати дождик проливной. Прогнав град сильный полосою, Ты им нередко, как косою, Мертвишь на нивах нежный плод; Трудов награду истребляешь И в миг надежду погубляешь, Которой он ласкался год. А в городе твоим стараньем Шестеркин с небольшим познаньем: Науки легкой банк метать, На рубль рубли стадами тянет, Пред ним руте — богатства мать Едва загнется и увянет. С рублем начавши торг такой, Шестеркин мой почти в два года Разбогател, как воевода, И скачет хватской четверней. Ему что день, то новы сроки С понтеров собирать оброки. С тех пор, как ладен он с тобой, Своим уменьем и проворством, А более твоим потворством, Не сотню в мир пустил с сумой. Пускай другой в трудах хлопочет; На это мой герои хохочет, Мораль такую в грязь он мнет, Трудами жить ничуть не хочет, Не сеет он, а только жнет, И веселенько век живет. Вот как ты, Счастье, куролесишь; Вот как неправду с правдой весишь! Ласкаешь тем, в ком чести нет, Уму и правде досаждая, Безумство, наглость награждая, Ты портишь только здешний свет. Я вижу, ты, мой друг, уж скучишь И, может быть, меня проучишь За то, что я немножко смел, И правду высказать умел. Послушай, я не кинусь в слезы: Мне шутка все твои угрозы. Что я стараюсь приобресть, То не в твоих руках хранится; А чем не можешь поделиться, Того не можешь и унесть.
А.Н. Тютчеву (Каким восторгом ты пылаешь)
Николай Языков
Каким восторгом ты пылаешь, Как сладостны твои мечты, Когда подарок красоты, Устами жадными лобзаешь! Душа кипит, душа полна Живой надеждой наслажденья. И ей доступны вдохновенья, И возвышается она; А я — напрасно я Киприду Моей богиней называл: Одну печаль, одну обиду Мне подарил мой идеал. Дай руку: с гордостью спокойной На победителя смотрю И, стиснув зубы, говорю Обет, изменницы достойный.
П.А. Плетневу и Ф.И. Тютчеву
Петр Вяземский
Вам двум, вам, спутникам той счастливой плеяды, Которой некогда и я принадлежал, Вам, сохранившим вкус, сочувствия и взгляды, В которых наш кружок возрос и возмужал, Вам я без робости, но и не самохвально Доверчиво несу тетрадь моих стихов. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Писал не для молвы, писал я на безлюдьи, Читателей моих круг страшно поредел: Жуковский с Пушкиным мои бывали судьи; Я старых потерял, а новых не обрел. Но вы остались мне, в вас память их живая, Вы публика моя, вы мой Ареопаг: В вас слабо теплится еще любовь родная, Которою светлел домашний наш очаг. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Кого ж, когда не вас, дней лучших старожилы, На скромный праздник мой мне в гости пригласить? Других любезных нам не вызвать из могилы: Что время разнесло, того не воротить. Доволен буду тем, когда своей хандрою Я вас разжалоблю иль шуткой рассмешу. Примите вы мой дар с радушной простотою, С любовью, как и я его вам подношу.
Недовольный
Петр Вяземский
(С французского)Каких нам благ просить от бога? Фортуны? — Слишком быстронога, Едва придет и пропадет! Чинов? — За ними рой забот! Высоких титлов? — Тщетны звуки! Богатства? — Не запас от скуки! С мешками будешь сам мешок! Великодушия? — Порок Воюет с ним открытой бранью! Похвал? — Глупцам бывают данью! Достоинств? — Зависти змея Вопьется яростно в тебя! Познаний? — В кладезе глубоком Неверным и туманным оком Не сыщешь дна, не видишь зги! Любви? — Не уживешься с нею! Жены? — Попытка в лотерею! Друзей? — Опасные враги! Вина? — Но грустно протрезвиться! Роскошных яств? — В аптеках рыться! Горячей крови? — Разожжет! Холоднокровья? — Будешь лед! Ума? — Вожатый ненадежный, Болтун, подчас неосторожный! Союза мудрости? — Она Без зва под старость посещает, Когда нам боле не нужна, И каждый мудрецом бывает С убытком счастья пополам! Покоя? — И к монастырям Ему заложена дорога! — Каких же благ просить от бога?
Другие стихи этого автора
Всего: 4141856
Федор Иванович Тютчев
Стоим мы слепо пред Судьбою, Не нам сорвать с нее покров... Я не свое тебе открою, Но бред пророческий духов... Еще нам далеко до цели, Гроза ревет, гроза растет,- И вот - в железной колыбели, В громах родится Новый год... Черты его ужасно строги, Кровь на руках и на челе... Но не одни войны тревоги Принес он людям на земле. Не просто будет он воитель, Но исполнитель божьих кар,- Он совершит, как поздний мститель, Давно задуманный удар... Для битв он послан и расправы, С собой принес он два меча: Один - сражений меч кровавый, Другой - секиру палача. Но для кого?.. Одна ли выя, Народ ли целый обречен?.. Слова неясны роковые, И смутен замогильный сон...
