Бульдог и таксик
Над косточкой сидит бульдог, Привязанный к столбу. Подходит таксик маленький, С морщинками на лбу. «Послушайте, бульдог, бульдог!- Сказал незваный гость.- Позвольте мне, бульдог, бульдог, Докушать эту кость».
Рычит бульдог на таксика: «Не дам вам ничего!» Бежит бульдог за таксиком, А таксик от него.
Бегут они вокруг столба. Как лев, бульдог рычит. И цепь стучит вокруг столба, Вокруг столба стучит.
Теперь бульдогу косточку Не взять уже никак. А таксик, взявши косточку, Сказал бульдогу так: «Пора мне на свидание, Уж восемь без пяти. Как поздно! До свидания! Сидите на цепи!»
Похожие по настроению
Про Вовку и собаку Малютку (отрывок из сборника «Вовка — добрая душа»)
Агния Барто
Щенок соседский так подрос. Его зовут Малюткой, Но он теперь огромный пёс, С трудом влезает в будку. Сидит Малютка на цепи. Что тут поделаешь? Терпи! Такая уж работа! Пройдёт ли мимо кто-то, Откроют ли ворота, Он глядит по сторонам — Вы куда идёте? К нам? Лает как положено На каждого прохожего. На кошку тявкает всегда, Распугивает кур… Да только вот одна беда — Спит крепко чересчур. Пусть во двор въезжает кто-то, Пусть гремят грузовики, Пусть врываются в ворота Посторонние щенки, Он не вылезет из будки, Позабудьте о Малютке. — Ну-ка вылезай-ка!— Сердится хозяйка. Говорит: — Тебя продам, Ты ленив не по годам, Я возьму щенка другого, Не такого лодыря! Нет, совсем не хочет Вова, Чтоб Малютку продали. Что тогда с беднягой будет? Уведут куда-нибудь?.. Он теперь собаку будит, Стоит только ей заснуть. Спит собака на цепи, Он кричит: — Не спи, не спи! Хочет он помочь собаке, Он дежурит у ворот, Подаёт Малютке знаки: — Появился пешеход, Показалась кошка, Ну, полай немножко! Ну, проснись, Ты на работе! Лай скорей — Идут две тёти! Ты полай им! А потом Помаши скорей хвостом! Так пристанет он к Малютке,— Пёс как выскочит из будки, Как залает! А потом Машет весело хвостом. Читать полное произведение.
Волкъ и собака
Александр Петрович Сумароков
Приятняй города гораздо лѣтомъ лѣсъ. Въ прекрасны Майски дни былъ тамъ нежирный песъ: А я не знаю прямо, Прогуливался ль тамо, Иль пищи онъ искалъ; Хотя въ лѣсу и густо; Захочется ль гулять когда въ желудкѣ пусто? Насилу ноги песъ отъ голоду таскалъ; Конечно пищею онъ тамъ себѣ ласкалъ: Не много надобно на ето толку; Однако дождался песъ новыхъ бѣдъ, Достался на обѣдъ Онъ самъ, голодну волку: Пришелъ собакѣ той изъ свѣта вонъ отъѣздъ. Хоть песъ не жиренъ, Однако волкъ и кости ѣстъ. Собака знаетъ то, что волкъ не смиренъ, И что изрядной онъ солдатъ, И что хоть онъ безъ латъ, Когда надуетъ губу, Не скоро прокусить ево удобно шубу. Пса волкъ привѣтствуетъ: здорово сватъ: Не хочешъ ли ты, братъ, Барахтаться со мной, и силъ моихъ отвѣдать? Поймалъ собаку волкъ, и хочетъ пообѣдать. Собака говоритъ: пусти меня домой, И называется она ему кумой, Любезной куманекъ, пусти сударикъ мой, Пусти меня домой: Изволь послушать, Пусти меня и дай еще ты мнѣ покушать! Въ дому у насъ великой будетъ пиръ, Сберстся къ намъ весь миръ: Такъ я остатками стола поразжирѣю, И куманьку на кушанье созрѣю. Приди ты послѣ къ намъ, А я живу вотъ тамъ. Песъ правду говоритъ, волкъ ето видитъ самъ. Поѣхала домой кума, оставивъ куму Надежду и веселу думу. По времени тамъ онъ стучался у воротъ; Но дѣло то пошло совсѣмъ на оборотъ; Воротникъ былъ въ три пуда Песъ; Тяжелъ тотъ волку вѣсъ; Боялся волкъ мой худа, И утекалъ оттоль, большою рысью, въ лѣсъ.
