Ты подарила мне вину
Ты подарила мне вину, Как крепость старому вину.Сперва меня давила в чане, Как кахетинские крестьяне Тугие грозди Алазани Жмут, беспощадные к плодам.Потом меня лишила плоти. А кровь мою, что изопьете, Я при застолье вам подам.
Похожие по настроению
О, как ты эффектна при этих свечах
Александр Башлачев
О, как ты эффектна при этих свечах! Смотреть на тебя смешно… Ты слушаешь песни о странных вещах, А я пью твое вино. Я пил слишком быстро. Выпил до дна. Ты решила, что это обман. Но пойми- для новой бутылки вина Нужен новый стакан. Минуты взрывались, как майский салют. Я прыгнул в его кольцо. Разбились часы, и осколки минут Порезали мне лицо. Сегодня ты безупречно нежна, Но в постели спрятан стальной капкан. Пойми — для новой бутылки вина Нужен новый стакан. И я оборвал свой последний аккорд. Мне нечего делать здесь. Ты очень похожа на вафельный торт, Но я не хочу тебя есть. Сегодня ты чересчур пьяна. Ну что ж, я тоже бываю пьян. Когда для новой бутылки вина Находится новый стакан. На улице люди смешались в колоду Помятых таинственных карт. Но падает снег, и в такую погоду В игре пропадает азарт. Наверное, скоро придет весна В одну из северных стран, Где для каждой новой бутылки вина Нужен новый стакан.
Ровеснику (редакция)
Алексей Кольцов
Клянусь, когда-нибудь ты, друг, Волшебнице коварной Открыл души своей недуг С неразделимой тайной. И верно, верно, думал ты С той девой съединиться И с ней в обьятьях красоты Любовию упиться. Она ж, неверная тебя, Любила… но коварно; Обман и прелести любя, Забыла своенравно. Отмсти ж и ты! Забудь её, Когда она не любит, Пусть сердце юное твоё Изменницу забудет… Смотри, мой друг, как всё кругом И весело, и мило; Тебе ж в несчастии твоём Всё мёртво и уныло. Внимай, как юноши поют И девы веселятся, Как радости сердечны пьют И как они резвятся. Лишь ты суров, угрюм и тих Меж юными друзьями; Лишь ты один глядишь на них Несветлыми очами… Невольник горести своей, Алкатель сладострастий! Забудь любовь, и плен сетей, И огненные страсти. Резвись; друзей в кругу простом Вновь вкусишь наслажденье И в сем бокале круговом Потопишь огорченье! Поверь, замена всех утрат — Вино: ты им целися. О наш ровесник, друг и брат, Будь счастлив, веселися!
Я так тебя любил
Алексей Апухтин
Я так тебя любил, как ты любить не можешь: Безумно, пламенно… с рыданием немым. Потухла страсть моя, недуг неизлечим, — Ему забвеньем не поможешь! Все кончено… Иной я отдаюсь судьбе, С ней я могу идти бесстрастно до могилы; Ей весь избыток чувств, ей весь остаток силы, Одно проклятие — тебе.
Часто мне говоришь ты, склонясь темно-русой
Аполлон Григорьев
Часто мне говоришь ты, склонясь темно-русой головкой, Робко взор опустив, о грустном и тяжком бывалом. Бедный, напуганный, грустный ребенок, о, верь мне: Нас с тобою вполне сроднило крепко — паденье. Если б чиста ты была — то, знай, никогда б головою Гордой я не склонился к тебе на колени и страстно Не прильнул бы не разу к маленькой ножке устами. Только тому я раб, над чем безгранично владею, Только с тобою могу я себе самому предаваться, Предаваясь тебе… Подними же чело молодое, Руку дай мне и встань, чтобы мог я упасть пред тобою.
Ты скажи, чем тебя я могу одарить
Давид Самойлов
Ты скажи, чем тебя я могу одарить? Ни свободой, ни силой, ни славой, Не могу отпустить тебя жить и творить И свой путь по земле невозбранно торить,- Только горстью поэзии шалой. Потому-то у нас перекресток пути, Потому-то нам в разные страны идти, Где мы оба недолго покружим. Ты раздаривать будешь осенний букет, Я разбрасывать старости злой пустоцвет, Что лишь мне самому только нужен.
