К лугу

Федор Глинка

Зелёный луг! Зелёный луг! Как расстилаешься ты гладко, Как отдыхает тут мой дух, Как тут задумываться сладко! Ах, если б так, ах, если б так Постлался путь наземной жизни! Смелей бы я сквозь вихрь и мрак Спешил к сияющей отчизне.

Но тут скалы — и всё скалы, Стоят как призраки, от века, И с них летят, кипят валы: Трудна дорога человека!..

Зелёный луг! Зелёный луг! Пока цветёшь, стелися гладко! И успокой мой томный дух И дай задуматься мне сладко!.

Похожие по настроению

В степи

Алексей Кольцов

В небе зоринька Занимается, Золотой рекой Разливается, — А кругом лежит Степь широкая, И стоит по ней Тишь глубокая… Ковылем густым Степь белеется, Травкой шелковой Зеленеется. Ты цветешь красой, Степь привольная, Пока нет еще Лета знойного: Всю сожжет тогда Тебя солнышко, Попалит твою Травку-цветики! Пока нет еще Время тяжкого — Темной осени, Ветра буйного: Разнесет тогда Он по воздуху Всю красу твою — Ковыль белую!

Зеленый луг всему начало

Белла Ахатовна Ахмадулина

Зеленый луг — всему начало, он — всех, кто есть, и все ж — ничей. И, музыку обозначая, растет цветок-виолончель.Смотрите, глаз не отрывая! Трамвай — по лугу? Вздор какой! Наверно, слышит звон трамвая Художник, спящий в мастерской?Все это — не на самом деле. У сновидений свой закон. Но по проспекту Руставели Вам этот человек знаком.Зачем он здесь — для нас загадка. Мы разгадаем этот кадр. Нет музыки без музыканта и, значит, это — музыкант.Пусть он не видит в этом смысла. Он странен и чудаковат. Он так Художнику приснился и в этом он не виноват.Художник то стоит, то ходит, коль он не хочет рисовать, а музыкант играть не хочет, я перестану рифмовать.Но в чем же смысл, и выход где же? Не верьте! Это пустяки. Рука поэтов пишет реже, чем их душа творит стихи.Порой искусство-это доблесть до времени не взять смычка иль ждать, пока созреет образ, сокрытый в глубине зрачка.

На те холмы, в леса сосновые…

Дмитрий Мережковский

На те холмы, в леса сосновые, Где пахнет горькая полынь, Уйти бы в верески лиловые Благоухающих пустынь. Там безмятежней грусть закатная И умиленней тишина, Свежее в травах свежесть мятная И непорочнее весна. А чуть блеснет сквозь хвои сонные, Как сквозь ресницы, луч светил, — Курятся смолы благовонные, Как дым бесчисленных кадил.

В лесном краю

Эдуард Асадов

Грозою до блеска промыты чащи, А снизу, из-под зеленых ресниц, Лужи наивно глаза таращат На пролетающих в небе птиц. Гром, словно в огненную лису, Грохнул с утра в горизонт багряный, И тот, рассыпавшись, как стеклянный, Брызгами ягод горит в лесу. Ежась от свежего ветерка, Чуть посинев, крепыши маслята, Взявшись за руки, как ребята, Топают, греясь, вокруг пенька! Маленький жук золотою каплей Висит и качается на цветке, А в речке на длинной своей ноге Ива нахохлилась, будто цапля, Дремлет, лесной ворожбой объята… А мимо, покачиваясь в волнах, Пунцовый воздушный корабль заката Плывет на распущенных парусах… Сосны беседуют не спеша. И верю я тверже, чем верят дети, Что есть у леса своя душа, Самая добрая на планете! Самая добрая потому, Что, право, едва ли не все земное, Вечно живущее под луною Обязано жизнью своей ему! И будь я владыкой над всей планетой, Я с детства бы весь человечий род Никак бы не меньше, чем целый год, Крестил бы лесной красотою этой! Пусть сразу бы не было сметено Все то, что издревле нам жить мешало, Но злобы и подлости все равно Намного бы меньше на свете стало! Никто уж потом не предаст мечту И веру в светлое не забудет, Ведь тот, кто вобрал в себя красоту, Плохим человеком уже не будет!

