Что у мальчиков в карманах
Как у девочек на платье Есть кармашек для платка, И в руке девчонка держит На метро два пятака. Вот и весь ее багаж…
Ну а что же мальчик наш?
А у мальчика на платье Пять карманов или шесть. Носовой платок — не знаю, А рогатка точно есть.
Авторучка, батарейки, Ремешок от телогрейки. Выключатель, зажигалка (Не работает, а жалко).
Мел в коробочке и ластик, Пузырек и головастик. Он в бидоне находился, А бидончик прохудился, Чтоб теперь его спасти, Надо в речку отнести… Карандаш, перо, точилка, Гирька и увеличилка.
В целлофане пирожок — Одному щенку должок…
Вот каков он, мальчик наш, И каков его багаж.
Для него и самосвала, Очевидно, будет мало. Дать ему для багажа Пять машин из гаража.
Похожие по настроению
Копейкин
Агния Барто
В будний день и в выходной Раздается за стеной: — Ты возьмешь меня на пляж? — Что ты мне за это дашь? — Очини мне карандаш! — Что ты мне за это дашь? Алексей пришел из школы, Это он ведет торги (Знаю я Алешин голос, Узнаю его шаги). Он со всех взимает плату. Застегнул штанишки брату — Взял с него за попеченье Полпеченья. — Подними очки, голубчик!— С просьбой дедушка к нему. Отвечает милый внучек: — Дашь копейку — подниму! Алексей пришел из школы. Он теперь придумал так: «Если выучу глаголы, Сам себе даю пятак. Если выучу приставки, Я потребую прибавки». В будний день и в выходной Раздается за стеной: — Алик, дедушке поможешь На восьмой дойти этаж? — Алексей, отца уважь!— А в ответ одно и то же: — Что ты мне за это дашь?
Первая двойка
Эмма Мошковская
А у меня портфель в руке С огромной двойкой в дневнике! С тяжелой двойкой в дневнике! А все шагают налегке. А все шагают тут и там И просто так, и по делам. А возле дома номер два Стоит автобус номер два, И пароход издалека Дал почему-то два гудка… А ноги тащатся едва, А ноги тащатся едва, И опустилась голова, Как голова у цифры два! А все шагают тут и там И просто так, и по делам. А кто-то песенку поет, Конфеты кто-то продает, А кто-то покупает… А у меня портфель в руке С огромной двойкой в дневнике! С тяжелой двойкой в дневнике! А все шагают налегке…
На старом дедовском кисете
Георгий Иванов
На старом дедовском кисете Слезинки бисера блестят, Четыре купидона — в сети Поймать курильщика хотят. Но поджимает ноги турок С преравнодушнейшим лицом, Ему не до любовных жмурок, Кольцо пускает за кольцом. Переверни кисет. Печален И живописен вместе вид: Над дряхлой кровлею развалин Луна туманная глядит. А у застежки в львиных лапах Коран, крутые облака. И слышен выдохшийся запах И пачули, и табака.
Майор привез мальчишку на лафете…
Константин Михайлович Симонов
Майор привез мальчишку на лафете. Погибла мать. Сын не простился с ней. За десять лет на том и этом свете Ему зачтутся эти десять дней. Его везли из крепости, из Бреста. Был исцарапан пулями лафет. Отцу казалось, что надежней места Отныне в мире для ребенка нет. Отец был ранен, и разбита пушка. Привязанный к щиту, чтоб не упал, Прижав к груди заснувшую игрушку, Седой мальчишка на лафете спал. Мы шли ему навстречу из России. Проснувшись, он махал войскам рукой... Ты говоришь, что есть еще другие, Что я там был и мне пора домой... Ты это горе знаешь понаслышке, А нам оно оборвало сердца. Кто раз увидел этого мальчишку, Домой прийти не сможет до конца. Я должен видеть теми же глазами, Которыми я плакал там, в пыли, Как тот мальчишка возвратится с нами И поцелует горсть своей земли. За все, чем мы с тобою дорожили, Призвал нас к бою воинский закон. Теперь мой дом не там, где прежде жили, А там, где отнят у мальчишки он.