О моей собаке
Александр Николаевич Вертинский
Это неважно, что Вы — собака. Важно то, что Вы человек. Вы не любите сцены, не носите фрака, Мы как будто различны, а друзья навек. Вы женщин не любите — а я обожаю. Вы любите запахи — а я нет. Я ненужные песни упрямо слагаю, А Вы уверены, что я настоящий поэт. И когда я домой прихожу на рассвете, Иногда пьяный, или грустный, иль злой. Вы меня встречаете нежно-приветливо, А хвост Ваш как сердце — дает перебой. Улыбаетесь Вы — как сама Джиоконда, И если бы было собачье кино, Вы были б «ведеттой», «звездой синемонда» И Вы б Грету Гарбо забили давно. Только в эту мечту мы утратили веру, Нужны деньги и деньги, кроме побед, И я не могу Вам сделать карьеру. Не могу. Понимаете? Средств нет. Вот так и живем мы. Бедно, но гордо. А главное — держим высоко всегда Я свою голову, а Вы свою морду, — Вы, конечно, безгрешны, ну а я без стыда. И хотя Вам порой приходилось кусаться, Побеждая врагов и «врагинь» гоня, Все же я, к сожалению, должен сознаться — Вы намного честней и благородней меня. И когда мы устанем бежать за веком И уйдем от жизни в другие края, Все поймут: это ты была человеком, А собакой был я.
Быль
Андрей Дементьев
На перекрёстке двух дорог Лежал огромный рыжий дог. Он голову на лапы положил, Как будто бы от бега изнемог, Так что подняться Не хватало сил. Водители сигналили ему, Сбавляли скорость, проезжая мимо, А дог лежал все так же Недвижимо. И лишь вблизи я понял Почему… И тут же у дороги на пеньке Сидел мальчишка с поводком в руке. Таксист о чем-то спорил с постовым. А дог был мёртв… Темнела кровь под ним. По-видимому, сбил его таксист… Не потому ли был он так речист? И мальчик, что дружка не уберёг, Был так же неподвижен, как и дог.
Крысаков и две собачки
Даниил Иванович Хармс
1 Любитель маленьких щенков Иван Иваныч Крысаков. Он каждый вечер ровно в пять Идет на улицу гулять. — Погасла трубка. Не беда. Ее зажжем мы без труда. В кармане книжка и пакет, И только спичек нет как нет. — Иван Иваныч, погляди — Табак и спички позади. — Друзья мои, я очень рад, Вот вам в награду мармелад. Иван Иваныч Крысаков Берет за пазуху щенков, Приносит их к себе домой И ставит на пол пред собой. — Отныне, милые друзья, Вы заживете у меня. — Но, чур, не прыгать, не скакать, Когда я буду рисовать. Иван Иваныч вдруг зевнул, В кровать зарылся и заснул, И двое маленьких щенят В ногах хозяина храпят. 2 Иван Иваныч Крысаков Проснулся весел и здоров. Мольберт подвинул, и чуть свет Рисует тетушкин портрет, А два приятеля в углу Кончают завтрак на полу. Но из-за кости мозговой Вдруг начинают страшный бой. Уже вцепился в Бома Бим, Как вихрь он бросился за ним. И от него несчастный Бом Визжа спасается бегом. — Держи его! Прыжок, другой… — Иван Иваныч, что с тобой? — Куда девался твой портрет? Увы, на шею он надет. И горько плачут две собаки: Вот до чего доводят драки.
Гуманность
Демьян Бедный
С.-Петербургское общество призрения животных сообщило Пермской городской управе, что вешать бродячих собак — не гуманно. Удобнее пользоваться специальным удушливым газом. Из газет«Барбос!» — «Трезор!» «Ты что же смотришь истуканом?» «Собачник, вижу я, бежит сюда с арканом!» «Шмыгнём-ка под забор!» Шмыгнули, Улепетнули На чей-то задний двор И продолжают разговор: «Слыхал, Барбос, ты новость эту? Намедни в мусоре я выудил газету, Так в ней прочел я: дан по городам приказ, Что вешать, мол, собак бродячих… не гуманно… А дальше… как-то так… туманно: Удушливый удобней, дескать, газ…» «Туман — в твоей башке!.. Однако же как странно! — Ворчит в ответ Барбос Трезору. — Ты, чай, слыхал про Лисий Нос? Не дай господь попасть туда в ночную пору! И всё же это — пустяки: Хоть я учён на медяки, Газетки ведь и я читаю между прочим, — Так слушай: у людей — какую богачи На Ленских приисках пустили кровь рабочим! Вот тут гуманность-то людскую и сличи: Без виселиц, без газу, А живота лишить сумели город сразу!»Барбосу выводов подсказывать не будем. Сказать по совести, не знаю я и сам, Кому завидовать кто должен: люди — псам Иль псы-бродяги — людям?