Ранняя весна на Родине

Федор Глинка

Прямятся ольхи на холмах, И соловьиные журчат и льются песни, И скромно прячется на молодых лугах Душистый гость, весны ровесник… Седеют ивняки пушистым серебром; Еще смолист и липнет лист березы, Круглятся капельки росистые, как слезы, И запад ласково алеет над Днепром… Уж озимь, огустясь, озеленила пашни; Касатка вьется подле башни; И вот, отлетные за дальний океан Опять к родным гнездам летят из чуждых стран! Весна!.. и кое-где блестят отрывки снега… Вдали Смоленск, с своей зубчатою стеной!.. Откуда в душу мне бежит такая нега? Какой-то новый мир светлеет надо мной!.. О, буду ль я всегда таким питаться чувством? Зовет, манит меня тот смутный дальний шум, Где издевается над сердцем колкий ум, Где клонится глава под тучей скучных дум, — Где всё природное поглощено искусством!..

Лес

Иван Саввич Никитин

Шуми, шуми, зеленый лес! Знаком мне шум твой величавый, И твой покой, и блеск небес Над головой твоей кудрявой. Я с детства понимать привык Твоё молчание немое И твой таинственный язык Как что-то близкое, родное. Как я любил, когда порой, Краса угрюмая природы, Ты спорил с сильною грозой В минуты страшной непогоды, Когда больших твоих дубов Вершины темные качались И сотни разных голосов В твоей глуши перекликались… Или когда светило дня На дальнем западе сияло И ярким пурпуром огня Твою одежду освещало. Меж тем в глуши твоих дерев Была уж ночь, а над тобою Цепь разноцветных облаков Тянулась пестрою грядою. И вот я снова прихожу К тебе с тоской моей бесплодной, Опять на сумрак твой гляжу И голос слушаю свободный. И может быть, в твоей глуши, Как узник, волей оживленный, Забуду скорбь моей души И горечь жизни обыденной.

Тихие равнины

Петр Вяземский

Тихие равнины, Ель, ветла, береза, Северной картины Облачная даль, Серенькое море, Серенькое небо, Чуется в вас горе, Но и прелесть есть. Праздничным нарядом Воздух, волны, горы Расцветая садом Облачают юг. Вечным воскресеньем Там глядит природа, Вечным упоеньем Нежится душа. Будничные дети Будничной природы. Редко знаем эти Праздничные дни. День-деньской нам труден, Жизнь не без лишений, Темен кров наш, скуден Наш родной очаг. Но любовь и ласки Матери, хоть бедной, Детям те же ласки, Та же все любовь. В рубище убогом Мать — любви сыновней Пред людьми и богом Таже друг и мать. Чем она убоже, Тем для сердца сына Быть должна дороже, Быть должна святей. Грех за то злословить Нашу мать-природу, Что нам изготовить Пиршеств не могла. Здесь родных могилы: Здешними цветами Прах их, сердцу милый, Усыпаем мы. Не с родного ль поля Нежно мать цветами Украшала, холя, Нашу колыбель? Все, что сердцу мило, Чем оно страдало, Чем живет и жило, Здесь вся жизнь его. Струны есть живые В этой тихой песне, Что поет Россия В сумраке своем. Те родные струны Умиляют душу И в наш возраст юный, И в тени годов; Им с любовью внемлю, Им я вторю, глядя На родную землю, На родную мать.

В пути

Саша Чёрный

Яркий цвет лесной гвоздики. Пряный запах горьких трав. Пали солнечные блики, Иглы сосен пронизав. Душно. Скалы накалились, Смольный воздух недвижим, Облака остановились И расходятся, как дым… Вся в пыли, торчит щетина Придорожного хвоща. Над листвой гудит пустынно Пенье майского хруща. Сброшен с плеч мешок тяжёлый, Взор уходит далеко… И плечо о камень голый Опирается легко. В глубине сырого леса Так прохладно и темно. Тень зеленого навеса Тайну бросила на дно. В тишине непереходной Чуть шуршат жуки травой. Хорошо на мох холодный Лечь усталой головой! И, закрыв глаза, блаженно Уходить в лесную тишь И понять, что все забвенно, Все, что в памяти таишь.

Куда ни глянь

Сергей Клычков

Куда ни глянь — Везде ометы хлеба. И в дымке спозарань Не видно деревень… Идешь, идешь, — И только целый день Ячмень и рожь Пугливо зыблют тень От облака, бегущего по небу…Ой, хорошо в привольи И безлюдьи, Без боли, Мир оглянуть и вздохнуть, И без пути Уйти… Уйти в безвестный путь И где-нибудь В ковыльную погудь Прильнуть На грудь земли усталой грудью…И верю я, идя безбрежной новью, Что сладко жить, неся благую весть… Есть в мире радость, есть: Приять и перенесть, И, словно облаку закатному, доцвесть, Стряхнув с крыла последний луч с любовью!

