Правдолюб
«В таком-то вот селе, в таком-то вот приходе», — Так начинают все, да нам — не образец. Начнем: в одном селе был староста-подлец, Ну, скажем, не подлец, так что-то в этом роде. Стонали мужики: «Ахти, как сбыть беду?» Да староста-хитрец с начальством был в ладу, Так потому, когда он начинал на сходе Держать себя подобно воеводе, Сражаться с иродом таким Боялись все. Но только не Аким: Уж подлинно, едва ли Где был еще другой подобный правдолюб! Лишь попадись ему злодей какой на зуб, Так поминай как звали! Ни перед кем, дрожа, не опускал он глаз, А старосте-плуту на сходе каждый раз Такую резал правду-матку, Что тот от бешенства рычал и рвался в схватку,- Но приходилося смирять горячий нрав: Аким всегда был прав, И вся толпа в одно с Акимом голосила. Да что? Не в правде сила! В конце концов нашел наш староста исход: «Быть правде без поблажки!» Так всякий раз теперь Аким глядит на сход… Из каталажки.
Похожие по настроению
Кто хвалит истину, достоин лютой казни
Александр Петрович Сумароков
Кто хвалит истину, достоин лютой казни; Он в сердце к ближнему не чувствует приязни. Какое в нем добро, коль так он хулит свет, Хваля, чего нигде на полполушки нет?
Удалец
Алексей Кольцов
Мне ли, молодцу Разудалому, Зиму-зимскую Жить за печкою?Мне ль поля пахать? Мне ль траву косить? Затоплять овин? Молотить овес?Мне поля — не друг, Коса — мачеха, Люди добрые — Не соседи мне.Если б молодцу Ночь да добрый конь, Да булатный нож, Да темны леса!Снаряжу коня, Наточу булат, Затяну чекмень, Полечу в леса!Стану в тех лесах Вольной волей жить, Удалой башкой В околотке слыть.С кем дорогою Сойдусь, съедусь ли, — Всякий молодцу Шапку до земли!Оберу купца, Убью барина, Мужика-глупца За железный грош!Но не грех ли мне Будет от бога — Обижать людей За их доброе?В церкви поп Иван Миру гуторит, Что душой за кровь Злодей поплатится…Лучше ж воином За царев закон, За крещеный мир Сложить голову!..
Да, не в суд или во осуждение
Андрей Белый
Как пережить и как оплакать мне Бесценных дней бесценную потерю? Но всходит ветр в воздушной вышине. Я знаю всё. Я промолчу. Я верю. Душа: в душе — в душе весной весна… Весной весна, — и чем весну измерю? Чем отзовусь, когда придет она? Я промолчу — не отзовусь… Не верю. Не оскорбляй моих последних лет. Прейдя, в веках обиду я измерю. Я промолчу. Я не скажу — нет, нет. Суров мой суд. Как мне сказать: «Не верю»? Текут века в воздушной вышине. Весы твоих судеб вознес, — и верю. Как пережить и как оплакать мне Бесценных дней бесценную потерю?
Без вины виноватый
Андрей Дементьев
Ему предложили покинуть Лукавую нашу страну. Он думал: «Уж лучше погибнуть, Пускай за чужую вину… Но я не хочу, чтобы люди Поверили гнусной молве. Я совести только подсуден. Не злобе, не лжи, не мольбе. По жизни я был независим. Не прятал от правды глаза. Теперь отовсюду я выслан… Из честности выслать нельзя. Уж лучше пойду я на нары, Пускай на виду у страны. Ведь был бы отъезд, как подарок Врагам… И признаньем вины. Но я не пляшу под их дудку. Всевышний рассудит наш спор. Хоть кто-то взбешен не на шутку, Что шел я наперекор. А судьям в родном государстве По совести жить не дадут. Тут каждый под властью распластан. А значит, не честен их суд.»