Бульдог
Эмма Мошковская
Идет бульдог, Две пары ног, Приплюснут нос, Обрывлен хвост, На шею ему дали большие медали. Идет бульдог, Идет бульдог, Хозяйка держит поводок. Хозяйка малолетняя, На ней — Панама летняя. Ветром сдуло ей панаму! За панамой Надо прямо, Премированный бульдог От панамы Тянет вбок, Тянет вбок, Тянет вбок, Вырывает поводок!.. Панама, Панама, Вкатилась в лужу прямо. Панама, Панама, Что скажет наша мама?.. Идет бульдог, Идет бульдог Звенят медалями бульдог. Бульдог такой уродливый, Такой неповоротливый! Медали, Медали, Блестят его медали, Медали, Медали, За что их только дали?..
О собаках
Николай Михайлович Рубцов
Не могу я видеть без грусти Ежедневных собачьих драк, — В этом маленьком захолустье Поразительно много Собак! Есть мордастые — всякой масти! Есть поджарые — всех тонов! Только тронь — разорвут на части Иль оставят вмиг без штанов. Говорю о том не для смеху, Я однажды подумал так: Да! Собака — друг человеку. Одному, А другому — враг…
Собака и мальчик
Римма Дышаленкова
В порыве рожденных обидой затей собака и мальчик ушли от людей. Идут через горы и час и другой, идут по сугробам пурги снеговой. Косматый и черный терьер впереди, суровый хозяин его — позади. «Пусть мама-поплачет, замерзнем в снегу». И тихо собака сказала: «Угу». Вздыхает собака: «В шкафу мармелад, другие собаки придут и съедят. Другие мальчишки в квартиру войдут, из дома гитару твою унесут, и книги, и лыжи, и два рюкзака, а маме подарят другого щенка…» Уселась собака на мокром снегу: «Как хочешь, я дальше идти не могу. Подумай, а мама найдет или нет без нас чертежи твоих новых ракет?» Мальчишка сказал: «Что ж, вернемся домой и спросим об этом у мамы самой…»
Собака динго
Самуил Яковлевич Маршак
Нет, я не волк и не лиса. Вы приезжайте к нам в леса, И там увидите вы пса — Воинственного динго. Пусть вам расскажет кенгуру, Как в австралийскую жару Гнал по лесам его сестру Поджарый, тощий динго. Она в кусты — и я за ней, Она в ручей — и я в ручей, Она быстрей — и я быстрей, Неутомимый динго. Она хитра, и я не прост. С утра бежали мы до звезд, Но вот поймал ее за хвост Неумолимый динго. Теперь у всех я на виду В зоологическом саду, Верчусь волчком и мяса жду, Неугомонный динго.
Другие стихи этого автора
Всего: 111Моя любовь
Даниил Иванович Хармс
Моя любовь к тебе секрет не дрогнет бровь и сотни лет. Пройдут года пройдёт любовь но никогда не дрогнет бровь. Тебя узнав я всё забыл и средь забав я скучен был Мне стал чужим и странным свет я каждой даме молвил: нет.
Я долго думал об орлах
Даниил Иванович Хармс
Я долго думал об орлах И понял многое: Орлы летают в облаках, Летают, никого не трогая. Я понял, что живут орлы на скалах и в горах, И дружат с водяными духами. Я долго думал об орлах, Но спутал, кажется, их с мухами.
Физик, сломавший ногу
Даниил Иванович Хармс
Маша моделями вселенной Выходит физик из ворот. И вдруг упал, сломав коленный Сустав. К нему бежит народ, Маша уставами движенья К нему подходит постовой Твердя таблицу умноженья, Студент подходит молодой Девица с сумочкой подходит Старушка с палочкой спешит А физик всё лежит, не ходит, Не ходит физик и лежит.
