Свадьбы

О, свадьбы в дни военные!
Обманчивый уют,
слова неоткровенные
о том, что не убьют…

Дорогой зимней, снежною,
сквозь ветер, бьющий зло,
лечу на свадьбу спешную
в соседнее село.

Походочкой расслабленной,
с челочкой на лбу
вхожу,
плясун прославленный,
в гудящую избу.

Наряженный,
взволнованный,
среди друзей,
родных,
сидит мобилизованный
растерянный жених.

Сидит
с невестой — Верою.
А через пару дней
шинель наденет серую,
на фронт поедет в ней.

Землей чужой,
не местною,
с винтовкою пойдет,
под пулею немецкою,
быть может, упадет.

В стакане брага пенная,
но пить ее невмочь.
Быть может, ночь их первая —
последняя их ночь.

Глядит он опечаленно
и — болью всей души
мне через стол отчаянно:
«А ну давай, пляши!»

Забыли все о выпитом,
все смотрят на меня,
и вот иду я с вывертом,
подковками звеня.

То выдам дробь,
то по полу
носки проволоку.
Свищу,
в ладоши хлопаю,
взлетаю к потолку.

Летят по стенкам лозунги,
что Гитлеру капут,
а у невесты
слезыньки
горючие
текут.

Уже я измочаленный,
уже едва дышу…
«Пляши!..»-
кричат отчаянно,
и я опять пляшу…

Ступни как деревянные,
когда вернусь домой,
но с новой свадьбы
пьяные
являются за мной.

Едва отпущен матерью,
на свадьбы вновь гляжу
и вновь у самой скатерти
вприсядочку хожу.

Невесте горько плачется,
стоят в слезах друзья.
Мне страшно. Мне не пляшется,
но не плясать —
нельзя.