На Езопа
Антиох Кантемир
Хотя телом непригож, да ловок умишком, Что с лица недостает, то внутре залишком. Горбат, брюхат, шепетлив, ножечки как крюки, — Гнусно на меня смотреть, а слушать — нет скуки; Сам я, весь будучи крив, правду похваляю; Не прям будучи, прямо все говорить знаю; И хоть тело справить мне было невозможно, Много душ исправил я, уча правду ложно.
Клеветникам
Иван Саввич Никитин
Молвы язвительной и дерзкой Внимая ложный приговор, Стыжусь ответить бранью резкой На необдуманный укор.Гоненья зритель равнодушный, Я испытал уже давно, Что злобе черни малодушной Ответ — презрение одно.Пускай позор несправедливый Она готовит мне в тиши,- Грозу я встречу терпеливо И сохраню покой души.Моей невинности сознанье И незапятнанная честь Незаслуженное страданье Дадут мне силы перенесть.Я прав,- и этого довольно, И, что бы ни было со мной, Я не унижусь добровольно Перед язвительной молвой:Я не подам руки свободной Ожесточенному врагу; Скорей погибну благородно, Но твердость воли сберегу.
Правда
Константин Бальмонт
А правда пошла по поднебесью. Из Голубиной книги Кривда с Правдою сходилась, Кривда в споре верх взяла. Правда в Солнце превратилась, В мире чистый свет зажгла. Удалилась к поднебесью, Бросив Кривду на земле, Светит лугу, перелесью, Жизнь рождает в мертвой мгле. С той поры до дней текущих Только Правдой и жива Меж цветов и трав цветущих Жизни грусть, плакун-трава. С той поры на синем Море, Там, где вал непобедим, Правды ждет с огнем во взоре Птица мощная Стратим. И когда она протянет Два могучие крыла, — Солнце встанет, Море грянет: «Правда, Правда в мир пришла!»
Исправление
Николай Михайлович Карамзин
Шутка над лицемерами и ханжами Пора, друзья, за ум нам взяться, Беспутство кинуть, жить путем. Не век за бабочкой гоняться, Не век быть резвым мотыльком. Беспечной юности утеха Есть в самом деле страшный грех. Мы часто плакали от смеха — Теперь оплачем прежний смех И другу, недругу закажем Кого-нибудь в соблазн вводить; Прямым раскаяньем докажем, Что можем праведными быть. Простите, скромные диваны, Свидетели нескромных сцен! Простите хитрости, обманы, Беда мужей, забава жен! Отныне будет всё иное: Чтоб строгим людям угодить, Мужей оставим мы в покое, А жен начнем добру учить — Не с тем, чтоб нравы их исправить — Таких чудес нельзя желать, — Но чтоб красавиц лишь заставить От скуки и тоски зевать. «Зевать?» Конечно; в наказанье За наши общие дела. Бывало… Прочь, воспоминанье, Чтоб снова не наделать зла. Искусство нравиться забудем И с постным видом в мясоед Среди собраний светских будем Ругать как можно злее свет; Бранить всё то, что сердцу мило, Но в чем сокрыт для сердца вред; Хвалить, что грешникам постыло, Но что к спасению ведет. Memento mori! велегласно На балах станем восклицать И стоном смерти ежечасно Любезных ветрениц пугать. — Как друг ваш столь переменился, Угодно ль вам, друзья, спросить?.. Сказать ли правду?.. Я лишился (Увы!) способности грешить! [ЛИНИЯ] То есть: помни смерть.