Я в весеннем лесу пил березовый сок
Евгений Агранович
Я в весеннем лесу пил березовый сок, С ненаглядной певуньей в стогу ночевал, Что имел не сберег, что любил — потерял. Был я смел и удачлив, но счастья не знал. И носило меня, как осенний листок. Я менял имена, я менял города. Надышался я пылью заморских дорог, Где не пахнут цветы, не светила луна. И окурки я за борт бросал в океан, Проклинал красоту островов и морей И бразильских болот малярийный туман, И вино кабаков, и тоску лагерей. Зачеркнуть бы всю жизнь да с начала начать, Полететь к ненаглядной певунье своей. Да вот только узнает ли родина-мать Одного из пропащих своих сыновей? Я в весеннем лесу пил березовый сок, С ненаглядной певуньей в стогу ночевал, Что имел не сберег, что любил — потерял. Был я смел и удачлив, но счастья не знал.
Разные вина
Гавриил Романович Державин
Вот красно-розово вино, За здравье выпьем жен румяныx. Как сердцу сладостно оно Нам с поцелуем уст багряныx! Ты тож румяна, xороша, - Так поцелуй меня, душа! Вот черно-тинтово вино, За здравье выпьем чернобровыx. Как сердцу сладостно оно Нам с поцелуем уст пунцовыx! Ты тож, смуглянка, xороша,- Так поцелуй меня, душа! Вот злато-кипрское вино, За здравье выпьем светловласыx, Как сердцу сладостно оно Нам с поцелуем уст прекрасныx! Ты тож, белянка, xороша,- Так поцелуй меня, душа! Вот слезы ангельски вино, За здравье выпьем жен мы нежныx. Как сердцу сладостно оно Нам с поцелуем уст любезныx! Ты тож нежна и xороша,- Так поцелуй меня, душа!
Вы приняли меня в изысканной гостиной
Илья Эренбург
Вы приняли меня в изысканной гостиной, В углу дремал очерченный экран. И, в сторону глядя, рукою слишком длинной Вы предложили сесть на шелковый диван. На тонком столике был нежно сервирован В лиловых чашечках горячий шоколад. И если б знали Вы, как я был зачарован, Когда меня задел Ваш мимолетный взгляд. Я понял, отчего Вы смотрите нежнее, Когда уходит ночь в далеких кружевах, И отчего у вас змеятся орхидеи И медленно ползут на тонких стебельках.
Таков мой подарок тебе за измену
Ольга Берггольц
Ничто не вернётся. Всему предназначены сроки. Потянутся дни, в темноту и тоску обрываясь, как тянутся эти угрюмые, тяжкие строки, которые я от тебя почему-то скрываю.Но ты не пугайся. Я договор наш не нарушу. Не будет ни слез, ни вопросов,ни даже упрека. Я только покрепче замкну опустевшую душу, получше пойму, что теперь навсегда одинока.Она беспощадней всего, недоверья отрава. Но ты не пугайся, ведь ты же спокоен и честен? Узнаешь печали и радости собственной славы, совсем не похожей на славу отверженных песен.Я даже не буду из дому теперь отлучаться, шататься по городу в поисках света людского. Я всё потеряла — к чему же за малость цепляться. Мне не во что верить, а веры — не выдумать снова.Мы дачу наймем и украсим как следует дачу — плетеною мебелью, легкой узорчатой тканью.О нет, ты не бойся. Я так, как тогда, не заплачу, Уже невозможно — уже совершилось прощанье..Всё будет прекрасно, поверь мне, всё будет прекрасно, на радость друзьям и на зависть семействам соседним.И ты никогда не узнаешь, что это — мертво и напрасно… Таков мой подарок тебе — за измену последний!
Забытая тетрадь, Истертые листы
Юлия Друнина
Забытая тетрадь. Истертые листы… Увы, давно могу я не страшиться, Что вдруг случайно забредешь и ты На эти потаенные страницы… Я, любящая, верная жена, Всего однажды, да, всего однажды Не то что охмелела от вина, А задохнулась от смертельной жажды. *Но тут рассудок приказал: «Табу! Ты не предашь единственного друга...»* И лишь прорезались на гладком лбу Морщины, словно борозды от плуга…
Другие стихи этого автора
Всего: 163Я недругов своих прощаю
Давид Самойлов
Я недругов своих прощаю И даже иногда жалею. А спорить с ними не желаю, Поскольку в споре одолею. Но мне не надо одолеть их, Мои победы не крылаты. Ведь будем в дальних тех столетьях Они и я не виноваты. Они и мы не виноваты, Так говорят большие дни. И потому условны даты, И правы мы или они...