Парнишка, сочиняющий стихи
Маргарита Агашина
Бывают в жизни глупые обиды: не спишь из-за какой-то чепухи. Ко мне пришёл довольно скромный с виду парнишка, сочиняющий стихи. Он мне сказал, должно быть, для порядка, что глубока поэзия моя. И тут же сразу вытащил тетрадку — свои стихи о сути бытия. Его рука рубила воздух резко, дрожал басок, срываясь на верхах. Но, кроме расторопности и треска, я ничего не видела в стихах. В ответ парнишка, позабыв при этом, как «глубока» поэзия моя, сказал, что много развелось поэтов, и настоящих, и таких, как я. Он мне сказал, — хоть верьте, хоть не верьте, — что весь мой труд — артель «Напрасный труд», а строчки не дотянут до бессмертья, на полпути к бессмертию умрут. Мы все бываем в юности жестоки, изруганные кем-то в первый раз. Но пусть неумирающие строки большое Время выберет без нас. А для меня гораздо больше значит, когда, над строчкой голову склоня, хоть кто-то вздрогнет, кто-нибудь заплачет и кто-то скажет: — Это про меня.
Живет у нас в поселке
Михаил Исаковский
Живет у нас в поселке, Над самою рекой, Живет один парнишка, Парнишка молодой. У этого парнишки На пиджаке медаль, От этого парнишки Пришла моя печаль. Идет ли он с работы, Гуляет ли в саду,— Ни разу не заметит, Что я кого-то жду. Видать, парнишка мною Не дорожит ничуть,— Хотя бы оглянулся, Сказал бы что-нибудь! Но он проходит мимо, А я молчу, терплю… Не знаешь ты, парнишка, Как я тебя люблю!
А что у вас? (Дело было вечером, делать было нечего)
Сергей Владимирович Михалков
Кто на лавочке сидел, Кто на улицу глядел, Толя пел, Борис молчал, Николай ногой качал. Дело было вечером, Делать было нечего. Галка села на заборе, Кот забрался на чердак. Тут сказал ребятам Боря Просто так: — А у меня в кармане гвоздь! А у вас? — А у нас сегодня гость! А у вас? — А у нас сегодня кошка Родила вчера котят. Котята выросли немножко, А есть из блюдца не хотят! — А у нас в квартире газ! А у вас? — А у нас водопровод! Вот! — А из нашего окна Площадь Красная видна! А из вашего окошка Только улица немножко. — Мы гуляли по Неглинной, Заходили на бульвар, Нам купили синий-синий Презеленый красный шар! — А у нас огонь погас — Это раз! Грузовик привез дрова — Это два! А в-четвертых — наша мама Отправляется в полет, Потому что наша мама Называется — пилот! С лесенки ответил Вова: — Мама — летчик? Что ж такого? Вот у Коли, например, Мама — милиционер! А у Толи и у Веры Обе мамы — инженеры! А у Левы мама — повар! Мама-летчик? Что ж такого! — Всех важней,— сказала Ната,— Мама — вагоновожатый, Потому что до Зацепы Водит мама два прицепа. И спросила Нина тихо: — Разве плохо быть портнихой? Кто трусы ребятам шьет? Ну, конечно, не пилот! Летчик водит самолеты — Это очень хорошо! Повар делает компоты — Это тоже хорошо. Доктор лечит нас от кори, Есть учительница в школе. Мамы разные нужны, Мамы разные важны. Дело было вечером, Спорить было нечего.
Три копейки
Валентин Берестов
Три копейки несу в кулаке, Связан честным мальчишеским словом, Продавщице в пуховом платке, Продавщице в ларьке продуктовом. Что случится, не знаю и сам, Но ужасное что-то случится, Если я не отдам, Если я не отдам Этот тягостный долг продавщице.
