Долго учат лошадей
Долго
Учат
Лошадей
Делать
В цирке
Чудеса. Мы же
Наших
Лошадей
Обучаем
В полчаса!
Похожие по настроению
Лошадь
Борис Корнилов
Дни-мальчишки, вы ушли, хорошие, мне оставили одни слова, — и во сне я рыженькую лошадь в губы мягкие расцеловал. Гладил уши, морду тихо гладил и глядел в печальные глаза. Был с тобой, как и бывало, рядом, но не знал, о чём тебе сказать. Не сказал, что есть другие кони, из железа кони, из огня… Ты б меня, мой дорогой, не понял, ты б не понял нового меня. Говорил о полевом, о прошлом, как в полях, у старенькой сохи, как в лугах немятых и некошеных я читал тебе свои стихи… Мне так дорого и так мне любо дни мои любить и вспоминать, как, смеясь, тебе совал я в губы хлеб, что утром мне давала мать. Потому ты не поймешь железа, что завод деревне подарил, хорошо которым землю резать, но нельзя с которым говорить. Дни-мальчишки, вы ушли, хорошие, мне оставили одни слова, — и во сне я рыженькую лошадь в губы мягкие расцеловал.
Еду-еду на коне
Даниил Иванович Хармс
Еду-еду на коне — Просто восхитительно! Вон козел бежит ко мне Очень уж стремительно! Вдруг верхом я на козле — Это удивительно!
Цирк Принтинпрам
Даниил Иванович Хармс
Сто коров, Двести бобров, Четыреста двадцать Ученых комаров Покажут сорок Удивительных Номеров. Четыре тысячи петухов И четыре тысячи индюков Разом Выскочат Из четырех сундуков. Две свиньи Спляшут польку. Клоун Петька Ударит клоуна Кольку. Клоун Колька Ударит клоуна Петьку. Ученый попугай Съест моченую Редьку. Четыре тигра Подерутся с четырьмя львами. Выйдет Иван Кузьмич С пятью головами. Силач Хохлов Поднимет зубами слона. Потухнут лампы, Вспыхнет луна. Загорятся под куполом Электрические звезды. Ученые ласточки Совьют золотые гнезда. Грянет музыка И цирк закачается… На этом, друзья, Представление наше кончается.
В репей закутанная лошадь
Даниил Иванович Хармс
В репей закутанная лошадь как репа из носу валилась к утру лишь отперли конюшни так заповедал сам Ефрейтор. Он в чистом галстуке и сквозь решётку во рту на золоте царапин шесть едва откинув одеяло ползает и слышит бабушка под фонарями свист. И слышит бабушка ушами мягкими как кони брызгают слюной и как давно земля горелая стоит горбом на трёх китах. Но вдруг Ефрейтора супруга замрёт в объятиях упругих? Как тихо станет конь презренный в лицо накрашенной гулять творить акафисты по кругу и поджидать свою подругу. Но взора глаз не терпит стража его последние слова. Как он суров и детям страшен и в жилах бьётся кровь славян и видит он: его голубка лежит на грязной мостовой и зонтик ломаный и юбку и гребень в волосе простой. Артур любимый верно снится в бобровой шапке утром ей и вот уже дрожит ресница и ноги ходят по траве. Я знаю бедная Наташа концы расщелены глухой где человек плечами дышит и дети родятся хулой. Там быстро щёлкает рубанок а дни минутами летят там пни растут. Там спит дитя. Там бьёт лесничий в барабан.
Колесо и конь
Демьян Бедный
В телеге колесо прежалобно скрипело. «Друг,- выбившись из сил, Конь с удивлением спросил,- В чем дело? Что значит жалоба твоя? Всю тяжесть ведь везешь не ты, а я!»Иной с устало-скорбным ликом, Злым честолюбьем одержим, Скрипит о подвиге великом, Хвалясь усердием… чужим.
