Тебя мечтания погубят
Тебя мечтания погубят. К суровой жизни интерес Как дым исчезнет. В то же время Посол небес не прилетит. Увянут страсти и желанья, Промчится юность пылких дум… Оставь! Оставь, мой друг, мечтанья, Освободи от смерти ум.
Похожие по настроению
Мой путь страстями затемнен…
Александр Александрович Блок
Мой путь страстями затемнен, Но райских снов в полнощном бденьи Исполнен дух, — и светлый сон Мне близок каждое мгновенье. Живите, сны, в душе моей, В душе безумной и порочной, Живите, сны, под гнетом дней И расцветайте в час урочный! В суровый час, когда вокруг Другие сны толпою властной Обстанут вкруг, смыкая круг, Объемля душу мглою страстной! Плывите, райских снов четы, И силой бога всемогущей Развейте адские мечты Души, к погибели идущей.11 февраля 1901
Послание к Юдину
Александр Сергеевич Пушкин
Ты хочешь, милый друг, узнать Мои мечты, желанья, цели И тихий глас простой свирели С улыбкой дружества внимать. Но можно ль резвому поэту, Невольнику мечты младой, В картине быстрой и живой Изобразить в порядке свету Все то, что в юности златой Воображение мне кажет? Теперь, когда в покое лень, Укрыв меня в пустынну сень, Своею цепью чувства вяжет, И век мой тих, как ясный день, Пустого неги украшенья Не видя в хижине моей, Смотрю с улыбкой сожаленья На пышность бедных богачей И, счастливый самим собою, Не жажду горы серебра, Не знаю, завтра, ни вчера, Доволен скромною судьбою И думаю: «К чему певцам Алмазы, яхонты, топазы, Порфирные пустые вазы, Драгие куклы по углам? К чему им сукны Альбиона И пышные чехлы Лиона На модных креслах и столах, И ложе шалевое в спальней? Не лучше ли в деревне дальней, Или в смиренном городке, Вдали столиц, забот и грома, Укрыться в мирном уголке, С которым роскошь незнакома, Где можно в праздник отдохнуть!» О, если бы когда-нибудь Сбылись поэта сновиденья! Ужель отрад уединенья Ему вкушать не суждено? Мне видится мое селенье, Мое Захарове; оно С заборами в реке волнистой, С мостом и рощею тенистой Зерцалом вод отражено. На холме домик мой; с балкона Могу сойти в веселый сад, Где вместе Флора и Помона Цветы с плодами мне дарят, Где старых кленов темный ряд Возносится до небосклона, И глухо тополы шумят,— Туда зарею поспешаю С смиренным заступом в руках, В лугах тропинку извиваю, Тюльпан и розу поливаю — И счастлив в утренних трудах; Вот здесь под дубом наклоненным С Горацием и Лафонтеном В приятных погружен мечтах. Вблизи ручей шумит и скачет, И мчится в влажных берегах, И светлый ток с досадой прячет В соседних рощах и лугах. Но вот уж полдень,— В светлой зале Весельем круглый стол накрыт; Хлеб-соль на чистом покрывале, Дымятся щи, вино в бокале, И щука в скатерти лежит. Соседи шумною толпою Взошли, прервали тишину, Садятся; чаш внимаем звону: Все хвалят Вакха и Помону И с ними красную весну… Вот кабинет уединенный, Где я, Москвою утомленный, Вдали обманчивых красот, Вдали нахмуреных забот И той волшебницы лукавой, Которая весь мир вертит, В трубу немолчную гремит, И — помнится — зовется славой,— Живу с природной простотой, С философической забавой И с музой резвой и младой… Вот мой камин — под вечер темный, Осенней бурною порой, Люблю под сению укромной Пред ним задумчиво мечтать, Вольтера, Виланда читать, Или в минуту вдохновенья Небрежно стансы намарать И жечь потом свои творенья… Вот здесь… но быстро привиденья, Родясь в волшебном фонаре, На белом полотне мелькают; Мечты находят, исчезают, Как тень на утренней заре. Меж тем как