Мальчик с пальчик
Василий Андреевич Жуковский
Жил маленький мальчик: Был ростом он с пальчик, Лицом был красавчик, Как искры глазенки, Как пух волосенки; Он жил меж цветочков; В тени их листочков В жары отдыхал он, И ночью там спал он; С зарей просыпался, Живой умывался Росой, наряжался В листочек атласный Лилеи прекрасной; Проворную пчелку В свою одноколку Из легкой скорлупки Потом запрягал он, И с пчелкой летал он, И жадные губки С ней вместе впивал он В цветы луговые. К нему золотые Цикады слетались И с ним забавлялись, Кружась с мотыльками, Жужжа, и порхая, И ярко сверкая На солнце крылами; Ночною ж порою, Когда темнотою Земля покрывалась И в небе с луною Одна за другою Звезда зажигалась, На луг благовонный С лампадой зажженной, Лазурно-блестящий, К малютке являлся Светляк; и сбирался К нему в круговую На пляску ночную Рой эльфов летучий; Они — как бегучий Источник волнами — Шумели крылами, Свивались, сплетались, Проворно качались На тонких былинках, В перловых купались На травке росинках, Как искры сверкали И шумно плясали Пред ним до полночи. Когда же на очи Ему усыпленье, Под пляску, под пенье, Сходило — смолкали И вмиг исчезали Плясуньи ночные; Тогда, под живые Цветы угнездившись И в сон погрузившись, Он спал под защитой Их кровли, омытой Росой, до восхода Зари лучезарной С границы янтарной Небесного свода. Так милый красавчик Жил мальчик наш с пальчик...
Снова печь барахлит, тут рублей не жалей
Владимир Семенович Высоцкий
Снова печь барахлит — тут рублей не жалей… «Сделай, парень, а то околею!» Он в ответ: «У меня этих самых рублей — Я тебе ими бампер обклею».Все заначки с зарплат В горле узком у вас, У меня же — «фиат!, А по-русскому — ВАЗ.Экономя, купил за рубли «Жигулёнок», «Жигуль», «Жигули».Кандидатскую я защитил без помех — Всех порадовал темой отменной: «Об этническом сходстве и равенстве всех Разномастных существ во Вселенной». __«Так чего же тебе? Хочешь — «Марльборо», «Кент»?» Он не принял и этого дара: «У меня, — говорит, — постоянный клиент — Он бармен из валютного бара».Не в диковинку «Кент»? Разберёмся, браток. Не по вкусу коньяк и икорка? — Я снимаю штаны и стою без порток: «На-ка джинсы — вчера из Нью-Йорка».Он ручонки простёр — Я брючата отдал. До чего ж я хитёр: Угадал, угадал!Ах, не зря я купил за рубли «Жигулёнок», «Жигуль», «Жигули».Но вернул мне штаны всемогущий блондин, Бросил в рожу мне, крикнув вдогонку: «Мне вчера за починку мигалки один Дал мышиного цвета дублёнку!»Я мерзавец, я хам, Стыд меня загрызёт! Сам дублёнку отдам, Если брат привезёт!..Ах, зачем я купил за рубли «Жигулёнок», «Жигуль», «Жигули»?Я на жалость его да на совесть беру, К человечности тоже взывая: Мол, замёрзну в пути, простужусь и умру, И задавит меня грузовая.Этот ВАЗ, «Жигули», этот в прошлом «фиат» Я с моста Бородинского скину! — Государственной премии лауреат Предлагал мне за лом половину.Подхожу скособочась, Встаю супротив, Предлагаю: «А хочешь В кооператив?»Ведь не зря я купил за рубли «Жигулёнок», «Жигуль», «Жигули»!«У меня, — говорит, — две квартиры уже, Разменяли на Марьину Рощу, Три машины стоят у меня в гараже: На меня, на жену да на тёщу».«Друг! Что надо тебе? Я в афёры нырну! Я по-новой дойду до Берлина!…» Вдруг сказал он: «Устрой-ка мою… не жену Отдыхать в санаторий Совмина!»Что мне делать? Шатаюсь, Сползаю в кювет. Всё — иду, нанимаюсь В Верховный Совет…Эх, зазря я купил за рубли «Жигулёнок», «Жигуль», «Жигули»…
Другие стихи этого автора
Всего: 51Берегите игрушки
Эдуард Николавевич Успенский
У коляски нет колёс, У ежа отклеен нос, Стали чёрными цыплята, А из мишки лезет вата. Были новыми игрушки, А сейчас они старушки. Так давайте поскорей Взяли кисточки и клей, Нитки, катушки И вылечим игрушки.