Бесправая запряжка
Игорь Северянин
Каждое утро смотрю на каретник В окно из столовой: Кучер, надевши суровый передник, Лениво, без слова, Рыжую лошадь впрягает в пролетку. Та топчется гневно, Бьется копытами мерно и четко,— Всегда, ежедневно! Странная мысль мне приходит: «А если б Впрягал бесконечно Он свою лошадь?»…— но это для песни Так дико, конечно… «…Лишь запряжет, глядь, нелепая лошадь Знай ржет себе в стойле. И не удастся ему уничтожить Судьбы своеволья…»
Бобина лошадка
Саша Чёрный
Мальчик Боб своей лошадке Дал кусочек шоколадки, — А она закрыла рот, Шоколадки не берет. Как тут быть? Подпрыгнул Бобик, Сам себя вдруг хлопнул в лобик, И с комода у дверей Тащит ножницы скорей. Распорол брюшко лошадке, Всунул ломтик шоколадки И запел: «Не хочешь в рот, Положу тебе в живот!» Боб ушел играть в пятнашки, А за полкой таракашки Подсмотрели и гуськом Вмиг к лошадке все бегом. Подобрались к шоколадке И лизнули: «Очень сладко!» Пир горой — и в пять минут Шоколадке был капут. Вот приходит Боб с прогулки, Таракашки шмыг к шкатулке — Боб к лошадке: «Съела… ай! Завтра дам еще — будь пай!» День за днем — как две недели — Мальчик Боб, вскочив с постели, Клал в живот ей шоколад, А потом шел прыгать в сад. Лошадь кушала, старалась, Только кошка удивлялась: «Отчего все таракашки Растолстели, как барашки?»
Всадник
Сергей Владимирович Михалков
Я приехал на Кавказ, Сел на лошадь в первый раз. Люди вышли на крылечко, Люди смотрят из окна — Я схватился за уздечку, Ноги сунул в стремена. — Отойдите от коня И не бойтесь за меня! Мне навстречу гонят стадо. Овцы блеют, Бык мычит. — Уступать дорогу надо!— Пастушонок мне кричит. Уши врозь, дугою ноги, Лошадь стала на дороге. Я тяну ее направо — Лошадь пятится в канаву. Я галопом не хочу, Но приходится — Скачу. А она раскована, На ней скакать рискованно. Доскакали до ворот, Встали задом наперед. — Он же ездить не умеет! — Удивляется народ.- Лошадь сбросит седока, Хвастуна и чудака. — Отойдите от коня И не бойтесь за меня! По дороге в тучах пыли Мне навстречу две арбы. Лошадь в пене, Лошадь в мыле, Лошадь встала на дыбы. Мне с арбы кричат: — Чудак, Ты слетишь в канаву так! Я в канаву не хочу, Но приходится — Лечу. Не схватился я за гриву, А схватился за крапиву. — Отойдите от меня, Я не сяду больше на эту лошадь!
Стреноженные кони
Валентин Берестов
В нелепо-радостной погоне Прыжками, будто кенгуру, Бегут стреноженные кони И вьются гривы на ветру. Покажем, мол, что мы не клячи, Что наше место – на бегах. На четырёх, мол, всякий скачет, А поскачи на трёх ногах!
Хорошее отношение к лошадям
Владимир Владимирович Маяковский
Били копыта. Пели будто: — Гриб. Грабь. Гроб. Груб. — Ветром опита, льдом обута, улица скользила. Лошадь на круп грохнулась, и сразу за зевакой зевака, штаны пришедшие Кузнецким клёшить, сгрудились, смех зазвенел и зазвякал: — Лошадь упала! — — Упала лошадь! — Смеялся Кузнецкий. Лишь один я голос свой не вмешивал в вой ему. Подошел и вижу глаза лошадиные... Улица опрокинулась, течет по-своему... Подошел и вижу — за каплищей каплища по морде катится, прячется в ше́рсти... И какая-то общая звериная тоска плеща вылилась из меня и расплылась в шелесте. «Лошадь, не надо. Лошадь, слушайте — чего вы думаете, что вы их плоше? Деточка, все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь». Может быть — старая — и не нуждалась в няньке, может быть, и мысль ей моя казалась пошла́, только лошадь рванулась, встала на́ ноги, ржанула и пошла. Хвостом помахивала. Рыжий ребенок. Пришла веселая, стала в стойло. И все ей казалось — она жеребенок, и стоило жить, и работать стоило.
Другие стихи этого автора
Всего: 111Моя любовь
Даниил Иванович Хармс
Моя любовь к тебе секрет не дрогнет бровь и сотни лет. Пройдут года пройдёт любовь но никогда не дрогнет бровь. Тебя узнав я всё забыл и средь забав я скучен был Мне стал чужим и странным свет я каждой даме молвил: нет.
Я долго думал об орлах
Даниил Иванович Хармс
Я долго думал об орлах И понял многое: Орлы летают в облаках, Летают, никого не трогая. Я понял, что живут орлы на скалах и в горах, И дружат с водяными духами. Я долго думал об орлах, Но спутал, кажется, их с мухами.
Физик, сломавший ногу
Даниил Иванович Хармс
Маша моделями вселенной Выходит физик из ворот. И вдруг упал, сломав коленный Сустав. К нему бежит народ, Маша уставами движенья К нему подходит постовой Твердя таблицу умноженья, Студент подходит молодой Девица с сумочкой подходит Старушка с палочкой спешит А физик всё лежит, не ходит, Не ходит физик и лежит.