Эпиграмма (Виновный пред судом парнасского закона)
Николай Языков
Виновный пред судом парнасского закона Он только: неуч, враль и вздорный журналист, Но…. лижущий у сильного шпиона Он подл, как человек, и подл, как……
Кто стал, помимо вечных лжей
Сергей Дуров
Кто стал, помимо вечных лжей, Герольдом истины свободной, — Тот, в общем мненьи, враг людей, Отступник веры, бич народный. Как мы ценили правоту? Какую ей давали плату? Ведь все кричали: смерть Христу! Смерть обольстителю Сократу! И Галилей за то, что он Мир двинул с места, был оплеван. Судьба! вникая в твой закон, Я вижу, наш успех основан На том, что лучший из людей Обязан крест принять на долю, Отдать нам в жертву свет очей, Всю душу, сердце, разум, волю, Трудиться ночь и день-деньской, Лить пот и кровь свою для брата И, наконец, за подвиг свой Стяжать названье ренегата…
Другие стихи этого автора
Всего: 158Работнице
Демьян Бедный
Язык мой груб. Душа сурова. Но в час, когда так боль остра, Нет для меня нежнее слова, Чем ты — «работница-сестра». Когда казалось временами, Что силе вражьей нет числа, С какой отвагой перед нами Ты знамя красное несла! Когда в былые дни печали У нас клонилась голова, Какою верою звучали Твои бодрящие слова! Пред испытанья горькой мерой И местью, реющей вдали, Молю, сестра: твоею верой Нас подними и исцели!
С тревогой жуткою привык встречать я день
Демьян Бедный
С тревогой жуткою привык встречать я день Под гнетом черного кошмара. Я знаю: принесет мне утро бюллетень О тех, над кем свершилась кара, О тех, к кому была безжалостна судьба, Чей рано пробил час урочный, Кто дар последний взял от жизни — два столба, Вверху скрепленных плахой прочной. Чем ближе ночь к концу, тем громче сердца стук… Рыдает совесть, негодуя… Тоскует гневный дух… И, выжимая звук Из уст, искривленных злой судорогой мук, Шепчу проклятия в бреду я! Слух ловит лязг цепей и ржавой двери скрип… Безумный вопль… шаги… смятенье… И шум борьбы, и стон… и хрип, животный хрип… И тела тяжкое паденье! Виденья страшные терзают сердце мне И мозг отравленный мой сушат, Бессильно бьется мысль… Мне душно… Я в огне… Спасите! В этот час в родной моей стране Кого-то где-то злобно душат! Кому-то не раскрыть безжизненных очей: Остывший в петле пред рассветом, Уж не проснется он и утренних лучей Не встретит радостным приветом!..
О Демьяне Бедном, мужике вредном
Демьян Бедный
Поемный низ порос крапивою; Где выше, суше — сплошь бурьян. Пропало все! Как ночь, над нивою Стоит Демьян. В хозяйстве тож из рук все валится: Здесь — недохватка, там — изъян… Ревут детишки, мать печалится… Ох, брат Демьян! Строчит урядник донесение: «Так што нееловских селян, Ваш-бродь, на сходе в воскресение Мутил Демьян: Мол, не возьмем — само не свалится,- Один конец, мол, для крестьян. Над мужиками черт ли сжалится…» Так, так, Демьян! Сам становой примчал в Неелово, Рвал и метал: «Где? Кто смутьян? Сгною… Сведу со света белого!» Ох, брат Демьян! «Мутить народ? Вперед закается!.. Связать его! Отправить в стан!.. Узнаешь там, что полагается!» Ась, брат Демьян? Стал барин чваниться, куражиться: «Мужик! Хамье! Злодей! Буян!» Буян!.. Аль не стерпеть, отважиться? Ну ж, брат Демьян!..