Весенние воды
Федор Иванович Тютчев
Еще в полях белеет снег, А воды уж весной шумят — Бегут и будят сонный брег, Бегут, и блещут, и гласят... Они гласят во все концы: «Весна идет, весна идет, Мы молодой весны гонцы, Она нас выслала вперед! Весна идет, весна идет, И тихих, теплых майских дней Румяный, светлый хоровод Толпится весело за ней!..»
К. Б. (Я встретил вас, и все былое…)
Федор Иванович Тютчев
Я встретил вас — и все былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое — И сердцу стало так тепло… Как поздней осени порою Бывают дни, бывает час, Когда повеет вдруг весною И что-то встрепенется в нас,— Так, весь обвеян дуновеньем Тех лет душевной полноты, С давно забытым упоеньем Смотрю на милые черты… Как после вековой разлуки, Гляжу на вас, как бы во сне,- И вот — слышнее стали звуки, Не умолкавшие во мне… Тут не одно воспоминанье, Тут жизнь заговорила вновь,- И то же в вас очарованье, И та ж в душе моей любовь!..
Песнь скандинавских воинов (Из Гердера)
Федор Иванович Тютчев
Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся, — Дружина, воспрянь! Вставайте, о други! Бодрей, бодрей На пир мечей, На брань!.. Пред нами наш вождь! Мужайтесь, о други, — И вслед за могучим Ударим грозой!.. Вихрем помчимся Сквозь тучи и гром К солнцу победы Вслед за орлом!.. Где битва мрачнее, воители чаще, Где срослися щиты, где сплелися мечи, Туда он ударит — перун вседробящий — И след огнезвездный и кровью горящий Пророет дружине в железной ночи. За ним, за ним — в ряды врагов. Смелей, друзья, за ним!.. Как груды скал, как море льдов — Прорвем их и стесним!.. Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся — Дружина, воспрянь!.. Не кубок кипящий душистого меда Румяное утро героям вручит; Не сладостных жен любовь и беседа Вам душу согреет и жизнь оживит; Но вас, обновленных прохладою сна, — Кровавыя битвы подымет волна!.. Дружина, воспрянь!.. Смерть иль победа!.. На брань!..
На возвратном пути
Федор Иванович Тютчев
I Грустный вид и грустный час — Дальний путь торопит нас… Вот, как призрак гробовой, Месяц встал — и из тумана Осветил безлюдный край… Путь далек — не унывай… Ах, и в этот самый час, Там, где нет теперь уж нас, Тот же месяц, но живой, Дышит в зеркале Лемана… Чудный вид и чудный край — Путь далек — не вспоминай… II Родной ландшафт… Под дымчатым навесом Огромной тучи снеговой Синеет даль — с ее угрюмым лесом, Окутанным осенней мглой… Все голо так — и пусто-необъятно В однообразии немом… Местами лишь просвечивают пятна Стоячих вод, покрытых первым льдом. Ни звуков здесь, ни красок, ни движенья — Жизнь отошла — и, покорясь судьбе, В каком-то забытьи изнеможенья, Здесь человек лишь снится сам себе. Как свет дневной, его тускнеют взоры, Не верит он, хоть видел их вчера, Что есть края, где радужные горы В лазурные глядятся озера…
Святая ночь
Федор Иванович Тютчев
Святая ночь на небосклон взошла, И день отрадный, день любезный, Как золотой покров, она свила, Покров, накинутый над бездной. И, как виденье, внешний мир ушел… И человек, как сирота бездомный, Стоит теперь и немощен и гол, Лицом к лицу пред пропастию темной. На самого себя покинут он – Упразднен ум, и мысль осиротела – В душе своей, как в бездне, погружен, И нет извне опоры, ни предела… И чудится давно минувшим сном Ему теперь всё светлое, живое… И в чуждом, неразгаданном ночном Он узнает наследье родовое.