в келье молчаливой Во плен отдался я мечтам, Рукой беспечной и ленивой Разбросив рифмы здесь и там, Я слышу топот, слышу ржанье. Блеснув узорным чепраком, В блестящем мантии сиянье Гусар промчался под окном… И где вы, мирные картины Прелестной сельской простоты? Среди воинственной долины Ношусь на крыльях я мечты, Огни во стане догорают; Меж них, окутанный плащом, С седым, усатым казаком Лежу — вдали штыки сверкают, Лихие ржут, бразды кусают, Да изредка грохочет гром, Летя с высокого раската… Трепещет бранью грудь моя При блеске бранного булата, Огнем пылает взор,— и я Лечу на гибель супостата. Мой конь в ряды врагов орлом Несется с грозным седоком — С размаха сыплются удары. О вы, отеческие лары, Спасите юношу в боях! Там свищет саблей он зубчатой, Там кивер зыблется пернатый; С черкесской буркой на плечах И молча преклонясь ко гриве, Он мчит стрелой по скользкой ниве С цигарой дымною в зубах… Но, лаврами побед увиты, Бойцы из чаши мира пьют. Военной славою забытый, Спешу в смиренный свой приют; Нашед на поле битв и чести Одни болезни, костыли, Навек оставил саблю мести… Уж вижу в сумрачной дали Мой тесный домик, рощи темны, Калитку, садик, ближний пруд, И снова я, философ скромный, Укрылся в милый мне приют И, мир забыв и им забвенный, Покой души вкушаю вновь… Скажи, о сердцу друг бесценный, Мечта ль и дружба и любовь? Доселе в резвости беспечной Брели по розам дни мои; В невинной ясности сердечной Не знал мучений я любви, Но быстро день за днем умчался; Где ж детства ранние следы? Прелестный возраст миновался, Увяли первые цветы! Уж сердце в радости не бьется При милом виде мотылька, Что в воздухе кружит и вьется С дыханьем тихим ветерка, И в беспокойстве непонятном Пылаю, тлею, кровь горит, И все языком, сердцу внятным, О нежной страсти говорит… Подруга возраста златого, Подруга красных детских лет, Тебя ли вижу, взоров свет, Друг сердца, милая Сушкова? Везде со мною образ твой, Везде со мною призрак милый: Во тьме полуночи унылой, В часы денницы золотой. То на конце аллеи темной Вечерней, тихою порой, Одну, в задумчивости томной, Тебя я вижу пред собой, Твой шалью стан не покровенный, Твой взор, на груди потупленный, В щеках любви стыдливый цвет. Все тихо; брезжит лунный свет; Нахмурясь топол шевелится, Уж сумрак тусклой пеленой На холмы дальние ложится, И завес рощицы струится Над тихо спящею волной, Осеребренною луной. Одна ты в рощице со мною, На костыли мои склонясь, Стоишь под ивою густою; И ветер сумраков, резвясь, На снежну грудь прохладой дует, Играет локоном власов И ногу стройную рисует Сквозь белоснежный твой покров… То часом полночи глубоким, Пред теремом твоим высоким, Угрюмой зимнею порой, Я жду красавицу драгую — Готовы сани; мрак густой; Все спит, один лишь я тоскую, Зову часов ленивый бой… И шорох чудится глухой, И вот уж шепот слышу сладкий,— С крыльца прелестная сошла, Чуть-чуть дыша; идет украдкой, И дева друга обняла. Помчались кони, вдаль пустились, По ветру гривы распустились, Несутся в снежной глубине, Прижалась робко ты ко мне, Чуть-чуть дыша; мы обомлели, В восторгах чувства онемели… Но что! мечтанья отлетели! Увы! я счастлив был во сне… В отрадной музам тишине Простыми звуками свирели, Мой друг, я для тебя воспел Мечту, младых певцов удел. Питомец муз и входновенья, Стремясь фантазии вослед, Находит в сердце наслажденья И на пути грозящих бед. Минуты счастья золотые Пускай мне Клофо не совьет: В мечтах все радости земные! Судьбы всемощнее поэт.