Экологическая идиллия
Эдуард Николавевич Успенский
Представляете — июнь! Благодать, куда ни плюнь. Светло-розовый лужок, Желтенькая речка… Вылезли на бережок Два желтых человечка. Синий дождичек пошел, Синим все покрасил, Выпал сладкий порошок, Лужицы заквасил. Я стою в дурманчике, Очень, очень рад. Предо мной в туманчике Летний детский сад. Дети все нарядные И в комбинезонах. В них работать можно В запрещенных зонах. Няни детям раздадут Всем противогазы. И они гулять пойдут, Не боясь заразы. Вот собачка бегает И трясет рогами, Пробежала курочка С четырьмя ногами. Капли свежей ртути, тишь… Благодать в июне, Целый день себе стоишь И пускаешь слюни.
Академик Иванов
Эдуард Николавевич Успенский
Всем известный математик Академик Иванов Ничего так не боялся, Как больниц и докторов. Он мог погладить тигра По шкуре полосатой. Он не боялся встретиться На озере с пиратами. Он только улыбался Под дулом пистолета, Он запросто выдерживал Два действия балета. Он не боялся темноты, Он в воду прыгал с высоты Два метра с половиной… Но вот однажды вечером Он заболел ангиной. И надо вызывать скорей Врача из «неотложки», А он боится всех врачей, Как мышь боится кошки. Но соседский мальчик Вова Хочет выручить больного. Поднимает трубку он, Трубку телефонную, И звонит по телефону В клинику районную: — Пришлите нам, пожалуйста, Доктора с машиной — Академик Иванов Заболел ангиной. Самый страшный Врач больницы Взял свой самый Страшный шприц, и Самый страшный Свой халат, и Самый страшный бинт, И вату, И сестру взял старшую — Самую страшную. И из ворот больницы Уже машина мчится. Один звонок, Другой звонок. И доктор входит на порог. Вот подходит он к кровати, Где известный математик Пять минут назад лежал, А больного нет — сбежал!!! Может, он залез в буфет? Спрятался под ванной? Даже в печке его нет. Как это ни странно. Перерыли все вокруг, А он спрятался в сундук И глядит на врача Через дырку для ключа. Доктор смотрит на жильцов: — Где больной, в конце концов? Я приехал для лечения, А не для развлечения; Если не найду сейчас Вашего больного, Должен буду вылечить Кого-нибудь другого. Выходи на середину Тот, кто вызывал машину! И он выложил на стол Шприц, касторку, валидол. Пять стеклянных ампул И кварцевую лампу! У жильцов при виде шприца Сразу вытянулись лица: — Не шутили мы с врачом. Мы, ей-богу, ни при чем. Доктор хмурится сурово, Но вперед выходит Вова: — Лечите, — говорит, — меня. Вызывал машину я. — И врачу он в тот же миг Смело показал язык. Доктор зеркальце надел, Доктор Вову оглядел. Молоточком постучал, Головою покачал. — У тебя, — сказал он Вове, — Превосходное здоровье. Все же я перед дорогой Полечу тебя немного: Дам тебе малины, Меда, апельсинов, А еще печенье — Вот и все леченье! Соседи с восхищением Глядят на смельчака, Но тут открылась с грохотом Крышка сундука. И на удивление Доктора с сестрой, Выбрался оттуда Истинный больной: — Не привык я прятаться За чужие спины, Если рядом выдают Людям апельсины. И я вижу, что леченье — Не такое уж мученье. Слава добрым врачам! Слава мальчугану! Больше я в сундуке Прятаться не стану! — Это все пустяки! — Отвечает Вова. — Не бояться врачей — Что же тут такого! Если людям сказать, Могут засмеяться. ПАРИКМАХЕРЫ — Вот кого надо бояться!