Меня закинули под стул
Даниил Иванович Хармс
Меня закинули под стул, Но был я слаб и глуп. Холодный ветер в щели дул И попадал мне в зуб. Мне было так лежать нескладно, Я был и глуп и слаб. Но атмосфера так прохладна Когда бы не была-б, Я на полу-б лежал бесзвучно, Раскинувши тулуп. Но так лежать безумно скучно: Я слишком слаб и глуп.
Легкомысленные речи
Даниил Иванович Хармс
Легкомысленные речи За столом произносив Я сидел, раскинув плечи, Неподвижен и красив.
Григорий студнем подавившись
Даниил Иванович Хармс
Григорий студнем подавившись Прочь от стола бежит с трудом На гостя хама рассердившись Хозяйка плачет за столом. Одна, над чашечкой пустой, Рыдает бедная хозяйка. Хозяйка милая, постой, На картах лучше погадай-ка. Ушел Григорий. Срам и стыд. На гостя нечего сердиться. Твой студень сделан из копыт Им всякий мог бы подавиться.
Бегут задумчивые люди
Даниил Иванович Хармс
Бегут задумчивые люди Куда бегут? Зачем спешат? У дам раскачиваются груди, У кавалеров бороды шуршат.
Ну-ка Петя
Даниил Иванович Хармс
Ну-ка Петя, ну-ка Петя Закусили, вытрем рот И пойдем с тобою Петя Мы работать в огород. Ты работай да не прыгай Туда сюда напоказ Я лопатой ты мотыгой Грядки сделаем как раз Ты смотри не отставай Ты гляди совсем закис Эта грядка под морковь Эта грядка под редис Грядки сделаны отменно Только новая беда Прет из грядки непременно То лопух то лебеда. Эй, глядите, весь народ Вдруг пошел на огород Как солдаты Как солдаты Кто с мотыгой Кто с лопатой.
Как-то жил один столяр
Даниил Иванович Хармс
Как-то жил один столяр. Замечательный столяр! Удивительный столяр!! Делал стулья и столы, Окна, двери и полы Для жильца — перегородку Для сапожника — колодку Астроному в один миг Сделал полочку для книг Если птица — делал клетку Если дворник — табуретку Если школьник — делал парту Прикреплял на полку карту Делал глобус топором А из глобуса потом Делал шилом и пилой Ящик с крышкой откидной. Вот однажды утром рано Он стоял над верстаком И барана из чурбана Ловко делал топором. А закончил он барана Сразу сделал пастуха, Сделал три аэроплана И четыре петуха.
Машинист трубит в трубу
Даниил Иванович Хармс
Машинист трубит в трубу Паровоз грохочет. Возле топки, весь в поту Кочегар хлопочет. А вот это детский сад Ездил он на речку, А теперь спешит назад К милому крылечку. Мчится поезд всё вперёд Станция не скоро. Всю дорогу ест и пьёт Пассажир обжора.
На Фонтанке 28
Даниил Иванович Хармс
На Фонтанке 28 Жил Володя Каблуков Если мы Володю спросим: — Эй, Володя Каблуков! Кто на свете всех сильнее? Он ответит: Это я! Кто на свете всех умнее? Он ответит: Это я! Если ты умнее всех Если ты сильнее всех
Неоконченное
Даниил Иванович Хармс
Видишь, под елочкой маленький дом. В домике зайчик сидит за столом, Книжку читает, напялив очки, Ест кочерыжку, морковь и стручки. В лампе горит золотой огонёк, Топится печка, трещит уголёк, Рвется на волю из чайника пар, Муха жужжит и летает комар. Вдруг что-то громко ударило в дом. Что-то мелькнуло за чёрным окном. Где-то раздался пронзительный свист. Зайчик вскочил и затрясся как лист. Вдруг на крылечке раздались шаги. Топнули чьи-то четыре ноги. Кто-то покашлял и в дверь постучал, «Эй, отворите мне!» – кто-то сказал. В дверь постучали опять и опять, Зайчик со страха залез под кровать. К домику под ёлочкой путник идёт. Хвостиком-метёлочкой следы свои метёт. Рыжая лисичка, беленький платок, Чёрные чулочки, острый коготок. К домику подходит На цыпочки встаёт Глазками поводит Зайчика зовёт: «Зайка зайка душенька, Зайка мой дружок, Ты меня послушай-ка Выйди на лужок. Мы с тобой побегаем Зайчик дорогой После пообедаем Сидя над рекой. Мы кочны капустные на лугу найдём. Кочерыжки вкусные вместе погрызём. Отопри же дверцу мне Зайка, мой дружок, Успокой же сердце мне, выйди на лужок».