Черное море
Федор Иванович Тютчев
Пятнадцать лет с тех пор минуло, Прошел событий целый ряд, Но вера нас не обманула — И севастопольского гула Последний слышим мы раскат. Удар последний и громовый, Он грянул вдруг, животворя; Последнее в борьбе суровой Теперь лишь высказано слово; То слово — русского царя. И все, что было так недавно Враждой воздвигнуто слепой , Так нагло, так самоуправно, Пред честностью его державной Все рушилось само собой. И вот: свободная стихия, — Сказал бы наш поэт родной, — Шумишь ты, как во дни былые, И катишь волны голубые, И блещешь гордою красой!.. Пятнадцать лет тебя держало Насилье в западном плену; Ты не сдавалась и роптала, Но час пробил — насилье пало: Оно пошло, как ключ, ко дну. Опять зовет и к делу нудит Родную Русь твоя волна , И к распре той, что бог рассудит, Великий Севастополь будит От заколдованного сна. И то, что ты во время оно От бранных скрыла непогод В свое сочувственное лоно, Отдашь ты нам — и без урона — Бессмертный черноморский флот. Да, в сердце русского народа Святиться будет этот день, — Он — наша внешняя свобода, Он Петропавловского свода Осветит гробовую сень…
К Ганке
Федор Иванович Тютчев
Вековать ли нам в разлуке? Не пора ль очнуться нам И подать друг другу руки, Нашим кровным и друзьям?Веки мы слепцами были, И, как жалкие слепцы, Мы блуждали, мы бродили, Разбрелись во все концы.А случалось ли порою Нам столкнуться как-нибудь, — Кровь не раз лилась рекою, Меч терзал родную грудь.И вражды безумной семя Плод старинный принесло: Не одно погибло племя Иль в чужбину отошло.Иноверец, иноземец Нас раздвинул, разломил: Тех обезъязычил немец, Этих — турок осрамил.Вот среди сей ночи темной, Здесь, на пражских высотах, Доблий муж рукою скромной Засветил маяк впотьмах.О, какими вдруг лучами Озарились все края! Обличилась перед нами Вся Славянская земля!Горы, степи и поморья День чудесный осиял, От Невы до Черногорья, От Карпатов за Урал.Рассветает над Варшавой, Киев очи отворил, И с Москвой золотоглавой Вышеград заговорил!И наречий братских звуки Вновь понятны стали нам, — Наяву увидят внуки То, что снилося отцам!(Приписка) Так взывал я, так гласил я. Тридцать лет с тех пор ушло — Все упорнее усилья, Все назойливее зло.Ты, стоящий днесь пред богом, Правды муж, святая тень, Будь вся жизнь твоя залогом, Что придет желанный день.За твое же постоянство В нескончаемой борьбе Первый праздник Всеславянства Приношеньем будь тебе!..
Декабрьское утро
Федор Иванович Тютчев
На небе месяц — и ночная Еще не тронулася тень, Царит себе, не сознавая, Что вот уж встрепенулся день, — Что хоть лениво и несмело Луч возникает за лучом, А небо так еще всецело Ночным сияет торжеством. Но не пройдет двух-трех мгновений, Ночь испарится над землей, И в полном блеске проявлений Вдруг нас охватит мир дневной…
Любовь земли и прелесть года
Федор Иванович Тютчев
Любовь земли и прелесть года, Весна благоухает нам!.. Творенью пир дает природа, Свиданья пир дает сынам!..Дух жизни, силы и свободы Возносит, обвевает нас!.. И радость в душу пролилась, Как отзыв торжества природы, Как Бога животворный глас!..Где вы, Гармонии сыны?.. Сюда!.. и смелыми перстами Коснитесь дремлющей струны, Нагретой яркими лучами Любви, восторга и весны!..Как в полном, пламенном расцвете, При первом утра юном свете, Блистают розы и горят; Как зефир в радостном полете Их разливает аромат:Так, разливайся, жизни сладость, Певцы!.. за вами по следам!.. Так порхай наша, други, младость По светлым счастия цветам!.. *Вам, вам сей бедный дар признательной любви, Цветок простой, не благовонный; Но вы, наставники мои, Вы примете его с улыбкой благосклонной. Так слабое дитя, любви своей в залог, Приносит матери на лоно В лугу им сорванный цветок!..*
Альпы
Федор Иванович Тютчев
Сквозь лазурный сумрак ночи Альпы снежные глядят; Помертвелые их очи Льдистым ужасом разят. Властью некой обаянны, До восшествия Зари Дремлют, грозны и туманны, Словно падшие цари!.. Но Восток лишь заалеет, Чарам гибельным конец – Первый в небе просветлеет Брата старшего венец. И с главы большого брата На меньших бежит струя, И блестит в венцах из злата Вся воскресшая семья!..
К N.N.
Федор Иванович Тютчев
Ты любишь, ты притворствовать умеешь, — Когда в толпе, украдкой от людей, Моя нога касается твоей — Ты мне ответ даешь — и не краснеешь!Все тот же вид рассеянный, бездушный, Движенье персей, взор, улыбка та ж… Меж тем твой муж, сей ненавистный страж, Любуется твоей красой послушной.Благодаря и людям и судьбе, Ты тайным радостям узнала цену, Узнала свет: он ставит нам в измену Все радости… Измена льстит тебе.Стыдливости румянец невозвратный Он улетел с твоих младых ланит — Так с юных роз Авроры луч бежит С их чистою душою ароматной.Но так и быть! в палящий летний зной Лестней для чувств. приманчивей для взгляда Смотреть в тени, как в кисти винограда Сверкает кровь сквозь зелени густой.