Меня закинули под стул
Даниил Иванович Хармс
Меня закинули под стул, Но был я слаб и глуп. Холодный ветер в щели дул И попадал мне в зуб. Мне было так лежать нескладно, Я был и глуп и слаб. Но атмосфера так прохладна Когда бы не была-б, Я на полу-б лежал бесзвучно, Раскинувши тулуп. Но так лежать безумно скучно: Я слишком слаб и глуп.
Легкомысленные речи
Даниил Иванович Хармс
Легкомысленные речи За столом произносив Я сидел, раскинув плечи, Неподвижен и красив.
Григорий студнем подавившись
Даниил Иванович Хармс
Григорий студнем подавившись Прочь от стола бежит с трудом На гостя хама рассердившись Хозяйка плачет за столом. Одна, над чашечкой пустой, Рыдает бедная хозяйка. Хозяйка милая, постой, На картах лучше погадай-ка. Ушел Григорий. Срам и стыд. На гостя нечего сердиться. Твой студень сделан из копыт Им всякий мог бы подавиться.
Бегут задумчивые люди
Даниил Иванович Хармс
Бегут задумчивые люди Куда бегут? Зачем спешат? У дам раскачиваются груди, У кавалеров бороды шуршат.
Ну-ка Петя
Даниил Иванович Хармс
Ну-ка Петя, ну-ка Петя Закусили, вытрем рот И пойдем с тобою Петя Мы работать в огород. Ты работай да не прыгай Туда сюда напоказ Я лопатой ты мотыгой Грядки сделаем как раз Ты смотри не отставай Ты гляди совсем закис Эта грядка под морковь Эта грядка под редис Грядки сделаны отменно Только новая беда Прет из грядки непременно То лопух то лебеда. Эй, глядите, весь народ Вдруг пошел на огород Как солдаты Как солдаты Кто с мотыгой Кто с лопатой.
Как-то жил один столяр
Даниил Иванович Хармс
Как-то жил один столяр. Замечательный столяр! Удивительный столяр!! Делал стулья и столы, Окна, двери и полы Для жильца — перегородку Для сапожника — колодку Астроному в один миг Сделал полочку для книг Если птица — делал клетку Если дворник — табуретку Если школьник — делал парту Прикреплял на полку карту Делал глобус топором А из глобуса потом Делал шилом и пилой Ящик с крышкой откидной. Вот однажды утром рано Он стоял над верстаком И барана из чурбана Ловко делал топором. А закончил он барана Сразу сделал пастуха, Сделал три аэроплана И четыре петуха.
Машинист трубит в трубу
Даниил Иванович Хармс
Машинист трубит в трубу Паровоз грохочет. Возле топки, весь в поту Кочегар хлопочет. А вот это детский сад Ездил он на речку, А теперь спешит назад К милому крылечку. Мчится поезд всё вперёд Станция не скоро. Всю дорогу ест и пьёт Пассажир обжора.
На Фонтанке 28
Даниил Иванович Хармс
На Фонтанке 28 Жил Володя Каблуков Если мы Володю спросим: — Эй, Володя Каблуков! Кто на свете всех сильнее? Он ответит: Это я! Кто на свете всех умнее? Он ответит: Это я! Если ты умнее всех Если ты сильнее всех
Неоконченное
Даниил Иванович Хармс
Видишь, под елочкой маленький дом. В домике зайчик сидит за столом, Книжку читает, напялив очки, Ест кочерыжку, морковь и стручки. В лампе горит золотой огонёк, Топится печка, трещит уголёк, Рвется на волю из чайника пар, Муха жужжит и летает комар. Вдруг что-то громко ударило в дом. Что-то мелькнуло за чёрным окном. Где-то раздался пронзительный свист. Зайчик вскочил и затрясся как лист. Вдруг на крылечке раздались шаги. Топнули чьи-то четыре ноги. Кто-то покашлял и в дверь постучал, «Эй, отворите мне!» – кто-то сказал. В дверь постучали опять и опять, Зайчик со страха залез под кровать. К домику под ёлочкой путник идёт. Хвостиком-метёлочкой следы свои метёт. Рыжая лисичка, беленький платок, Чёрные чулочки, острый коготок. К домику подходит На цыпочки встаёт Глазками поводит Зайчика зовёт: «Зайка зайка душенька, Зайка мой дружок, Ты меня послушай-ка Выйди на лужок. Мы с тобой побегаем Зайчик дорогой После пообедаем Сидя над рекой. Мы кочны капустные на лугу найдём. Кочерыжки вкусные вместе погрызём. Отопри же дверцу мне Зайка, мой дружок, Успокой же сердце мне, выйди на лужок».