Опоздание

Начинается
что-то опасное:
я
к себе самому
опаздываю.

Я назначил свидание
с мыслями —
у меня
эти мысли
свистнули.

Я назначил свидание
с Фолкнером —
на банкет
оказался втолкнутым.

Я назначил свиданье
истории,
а затаскивают
в застолия.

Хуже
проволочных заграждений
дни моих
и чужих рождений,
и меня
поросята зажаренные,
как петрушку,
в зубах зажали!

Уводя насовсем
в жизнь совсем не мою,
меня ест
всё, что ем,
меня пьёт
всё, что пью.

Сам себе я назначил
свидание,
а меня приглашают
на
моих бренных останков
съедание
под буль-булькание
вина.

Навалилась,
вещами обвешивая,
жизнь не внутренняя,
а внешняя.

Жизнь разбилась
на сотни жизнишек,
Измотавших меня,
исказнивших.

Для того,
чтоб к себе пробиться,
мне пришлось
о других раздробиться,
и обломки мои,
и ошмётки
под чужие попали
подмётки.

Сам себя еле-еле
склеиваю
и писал бы
ногою левою,
но и правая,
но и левая
отвалились,
отдельно бегая.

Я не знаю —
где моё тело?
А душа?
Неужели давно отлетела,
даже крыльями
не прошурша?

Как прорваться
к далёкому тёзке,
где-то ждущему
на холоду?

Позабыл,
на каком перекрёстке
сам себя
под часами жду.

Для не знающих —
кто они сами,
нету
времени самого.

Никого —
под часами,
На часах —
ничего.

Опоздал сам к себе
на свидание.
Никого.
Лишь окурки раздавленные, —
лишь дрожит на одном,
одинок,
погибающий
огонёк…