Я написал стихи о нелюбви
Давид Самойлов
Я написал стихи о нелюбви. И ты меня немедля разлюбила. Неужто есть в стихах такая сила, Что разгоняет в море корабли?Неужто без руля и без ветрил Мы будем врозь блуждать по морю ночью? Не верь тому, что я наговорил, И я тебе иное напророчу.
Я вышел ночью на Ордынку
Давид Самойлов
Я вышел ночью на Ордынку. Играла скрипка под сурдинку. Откуда скрипка в этот час — Далеко за полночь, далеко От запада и от востока — Откуда музыка у нас?
Я вас измучил не разлукой
Давид Самойлов
Я вас измучил не разлукой — возвращеньем, Тяжелой страстью и свинцовым мщеньем. Пленен когда-то легкостью разлук, Я их предпочитал, рубя узлы и сети. Как трудно вновь учить азы наук В забушевавшем университете!Как длинны расстоянья расставаний!.. В тоске деревья… Но твоя рука И капор твой в дожде. И ночью ранней Угрюмый стук дверного молотка…
Элегия
Давид Самойлов
Дни становятся все сероватей. Ограды похожи на спинки железных кроватей. Деревья в тумане, и крыши лоснятся, И сны почему-то не снятся. В кувшинах стоят восковые осенние листья, Которые схожи то с сердцем, то с кистью Руки. И огромное галок семейство, Картаво ругаясь, шатается с места на место. Обычный пейзаж! Так хотелось бы неторопливо Писать, избегая наплыва Обычного чувства пустого неверья В себя, что всегда у поэтов под дверью Смеется в кулак и настойчиво трется, И черт его знает — откуда берется!Обычная осень! Писать, избегая неверья В себя. Чтоб скрипели гусиные перья И, словно гусей белоснежных станицы, Летели исписанные страницы… Но в доме, в котором живу я — четырехэтажном,- Есть множество окон. И в каждом Виднеются лица: Старухи и дети, жильцы и жилицы, И смотрят они на мои занавески, И переговариваются по-детски: — О чем он там пишет? И чем он там дышит? Зачем он так часто взирает на крыши, Где мокрые трубы, и мокрые птицы, И частых дождей торопливые спицы? —А что, если вдруг постучат в мои двери и скажут: — Прочтите. Но только учтите, Читайте не то, что давно нам известно, А то, что не скучно и что интересно… — А что вам известно? — Что нивы красивы, что люди счастливы, Любовь завершается браком, И свет торжествует над мраком… — Садитесь, прочту вам роман с эпилогом. — Валяйте! — садятся в молчании строгом. И слушают. Он расстается с невестой. (Соседка довольна. Отрывок прелестный.) Невеста не ждет его. Он погибает. И зло торжествует. (Соседка зевает.) Сосед заявляет, что так не бывает, Нарушены, дескать, моральные нормы И полный разрыв содержанья и формы… — Постойте, постойте! Но вы же просили… — Просили! И просьба останется в силе… Но вы же поэт! К моему удивленью, Вы не понимаете сути явлений, По сути — любовь завершается браком, А свет торжествует над мраком. Сапожник Подметкин из полуподвала, Доложим, пропойца. Но этого мало Для литературы. И в роли героя Должны вы его излечить от запоя И сделать счастливым супругом Глафиры, Лифтерши из сорок четвертой квартиры. __На улице осень… И окна. И в каждом окошке Жильцы и жилицы, старухи, и дети, и кошки. Сапожник Подметкин играет с утра на гармошке. Глафира выносит очистки картошки. А может, и впрямь лучше было бы в мире, Когда бы сапожник женился на этой Глафире? А может быть, правда — задача поэта Упорно доказывать это: Что любовь завершается браком, А свет торжествует над мраком.