Про Бабу Ягу
Эдуард Николавевич Успенский
Про Бабу-Ягу Говорят очень глупо: Нога костяная, Метелка да ступа. И руки кривые, И зубы торчком, И нос очень длинный И загнут крючком. Я облик сложившийся Быстро разрушу: Прошу заглянуть В мою чистую душу. И там вы такие откроете дали, Каких никогда и нигде Не видали. В душе я добра, Хороша, справедлива… Не так чтобы очень, Но все же красива. И в каждом я только Хорошее вижу, Я даже козявку В душе не обижу. Но если внутри я добра И прекрасна, То сверху, снаружи, Хитра и опасна. Я в жизни любого из вас Одолею, А то и убью… Но в душе пожалею…
Разноцветная семейка
Эдуард Николавевич Успенский
Жил осьминог Со своей осьминожкой, И было у них Осьминожков немножко. Все они были Разного цвета: Первый — зеленый, Второй — фиолетовый, Третий — как зебра, Весь полосатый, Черные оба — Четвертый и пятый, Шестой — темно-синий От носа до ножек, Желтый-прежелтый — Седьмой осьминожек, Восьмой — Словно спелая ягода, Красный… Словом, не дети, А тюбики с краской. Была у детишек Плохая черта: Они как хотели Меняли цвета. Синий в минуту Мог стать золотистым, Желтый — коричневым Или пятнистым! Ну, а двойняшки, Четвертый и пятый, Все норовили Стать полосатыми, Быть моряками Мечтали двойняшки — А кто же видал моряка Без тельняшки? Вымоет мама Зеленого сына, Смотрит — А он не зеленый, а синий, Синего мама Еще не купала. И начинается Дело сначала. Час его трут О стиральную доску, А он уже стал Светло-серым в полоску. Нет, он купаться Нисколько не хочет, Просто он голову Маме морочит. Папа с детьми Обращается проще: Сложит в авоську И в ванне полощет. С каждым возиться — Не много ли чести? Он за минуту Их вымоет вместе. Но однажды камбала Маму в гости позвала, Чтобы с ней на глубине Поболтать наедине. Мама рано поднялась, Мама быстро собралась, А папа за детишками Остался наблюдать — Их надо было разбудить, Одеть, Умыть, И накормить, И вывести гулять. Только мама за порог — Малыши с кроватей скок, Стулья хвать, Подушки хвать — И давай воевать! Долго сонный осьминог Ничего понять не мог. Желтый сын Сидит в графине, По буфету скачет синий, А зеленый на люстре качается. Ничего себе день начинается! А близнецы, близнецы Взяли ножницы И иголкою острою Парус шьют из простыни. И только полосатый Один сидит в сторонке И что-то очень грустное Играет на гребенке, Он был спокойный самый. На радость папы с мамой. — Вот я вам сейчас задам! — Крикнул папа малышам. — Баловаться отучу! Всех подряд поколочу! Только как их отучить, Если их не отличить? Все стали полосатыми. Ни в чем не виноватыми! Пришла пора варить обед, А мамы нет, А мамы нет. Ну а папа — Вот беда! — Не готовил никогда! А впрочем, выход есть один. И папа мчится в магазин: — Я рыбий жир Сейчас куплю И ребятишек накормлю. Им понравится еда! Он ошибся, как всегда. Ничто так не пугает мир, Как всем известный Рыбий жир. Никто его не хочет пить — Ни дети и ни взрослые, И ребятишек накормить Им, право же, не просто. Полдня носился с ложками Отец за осьминожками: Кого ни разу не кормил, В