Однажды в тайге

Вадим Шефнер

На откосе крутого оврага, Там, где не было встреч и разлук, Красота, как медовая брага, Закружила мне голову вдруг. Я шагнул по нетоптаной глине, Я нагнулся — и чистый родник, Одиноко журчавший доныне, Благодарно к ладоням приник. И в кипенье, в хрустальных изломах Отразил он сверкание дня, И доверчиво ветви черемух Наклонились, касаясь меня. Их цветы засияли, как звезды, Будто славя рожденье свое,— Будто я красоту эту создал Тем, что первым увидел ее…

Другие стихи этого автора

Всего: 19

Хата, песни, вечерница

Федор Глинка

«Свежо! Не завернем ли в хату?» — Сказал я потихоньку брату, А мы с ним ехали вдвоем. «Пожалуй,— он сказал,— зайдем!» И сделали… Вошли; то хата Малороссийская была: Проста, укромна, небогата, Но миловидна и светла… Пуки смолистые лучины На подбеленном очаге; Младые паробки, дивчины, Шутя, на дружеской ноге, На жениханье, вместе сели И золоченый пряник ели… Лущат орехи и горох. Тут вечерница!.. Песни пели… И, с словом: «Помогай же бог!» — Мы, москали, к ним на порог!.. Нас приняли — и посадили; И скоморохи-козаки На тарабанах загудели. Нам мед и пиво подносили, Вареники и галушки И чару вкусной вареницы — Усладу сельской вечерницы; И лобобриты старики Роменский в люльках запалили, Хлебая сливянки глотки. Как вы свежи! Как белолицы! Какой у вас веселый взгляд И в лентах радужных наряд! Запойте ж, дивчины-певицы, О вашей милой старине, О давней гетманов войне! Запойте, девы, песню-чайку И похвалите в песне мне Хмельницкого и Наливайку… Но вы забыли старину, Тот век, ту славную войну, То время, людям дорогое, И то дешевое житье!.. Так напевайте про другое, Про ваше сельское бытье. И вот поют: «Гей, мати, мати! (То голос девы молодой К старушке матери седой) Со мной жартует он у хати, Шутливый гость, младой москаль!» И отвечает ей старушка: «Ему ты, дочка, не подружка: Не заходи в чужую даль, Не будь глупа, не будь слугою! Его из хаты кочергою!» И вот поют: «Шумит, гудет, И дождик дробненькой идет: Что мужу я скажу седому? И кто меня проводит к дому?..» И ей откликнулся козак За кружкой дедовского меда: «Ты положися на соседа, Он не хмелен и не дурак, И он тебя проводит к дому!» Но песня есть одна у вас, Как тошно Грицу молодому, Как, бедный, он в тоске угас! Запой же, гарная девица, Мне песню молодого Грица! «Зачем ты в поле, по зарям, Берешь неведомые травы? Зачем, тайком, к ворожеям, И с ведьмой знаешься лукавой? И подколодных змей с приправой Варишь украдкою в горшке? — Ах, чернобривая колдует…» А бедный Гриц?.. Он всё тоскует, И он иссох, как тень, в тоске — И умер он!.. Мне жалко Грица: Он сроден… Поздно!.. Вечерница Идет к концу, и нам пора! Грязна дорога — и гора Взвилась крутая перед нами; мы, с напетыми мечтами, В повозку… Колокол гудит, Ямщик о чем-то говорит… Но я мечтой на вечернице И всё грущу о бедном Грице!..

Летний северный вечер

Федор Глинка

Уж солнце клубом закатилось За корбы северных елей, И что-то белое дымилось На тусклом помосте полей. С утесов, шаткою стеною, Леса над озером висят И, серебримые луною, Верхи иглистые торчат Гряды печальной бурелома: Сюда от беломорских стран Ворвался наглый ураган — И бор изломан, как солома… Окрестность дикую пестря, Вдали, как пятна, нивы с хлебом, И на томпаковое небо Взошла кровавая заря. Питомец ласкового юга Без чувств, без мыслей вдаль глядит И, полный грусти, как недуга, О ней ни с кем не говорит.