Шуберт Франц
Давид Самойлов
Шуберт Франц не сочиняет — Как поется, так поет. Он себя не подчиняет, Он себя не продает. Не кричит о нем газета, И молчит о нем печать. Жалко Шуберту, что это Тоже может огорчать. Знает Франц, что он кургузый И развязности лишен, И, наверно, рядом с музой Он немножечко смешон. Жаль, что дорог каждый талер, Жаль, что дома неуют. Впрочем — это все детали, Жаль, что песен не поют!.. Но печали неуместны! И тоска не для него!.. Был бы голос! Ну а песни Запоются! Ничего! Хочется мирного мира И счастливого счастья, Чтобы ничто не томило, Чтобы грустилось не часто.
Чет или нечет
Давид Самойлов
Чет или нечет? Вьюга ночная. Музыка лечит. Шуберт. Восьмая. Правда ль, нелепый Маленький Шуберт,— Музыка — лекарь? Музыка губит. Снежная скатерть. Мука без края. Музыка насмерть. Вьюга ночная.
Черный тополь
Давид Самойлов
Не белый цвет и черный цвет Зимы сухой и спелой — Тот день апрельский был одет Одной лишь краской — серой. Она ложилась на снега, На березняк сторукий, На серой морде битюга Лежала серой скукой. Лишь черный тополь был один Весенний, черный, влажный. И черный ворон, нелюдим, Сидел на ветке, важный. Стекали ветки как струи, К стволу сбегали сучья, Как будто черные ручьи, Рожденные под тучей. Подобен тополь был к тому ж И молнии застывшей, От серых туч до серых луж Весь город пригвоздившей. Им оттенялась белизна На этом сером фоне. И вдруг, почуяв, что весна, Тревожно ржали кони. И было все на волоске, И думало, и ждало, И, словно жилка на виске, Чуть слышно трепетало — И талый снег, и серый цвет, И той весны начало.
Цирк
Давид Самойлов
Отцы поднимают младенцев, Сажают в моторный вагон, Везут на передних сиденьях Куда-нибудь в цирк иль кино. И дети солидно и важно В трамвайное смотрят окно. А в цирке широкие двери, Арена, огни, галуны, И прыгают люди, как звери, А звери, как люди, умны. Там слон понимает по-русски, Дворняга поет по-людски. И клоун без всякой закуски Глотает чужие платки. Обиженный кем-то коверный Несет остроумную чушь. И вдруг капельмейстер проворный Оркестру командует туш. И тут верховые наяды Слетают с седла на песок. И золотом блещут наряды, И купол, как небо, высок. А детям не кажется странным Явление этих чудес. Они не смеются над пьяным, Который под купол полез. Не могут они оторваться От этой высокой красы. И только отцы веселятся В серьезные эти часы.
Хочу, чтобы мои сыны
Давид Самойлов
Хочу, чтобы мои сыны и их друзья несли мой гроб в прекрасный праздник погребенья. Чтобы на их плечах сосновая ладья плыла неспешно, но без промедленья.Я буду горд и счастлив в этот миг переселенья в землю, что слуха мне не ранит скорбный крик, что только небу внемлю.Как жаль, что не услышу тех похвал, и музыки, и пенья! Ну что же Разве я существовал в свой день рожденья!И все ж хочу, чтоб музыка лилась, ведь только дважды дух ликует: когда еще не существует нас, когда уже не существует.И буду я лежать с улыбкой мертвеца и неподвластный всем недугам. И два беспамятства — начала и конца — меня обнимут музыкальным кругом.
Хочется синего неба
Давид Самойлов
Хочется синего неба И зеленого леса, Хочется белого снега, Яркого желтого лета.Хочется, чтоб отвечало Все своему назначенью: Чтоб начиналось с начала, Вовремя шло к завершенью.Хочется шуток и смеха Где-нибудь в шумном скопище. Хочется и успеха, Но на хорошем поприще.
Химера самосохраненья
Давид Самойлов
Химера самосохраненья! О, разве можно сохранить Невыветренными каменья И незапутанною нить!Но ежели по чьей-то воле Убережешься ты один От ярости и алкоголя, Рождающих холестерин;От совести, от никотина, От каверзы и от ружья,— Ведь все равно невозвратима Незамутненность бытия.Но есть возвышенная старость, Что грозно вызревает в нас, И всю накопленную ярость Приберегает про запас,Что ждет назначенного срока И вдруг отбрасывает щит. И тычет в нас перстом пророка И хриплым голосом кричит.