Бывает час, тоска щемящая
Демьян Бедный
Бывает час: тоска щемящая Сжимает сердце… Мозг — в жару… Скорбит душа… Рука дрожащая Невольно тянется к перу… Всё то, над чем в часы томления Изнемогала голова, Пройдя горнило вдохновения, Преображается в слова. Исполненный красы пленительной, И буйной мощи, и огня, Певучих слов поток стремительный Переливается, звеня. Как поле, рдеющее маками, Как в блеске утреннем река, Сверкает огненными знаками Моя неровная строка. Звенит ее напев рыдающий, Гремит призывно-гневный клич. И беспощаден взмах карающий Руки, поднявшей грозный бич. Но — угасает вдохновение, Слабеет сердца тетива: Смирив нестройных дум волнение, Вступает трезвый ум в права, Сомненье точит жала острые, Души не радует ничто. Впиваясь взором в строки пестрые, Я говорю: не то, не то… И, убедясь в тоске мучительной, Косноязычие кляня, Что нет в строке моей медлительной Ни мощи буйной, опьянительной, Ни гордой страсти, ни огня, Что мой напев — напев заученный, Что слово новое — старо, Я — обессиленный, измученный, Бросаю в бешенстве перо!
Брату моему
Демьян Бедный
Порой, тоску мою пытаясь превозмочь, Я мысли черные гоню с досадой прочь, На миг печали бремя скину,— Запросится душа на полевой простор, И, зачарованный мечтой, рисует взор Родную, милую картину: Давно уж день. Но тишь в деревне у реки: Спят после розговен пасхальных мужики, Утомлены мольбой всенощной. В зеленом бархате далекие поля. Лучами вешними согретая, земля Вся дышит силою живительной и мощной. На почках гибких верб белеет нежный пух. Трепещет ласково убогая ракитка. И сердцу весело, и замирает дух, И ловит в тишине дремотной острый слух, Как где-то стукнула калитка. Вот говор долетел, — откуда, чей, бог весть! Сплелися сочный бас и голос женский, тонкий, Души восторженной привет — о Чуде весть, И поцелуй, и смех раскатистый и звонкий. Веселым говором нарушен тихий сон, Разбужен воздух бодрым смехом. И голос молодой стократно повторен По всей деревне гулким эхом. И вмиг всё ожило! Как в сказке, стали вдруг — Поляна, улицы и изумрудный луг Полны ликующим народом. Скликают девушки замедливших подруг. Вот — с песней — сомкнут их нарядно-пестрый круг, И правит солнце хороводом! Призывно-радостен торжественный трезвон. Немых полей простор бескрайный напоен Певцов незримых звучной трелью. И, набираясь сил для будущих работ, Крестьянский люд досуг и душу отдает Тревогой будничных забот Не омраченному веселью. …О брат мой! Сердце мне упреком не тревожь! Пусть краски светлые моей картины — ложь! Я утолить хочу мой скорбный дух обманом, В красивом вымысле хочу обресть бальзам Невысыхающим слезам, Незакрывающимся ранам.
Чудных три песни нашел я в книге родного поэта
Демьян Бедный
Чудных три песни нашел я в книге родного поэта. Над колыбелью моею первая песенка пета. Над колыбелью моею пела ее мне родная, Частые слезы роняя, долю свою проклиная. Слышали песню вторую тюремные низкие своды. Пел эту песню не раз я в мои безотрадные годы. Пел и цепями гремел я и плакал в тоске безысходной, Жаркой щекой припадая к железу решетки холодной. Гордое сердце вещует: скоро конец лихолетью. Дрогнет суровый палач мой, песню услышавши третью. Ветер споет ее буйный в порыве могучем и смелом Над коченеющим в петле моим опозоренным телом. Песни я той не услышу, зарытый во рву до рассвета. Каждый найти ее может в пламенной книге поэта!
Сонет
Демьян Бедный
В родных полях вечерний тихий звон,- Я так любил ему внимать когда-то В час, как лучи весеннего заката Позолотят далекий небосклон. Милей теперь мне гулкий рев, и стон, И мощный зов тревожного набата: Как трубный звук в опасный бой — солдата, Зовет меня на гордый подвиг он. Средь суеты, средь пошлости вседневной Я жду, когда, как приговор судьбы, Как вешний гром, торжественный и гневный, В возмездья час, в час роковой борьбы, Над родиной истерзанной и бедной Раскатится набата голос медный.