Дурной сон
Борис Леонидович Пастернак
Прислушайся к вьюге, сквозь десны процеженной, Прислушайся к голой побежке бесснежья. Разбиться им не обо что, и заносы Чугунною цепью проносятся понизу Полями, по чересполосице, в поезде, По воздуху, по снегу, в отзывах ветра, Сквозь сосны, сквозь дыры заборов безгвоздых, Сквозь доски, сквозь десны безносых трущоб. Полями, по воздуху, сквозь околесицу, Приснившуюся небесному постнику. Он видит: попадали зубы из челюсти, И шамкают замки, поместия с пришептом, Все вышиблено, ни единого в целости, И постнику тошно от стука костей. От зубьев пилотов, от флотских трезубцев, От красных зазубрин карпатских зубцов. Он двинуться хочет, не может проснуться, Не может, засунутый в сон на засов. И видит еще. Как назем огородника, Всю землю сравняли с землей на Стоходе. Не верит, чтоб выси зевнулось когда-нибудь Во всю ее бездну, и на небо выплыл, Как колокол на перекладине дали, Серебряный слиток глотательной впадины, Язык и глагол ее, — месяц небесный. Нет, косноязычный, гундосый и сиплый, Он с кровью заглочен хрящами развалин. Сунь руку в крутящийся щебень метели,- Он на руку вывалится из расселины Мясистой култышкою, мышцей бесцельной На жиле, картечиной напрочь отстреленной. Его отожгло, как отеклую тыкву. Он прыгнул с гряды за ограду. Он в рытвине. Он сорван был битвой и, битвой подхлеснутый, Как шар, откатился в канаву с откоса Сквозь сосны, сквозь дыры заборов безгвоздых, Сквозь доски, сквозь десны безносых трущоб. Прислушайся к гулу раздолий неезженных, Прислушайся к бешеной их перебежке. Расскальзывающаяся артиллерия Тарелями ластится к отзывам ветра. К кому присоседиться, верстами меряя, Слова гололедицы, мглы и лафетов? И сказка ползет, и клочки околесицы, Мелькая бинтами в желтке ксероформа, Уносятся с поезда в поле. Уносятся Платформами по снегу в ночь к семафорам. Сопят тормоза санитарного поезда. И снится, и снится небесному постнику…
Уже бледнеет и светает
Даниил Иванович Хармс
Уже бледнеет и светает Над Петропавловской иглой, И снизу в окна шум влетает, Шуршанье дворника метлой. Люблю домой, мечтаний полным и сонным телом чуя хлад, спешить по улицам безмолвным еще сквозь мертвый Ленинград.
Ни с кем не говори
Георгий Адамович
Ни с кем не говори. Не пей вина. Оставь свой дом. Оставь жену и брата. Оставь людей. Твоя душа должна Почувствовать — к былому нет возврата.Былое надо разлюбить. Потом Настанет время разлюбить природу, И быть все безразличней, — день за днем, Неделю за неделей, год от году.И медленно умрут твои мечты. И будет тьма кругом. И в жизни новой Отчетливо тогда увидишь ты Крест деревянный и венок терновый.
Те, кто морит мечту
Игорь Северянин
Я ни с этим и ни с теми, Одинаково в стороне, Потому что такое время, Когда не с кем быть вместе мне… Люди жалки: они враждою Им положенный полувек Отравляют, и Бог с тобою, Надоедливый человек! Неужели завоеванья, Изобретенья все твои, Все открытья и все познанья — Для изнедриванья Любви? В лихорадке вооруженья Тот, кто юн, как и тот, кто сед, Ищет повода для сраженья И соседу грозит сосед. Просветительная наука, Поощряющая войну, Вырвет, думается, у внука Фразу горькую не одну. А холопское равнодушье К победительному стиху, Увлеченье махровой чушью, И моленье на чепуху? Мечтоморчатые поганки, Шепелявые сосуны, — В скобку стрижены мальчуганки И стреножены плясуны. Ложный свет увлекает в темень. Муза распята на кресте. Я ни с этими и ни с теми, Потому что как эти — те!
Сон
Иван Мятлев
Зачем так скоро прекратился Мой лучший сон? Зачем душе моей явился Так внятно он? Зачем блаженство неземное Мне посулил, И всё заветное, родное Расшевелил? Как дым, его исчезла младость С сияньем дня. И без него я знал, что радость Не для меня!