Солдатская песнь, сочиненная и петая во время соединения войск у города Смоленска в июле 1812 года

Федор Глинка

На голос: Веселяся в чистом поле. Вспомним, братцы, россов славу И пойдем врагов разить! Защитим свою державу: Лучше смерть — чем в рабстве жить. Мы вперед, вперед, ребята, С богом, верой и штыком! Вера нам и верность свята: Победим или умрем! Под смоленскими стенами, Здесь, России у дверей, Стать и биться нам с врагами!.. Не пропустим злых зверей! Вот рыдают наши жены, Девы, старцы вопиют, Что злодеи разъяренны Меч и пламень к ним несут. Враг строптивый мещет громы, Храмов божьих не щадит; Топчет нивы, палит домы, Змеем лютым в Русь летит! Русь святую разоряет!.. Нет уж сил владеть собой: Бранный жар в крови пылает, Сердце просится на бой! Мы вперед, вперед, ребята, С богом, верой и штыком! Вера нам и верность свята: Победим или умрем!

Москва

Федор Глинка

Город чудный, город древний, Ты вместил в свои концы И посады и деревни, И палаты и дворцы! Опоясан лентой пашен, Весь пестреешь ты в садах: Сколько храмов, сколько башен На семи твоих холмах!.. Исполинскою рукою Ты, как хартия, развит, И над малою рекою Стал велик и знаменит! На твоих церквах старинных Вырастают дерева; Глаз не схватит улиц длинных… Эта матушка Москва! Кто, силач, возьмет в охапку Холм Кремля-богатыря? Кто собьет златую шапку У Ивана-звонаря?.. Кто Царь-колокол подымет? Кто Царь-пушку повернет? Шляпы кто, гордец, не снимет У святых в Кремле ворот?! Ты не гнула крепкой выи В бедовой своей судьбе: Разве пасынки России Не поклонятся тебе!.. Ты, как мученик, горела Белокаменная! И река в тебе кипела Бурнопламенная! И под пеплом ты лежала Полоненною, И из пепла ты восстала Неизменною!.. Процветай же славой вечной, Город храмов и палат! Град срединный, град сердечный, Коренной России град!

Песнь бродяги

Федор Глинка

От страха, от страха Сгорела рубаха, Как моль над огнем, На теле моем! И маюсь да маюсь, Как сонный скитаюсь И кое-где днем Всё жмусь за углом. А дом мне — ловушка: Под сонным подушка Вертится, горит. «Идут!» — говорит… Полиция ловит, Хожалый становит То сеть, то капкан: Пропал ты, Иван!.. А было же время, Не прыгала в темя, Ни в пятки душа, Хоть жил без гроша. И песни певались… И как любовались Соседки гурьбой Моей холостьбой. Крест киевский чудный И складень нагрудный, Цельба от тоски, Мне были легки. Но в доле суровой Что камень жерновый, Что груз на коне Стал крест мой на мне!.. Броди в подгороднях, Но в храмах господних Являться не смей: Там много людей!.. Мир божий мне клетка, Все кажется — вот За мной уж народ… Собаки залают, Боюся: «Поймают, В сибирку запрут И в ссылку сошлют!..» От страха, от страха Сгорела рубаха, Как моль над огнем, На теле моем!..

Сравнение

Федор Глинка

Как светел там янтарь луны, Весь воздух палевым окрашен! И нижутся кругом стены Зубцы и ряд старинных башен. Как там и вечером тепло! Как в тех долинах ароматно! Легко там жить, дышать приятно. В душе, как на небе, светло; Всё говор, отзывы и пенье. Вот вечер, сладостный, весенний, Страны, где жил я, как дитя, Среди семейной, кроткой ласки, Где так меня пленяли сказки… Но буря жизни, ухватя Мой челн, в безбрежное умчала; Я слышал, подо мной урчала И в клуб свивалася волна; И ветры парус мой трепали.. Ах, часто чувства замирали И стыла кровь. Скучна страна, Куда меня замчали бури: Увы, тут небо без лазури! Сии бесцветные луга Вовек не слышат пчел жужжаний, Ни соловьиных воздыхании; И тут, чрез мшистые брега, Как горлик, ястребом гонимый, Летит весна, как будто мимо, Без ясных, теплых вечеров. Ничто здесь чувства не лелеет, Ничто души не отогреет, Тут нет волшебных жизни снов; Тут юность без живых волнений, Без песен молодость летит; И, как надгробие, стоит, Прижав криле, безмолвный гений.