По просьбе обер-прокурора
Демьян Бедный
По просьбе обер-прокурора, Дабы накинуть удила На беглеца Илиодора, Шпиков испытанная свора Командирована была. Шпики ворчали: «Ну, дела! Почесть, привыкли не к тому мы! Гранить панель, торчать у Думы, Травить эсдека иль жида — Наш долг святой,- а тут беда: Паломник, мол, и всё такое. Паломник в холе и покое В палатах вон каких сидит! А не «найти» его — влетит, «Найти» — влетит, пожалуй, вдвое!»
Лена
Демьян Бедный
Жена кормильца-мужа ждет, Прижав к груди малюток-деток. — Не жди, не жди, он не придет: Удар предательский был меток. Он пал, но пал он не один: Со скорбным, помертвелым взглядом Твой старший, твой любимый сын Упал с отцом убитым рядом. Семья друзей вкруг них лежит,- Зловещий холм на поле талом! И кровь горячая бежит Из тяжких ран потоком алым. А солнце вешнее блестит! И бог злодейства не осудит! — О братья! Проклят, проклят будет, Кто этот страшный день забудет, Кто эту кровь врагу простит!
Кларнет и Рожок
Демьян Бедный
Однажды летом У речки, за селом, на мягком бережку Случилось встретиться пастушьему Рожку С Кларнетом. «Здорово!» — пропищал Кларнет. «Здорово, брат, — Рожок в ответ, — Здорово! Как вижу — ты из городских… Да не пойму: из бар аль из каких?» — «Вот это ново, — Обиделся Кларнет. — Глаза вперед протри Да лучше посмотри, Чем задавать вопрос мне неуместный. Кларнет я, музыкант известный. Хоть, правда, голос мой с твоим немножко схож, Но я за свой талант в места какие вхож?! Сказать вам, мужикам, и то войдете в страх вы. А все скажу, не утаю: Под музыку мою Танцуют, батенька, порой князья и графы! Вот ты свою игру с моей теперь сравни: Ведь под твою — быки с коровами одни Хвостами машут!» «То так, — сказал Рожок, — нам графы не сродни. Одначе помяни: Когда-нибудь они Под музыку и под мою запляшут!»
Май
Демьян Бедный
Подмяв под голову пеньку, Рад первомайскому деньку, Батрак Лука дремал на солнцепеке. «Лука, — будил его хозяин, — а Лука! Ты что ж? Всерьез! Аль так, валяешь дурака? С чего те вздумалось валяться, лежебоке? Ну, полежал и будет. Ась? Молчишь. Оглох ты, что ли? Ой, парень, взял себе ты, вижу, много воли. Ты думаешь, что я не подглядел вчерась, Какую прятал ты листовку? Опять из города! Опять про забастовку? Всё голь фабричная… У, распроклятый сброд… Деревня им нужна… Мутить простой народ… «Ма-ев-ка»! Знаем мы маевку. За что я к пасхе-то купил тебе поддевку? За что?.. Эх, брат Лука!.. Эх, милый, не дури… Одумайся… пока… Добром прошу… Потом ужо не жди поблажки… Попробуешь, скотина, каталажки! До стражника подать рукой!» Тут что-то сделалось с Лукой. Вскочил, побагровел. Глаза горят, как свечи. «Хозяин! — вымолвил: — Запомни… этот… май!.. — И, сжавши кулаки и разминая плечи, Прибавил яростно: — Слышь? Лучше не замай!!»
Колесо и конь
Демьян Бедный
В телеге колесо прежалобно скрипело. «Друг,- выбившись из сил, Конь с удивлением спросил,- В чем дело? Что значит жалоба твоя? Всю тяжесть ведь везешь не ты, а я!»Иной с устало-скорбным ликом, Злым честолюбьем одержим, Скрипит о подвиге великом, Хвалясь усердием… чужим.