кого пятнадцать ложек влил! Солнце греет Пуще печки, Папа дремлет На крылечке. А детишки-осьминожки Что-то чертят на дорожке: — Палка, Палка, Огуречик, Вот и вышел человечек, А теперь Добавим ножек — Получился осьминожек! Тишина на дне морском. Вот пробрался краб ползком. Круглый, словно сковородка. Скат проплыл, за ним треска. Всюду крутится селедка, Несоленая пока. Словом, все теперь в порядке. Но какой-то карапуз Где-то раздобыл рогатку И давай стрелять в медуз. Папа изловил стрелка И поколотил слегка. А это был вовсе Не папин сынок, А просто соседский Чужой осьминог. И папа чужой Говорит очень строго: — Я своих маленьких Пальцем не трогаю. С вами теперь поквитаться хочу. Дайте я вашего поколочу. — Ладно, берите Какого хотите, Только не очень-то уж Колотите. Выбрал себе осьминог малыша Взял и отшлепал его не спеша, Только глядит — А малыш темно-синий Стал почему-то вдруг Белым как иней. И закричал тогда папа чужой: — Батюшки-светы, Да это же мой! Значит, мы шлепали Только моих. Так что теперь Вы должны мне двоих! Ну, а в это время Дети-осьминожки Стайкою носились За одной рыбешкой… Налетели на порог И запутались в клубок. Папы стали синими, Папы стали белыми: — Что же натворили мы, Что же мы наделали? Перепутали детишек И теперь не отличишь их! Значит, как своих ушей Не видать нам малышей! — Вот что, — Говорит сосед, — Выхода другого нет! Давайте мы их попросту Разделим пополам: Половину я возьму, А половину — вам. — УРА! УРА! УРА! УРА! — Если б не безделица: Девятнадцать пополам, Кажется, не делится. Устали, измучились Обе семейки И рядышком сели На длинной скамейке, Ждут: — Ну когда ж Наши мамы вернутся? Мамы-то в детях Своих разберутся.
Матрешка
Эдуард Николавевич Успенский
Сидела в матрешке Другая матрешка И очень скучала Матрешка в матрешке. А в этой матрешке — «Матрешке в матрешке» — Сидела скучала Другая матрешка. Сидела скучала Другая матрешка Размером, конечно, Поменьше немножко. В матрешке «размером Поменьше немножко» Сидела матрешка Не больше горошка. Сидела матрешка Не больше горошка И тоже скучала Несчастная крошка. И что интересно В «несчастной той крошке» Еще разместились Четыре матрешки. Еще разместились Четыре матрешки, Примерно такие, Как мушки и мошки. Любому понятно, Что каждой матрешке Хотелось побегать В саду по дорожке, Хотелось в траве Поваляться немножко, Размять свои ручки, Размять свои ножки. Но что они Могут поделать, матрешки? У них деревянные Ручки и ножки. У них деревянные Ручки и ножки. Скучают матрешки И то понарошке.
Необычный слон
Эдуард Николавевич Успенский
Жил-был слон, Не громадный слон, А маленький, маленький, Маленький слон, Чуть-чуть побольше мышонка. Одуванчик над ним В небесах расцветал, А комар Вертолетом громадным жужжал. А трава для него — Просто лес, Просто лес. Просто сразу пропал, Если в чащу залез. Все жалели слона: — До чего же он мал! А слоненок об этом, Представьте, не знал. Потому что ночь для него была такая же Синяя-синяя, А звезды такие же Далекие-далекие, Как и для всех больших слонов.