О Господи! Как я хочу умереть
Наум Коржавин
О Господи! Как я хочу умереть, Ведь это не жизнь, а кошмарная бредь. Словами взывать я пытался сперва, Но в стенках тюремных завязли слова.О Господи, как мне не хочется жить! Всю жизнь о неправедной каре тужить. Я мир в себе нес — Ты ведь знаешь какой! А нынче остался с одною тоской.С тоскою, которая памяти гнет, Которая спать по ночам не дает.Тоска бы исчезла, когда б я сумел Спокойно принять небогатый удел,Решить, что мечты — это призрак и дым, И думать о том, чтобы выжить любым. Я стал бы спокойней, я стал бы бедней, И помнить не стал бы наполненных дней.Но что тогда помнить мне, что мне любить. Не жизнь ли саму я обязан забыть? Нет! Лучше не надо, свирепствуй! Пускай! — Остаток от роскоши, память-тоска. Мути меня горечью, бей и кружись, Чтоб я не наладил спокойную жизнь. Чтоб все я вернул, что теперь позади, А если не выйдет,- вконец изведи.
Все людям снится: радость, грусть…
Расул Гамзатович Гамзатов
Перевод Л. Дымовой Все людям снится: радость, грусть И прочный мир в дому… Но только наши встречи пусть Не снятся никому. Пускай никто о нас с тобой Не ведает вокруг — Про наше счастье, нашу боль И песни первый звук…
Мечтание
Владимир Бенедиктов
Мечта роковая о деве мучительной Кипит и в полночной тиши; Мне льётся сиянье звезды вдохновительной, Ты блещешь мне, солнце души. К тебе, моей жизни светило прекрасное, Я страждущим сердцем лечу, И как мне не тяжко мечтание страстное, Расстаться я с ним не хочу. Чу! Слышу: сон входит ко мне невидимкою И веет воскрыльем одежд; Уже он коснулся волшебною дымкою Моих тяготеющих вежд. «Склонись, — он мне шепчет, — покой усладительной На ложе прими от меня. Для дум, для забот, для мечты сокрушительной Довольно мятежного дня». Нет, пусть целый свет с его чадами сонными Вкушает сей полночи пир! Отдельно живёт под своими законами Влюблённых таинственный мир. Своё и них сердце: оно не скрывается, Как жалкое сердце других; Всегда его свет в их очах разливается, А жар его в сердце у них. Оставь меня, сон. Ты коварен: желанного Не дашь ты мне видения мне! И образа милой, красою венчанного, Не встречу в томительном сне! Уйди от меня: ты на дашь упоения, Не дашь мне божественных слёз, И, может быть, злые несёшь сновидения Иль тучи бессмысленных грёз. Но если… В виденьях предстанет мне дивная… О, сон поспеши превозмочь! Пусть будет вся жизнь моя — ночь непрерывная, Одна беспробудная ночь! Будь долог, ты сон мой! Любви и беспечности Блаженством мне грудь спеленай, И с призраком милым в объятия вечности Украдкой меня передай!
Другие стихи этого автора
Всего: 111Моя любовь
Даниил Иванович Хармс
Моя любовь к тебе секрет не дрогнет бровь и сотни лет. Пройдут года пройдёт любовь но никогда не дрогнет бровь. Тебя узнав я всё забыл и средь забав я скучен был Мне стал чужим и странным свет я каждой даме молвил: нет.
Я долго думал об орлах
Даниил Иванович Хармс
Я долго думал об орлах И понял многое: Орлы летают в облаках, Летают, никого не трогая. Я понял, что живут орлы на скалах и в горах, И дружат с водяными духами. Я долго думал об орлах, Но спутал, кажется, их с мухами.
Физик, сломавший ногу
Даниил Иванович Хармс
Маша моделями вселенной Выходит физик из ворот. И вдруг упал, сломав коленный Сустав. К нему бежит народ, Маша уставами движенья К нему подходит постовой Твердя таблицу умноженья, Студент подходит молодой Девица с сумочкой подходит Старушка с палочкой спешит А физик всё лежит, не ходит, Не ходит физик и лежит.
Меня закинули под стул
Даниил Иванович Хармс
Меня закинули под стул, Но был я слаб и глуп. Холодный ветер в щели дул И попадал мне в зуб. Мне было так лежать нескладно, Я был и глуп и слаб. Но атмосфера так прохладна Когда бы не была-б, Я на полу-б лежал бесзвучно, Раскинувши тулуп. Но так лежать безумно скучно: Я слишком слаб и глуп.