Партизан Давыдов

Федор Глинка

Усач. Умом, пером остер он, как француз, Но саблею французам страшен: Он не дает топтать врагам нежатых пашен И, закрутив гусарский ус, Вот потонул в густых лесах с отрядом — И след простыл!.. То невидимкой он, то рядом, То, вынырнув опять, следом Идет за шумными французскими полками И ловит их, как рыб, без невода, руками. Его постель — земля, а лес дремучий — дом! И часто он, с толпой башкир и с козаками, И с кучей мужиков, и конных русских баб, В мужицком армяке, хотя душой не раб, Как вихорь, как пожар, на пушки, на обозы, И в ночь, как домовой, тревожит вражий стан. Но милым он дарит, в своих куплетах, розы. Давыдов! Это ты, поэт и партизан!..

Песнь узника

Федор Глинка

Не слышно шуму городского, В заневских башнях тишина! И на штыке у часового Горит полночная луна! А бедный юноша! ровесник Младым цветущим деревам, В глухой тюрьме заводит песни И отдает тоску волнам! «Прости, отчизна, край любезны Прости, мой дом, моя семья! Здесь за решеткою железной — Уже не свой вам больше я! Не жди меня отец с невестой, Снимай венчальное кольцо; Застынь мое навеки место; Не быть мне мужем и отцом! Сосватал я себе неволю, Мой жребий — слезы и тоска! Но я молчу, — такую долю Взяла сама моя рука. Откуда ж придет избавленье, Откуда ждать бедам конец? Но есть на свете утешенье И на святой Руси отец! О русской царь! в твоей короне Есть без цены драгой алмаз. Он значит — милость! Будь на троне И, наш отец, помилуй нас! А мы с молитвой крепкой к Богу Падем все ниц к твоим стопам; Велишь — и мы пробьем дорогу Твоим победным знаменам». Уж ночь прошла, с рассветом в злате Давно день новый засиял! А бедный узник в каземате — Всё ту же песню запевал!..

Ранняя весна на Родине

Федор Глинка

Элегия («Три юные лавра когда я садил…»)

Федор Глинка

Три юные лавра когда я садил, Три радуги светлых надежд мне сияли; Я в будущем счастлив судьбою их был… Уж лавры мои разрослись, расцветали. Была в них и свежесть, была и краса, Верхи их, сплетаясь, неслись в небеса. Никто не чинил им ни в чем укоризны. Могучи корнями и силой полны, Им только и быть бы утехой отчизны, Любовью и славой родимой страны!.. Но, горе мне!.. Грянул сам Зевс стрелометный И огнь свой палящий на сад мой послал, И тройственный лавр мой, дар Фебу заветный, Низвергнул, разрушил, спалил и попрал… И те, кем могла бы родная обитель Гордиться… повержены, мертвы, во прах, А грустный тех лавров младых насадитель Рыдает, полмертвый, у них на корнях!..

Сельская вечеря

Федор Глинка

Пора! устали кони наши, Уж солнца в небе нет давно; И в сельском домике мелькает сквозь окно Свеча. Там стол накрыт: на нем простых две чаши. Луна не вторится на пышном серебре; Но весело кипит вся дворня на дворе: Игра в веревку! Вот кричат: «Кузьму хватай-ка! Куда он суется, болван!» А между тем в толпе гудет губной варган, Бренчит лихая балалайка, И пляска... Но пора! Давно нас ждет хозяйка, Здоровая, с светлеющим лицом; Дадут ботвиньи нам с душистым огурцом, Иль холодец, лапшу, иль с желтым маслом кашу (В деревне лишних нет потреб), Иль белоснежную, с сметаной, простоквашу И черный благовонный хлеб!

К почтовому колокольчику

Федор Глинка

Ах, колокольчик, колокольчик! Когда и над моей дугой, Над тройкой ухарской, лихой Ты зазвенишь? Когда дорога, Широкой лентой раскатясь, С своими пестрыми столбами И с живописностью кругом, Меня, мой колесистый дом, Мою почтовую телегу, К краям далеким понесет? Когда увижу край над Волгой И, с гор на горы мча стрелой, Меня утешит песнью долгой Земляк — извозчик удалой? Когда увижу Русь святую, Мои дубовые леса, На девах ленту золотую И синий русский сарафан? Мне, сиротине на чужбине, Мне часто грустно по родном, И Русь я вижу, как в картине, В воспоминании одном.