Вера и Анфиса
Эдуард Николавевич Успенский
У девочки Веры теперь есть подружка, Она не котёнок, она не игрушка, Она иностранка, она интуристка, Она обезьянка по кличке Анфиска. Анфиска, Анфиска, Анфиска. Её папа рад, и её мама рада. Другую сестрёнку рожать им не надо, Ведь есть иностранка, ведь есть интуристка, Ведь есть обезьянка по кличке Анфиска. Анфиска, Анфиска, Анфиска. Их девочка Вера росла одинокой, Могла стать сердитой, могла стать жестокой. Теперь она вырастет доброю самой И станет, наверно, прекрасною мамой. Ведь есть иностранка, ведь есть интуристка, Ведь есть обезьянка по кличке Анфиска. Анфиска, Анфиска, Анфиска.
Над нашей квартирой…
Эдуард Николавевич Успенский
Над нашей квартирой Собака живет. Лает собака И спать не дает. Спать не дает Нам. А над собакою Кошка живет. Мяукает кошка И спать не дает Спать не дает Собаке. Ну, а над кошкою Мышка живет. Мышка вздыхает И спать не дает. Спать не дает Кошке. Ночью по крыше Дождик стучит. Вот потому-то И мышка не спит, Мышка не спит Всю ночь. В небе печальные Тучи бегут. Тучи рыдают, И слезы текут, Слезы текут Дождем. А тучи обидел Маленький гром, Который по тучам Стучал кулаком, Стучал кулаком — Ба-бах!
Троллейбус
Эдуард Николавевич Успенский
Троллейбус всю неделю По городу катался. Троллейбус за неделю Ужасно измотался. И хочется троллейбусу В кровати полежать, Но вынужден троллейбус Бежать, Бежать, Бежать. Везет, Ввезет троллейбус Людей, Людей, Людей. И все его торопят: — Скорей, Скорей, Скорей! Но сколько ни спешил он И как он ни старался, Никто ему спасибо Сказать не догадался. Вот снова остановка, И вот опять бульвар. Бежит, бежит Троллейбус, Спешит, спешит Троллейбус, А слезы так и катятся И катятся из фар.
Стихотворение о любимом друге
Эдуард Николавевич Успенский
У меня что-то сердце щемит, Словно в нем поселился термит. Друг у меня был, Но он обо мне забыл. Звали его Андрей, Но кажется, и Сергей… И был мне Володя Кружков Ближе всех прочих дружков. Нет, не Кружков, а Квадратиков. И жили мы, как пара братиков. Сядем мы с ним на диван И я говорю: — Иван, Пойдем мы с тобою в тайгу, И я тебе помогу. Уехал он с мамой в Италию, И я так грущу по Виталию. Мне все говорят: — Бросьте, Забудьте об этом Косте. Не пишет тебе Клим, И ладно, и бог с ним. А может быть, в этом далеком краю Глеб мой ранен в тяжелом бою? А вдруг он сидит в Магадане С папой на чемодане? А там дуют сильные ветры И не продают конверты. Мне сейчас хорошо в Москве, А он там вдали и в тоске. Я сегодня весь день прогрущу И себя никуда не пущу.
Тигр вышел погулять
Эдуард Николавевич Успенский
Раз, два, три, четыре, пять, Вышел тигр погулять. Запереть его забыли. Раз, два, три, четыре, пять. Он по улице идет, Ни к кому не пристает, Но от тигра почему-то Разбегается народ. Кто на дерево забрался, Кто укрылся за ларек, Кто на крыше оказался, Кто забился в водосток. А на елке, как игрушки, Разместились две старушки. Опустел весь город мигом — Ведь опасны шутки с тигром. Видит тигр — город пуст: «Дай-ка, — думает, — вернусь. В зоопарке веселей, Там всегда полно людей!»