Легкомысленные речи
Даниил Иванович Хармс
Легкомысленные речи За столом произносив Я сидел, раскинув плечи, Неподвижен и красив.
Григорий студнем подавившись
Даниил Иванович Хармс
Григорий студнем подавившись Прочь от стола бежит с трудом На гостя хама рассердившись Хозяйка плачет за столом. Одна, над чашечкой пустой, Рыдает бедная хозяйка. Хозяйка милая, постой, На картах лучше погадай-ка. Ушел Григорий. Срам и стыд. На гостя нечего сердиться. Твой студень сделан из копыт Им всякий мог бы подавиться.
Бегут задумчивые люди
Даниил Иванович Хармс
Бегут задумчивые люди Куда бегут? Зачем спешат? У дам раскачиваются груди, У кавалеров бороды шуршат.
Ну-ка Петя
Даниил Иванович Хармс
Ну-ка Петя, ну-ка Петя Закусили, вытрем рот И пойдем с тобою Петя Мы работать в огород. Ты работай да не прыгай Туда сюда напоказ Я лопатой ты мотыгой Грядки сделаем как раз Ты смотри не отставай Ты гляди совсем закис Эта грядка под морковь Эта грядка под редис Грядки сделаны отменно Только новая беда Прет из грядки непременно То лопух то лебеда. Эй, глядите, весь народ Вдруг пошел на огород Как солдаты Как солдаты Кто с мотыгой Кто с лопатой.
Как-то жил один столяр
Даниил Иванович Хармс
Как-то жил один столяр. Замечательный столяр! Удивительный столяр!! Делал стулья и столы, Окна, двери и полы Для жильца — перегородку Для сапожника — колодку Астроному в один миг Сделал полочку для книг Если птица — делал клетку Если дворник — табуретку Если школьник — делал парту Прикреплял на полку карту Делал глобус топором А из глобуса потом Делал шилом и пилой Ящик с крышкой откидной. Вот однажды утром рано Он стоял над верстаком И барана из чурбана Ловко делал топором. А закончил он барана Сразу сделал пастуха, Сделал три аэроплана И четыре петуха.
Машинист трубит в трубу
Даниил Иванович Хармс
Машинист трубит в трубу Паровоз грохочет. Возле топки, весь в поту Кочегар хлопочет. А вот это детский сад Ездил он на речку, А теперь спешит назад К милому крылечку. Мчится поезд всё вперёд Станция не скоро. Всю дорогу ест и пьёт Пассажир обжора.
На Фонтанке 28
Даниил Иванович Хармс
На Фонтанке 28 Жил Володя Каблуков Если мы Володю спросим: — Эй, Володя Каблуков! Кто на свете всех сильнее? Он ответит: Это я! Кто на свете всех умнее? Он ответит: Это я! Если ты умнее всех Если ты сильнее всех
Неоконченное
Даниил Иванович Хармс
Видишь, под елочкой маленький дом. В домике зайчик сидит за столом, Книжку читает, напялив очки, Ест кочерыжку, морковь и стручки. В лампе горит золотой огонёк, Топится печка, трещит уголёк, Рвется на волю из чайника пар, Муха жужжит и летает комар. Вдруг что-то громко ударило в дом. Что-то мелькнуло за чёрным окном. Где-то раздался пронзительный свист. Зайчик вскочил и затрясся как лист. Вдруг на крылечке раздались шаги. Топнули чьи-то четыре ноги. Кто-то покашлял и в дверь постучал, «Эй, отворите мне!» – кто-то сказал. В дверь постучали опять и опять, Зайчик со страха залез под кровать. К домику под ёлочкой путник идёт. Хвостиком-метёлочкой следы свои метёт. Рыжая лисичка, беленький платок, Чёрные чулочки, острый коготок. К домику подходит На цыпочки встаёт Глазками поводит Зайчика зовёт: «Зайка зайка душенька, Зайка мой дружок, Ты меня послушай-ка Выйди на лужок. Мы с тобой побегаем Зайчик дорогой После пообедаем Сидя над рекой. Мы кочны капустные на лугу найдём. Кочерыжки вкусные вместе погрызём. Отопри же дверцу мне Зайка, мой дружок, Успокой же сердце мне, выйди на лужок».