Мохнатая азбука
В азбуке этой — Увидите сами! — Буквы живые: С хвостами, С усами, Бегать умеют они И летать, Ползать и плавать, Кусать и хватать…
Буквы — мохнатые, Буквы — пернатые, Стройные буквы И даже горбатые, Добрые, Злые, Наземные, Водные — Кто же они? Догадались? — Животные!
Азбука Пусть начинается С АИСТА — Он, Как и азбука, С «А» начинается!
Взгляну На АНТИЛОПУ-ГНУ И потихонечку вздохну: — Зачем, зачем Везли в Европу Такую Антиантилопу?!!
Никакого Нет резона У себя Держать БИЗОНА, Так как это жвачное Грубое и мрачное!
ВЕРБЛЮД решил, что он — жираф, И ходит, голову задрав, У всех Он вызывает смех, А он, Верблюд, плюет на всех!— Что невесел, ВОРОБЕЙ? — Мало Стало Лошадей! Трудно нынче Воробью Прокормить свою семью!
Как это принято у змей Кусают за ногу ГАДЮКИ, А потому При встрече с ней Берите, дети, ноги в руки!
Давно я не встречал ГАДЮКИ. И что-то не скучал В разлуке!
Старый Ёж В лесах Кавказа Как-то встретил ДИКОБРАЗА. — Ну и ну! — воскликнул Ёж. На кого же ты похож!
Это зверюшка вполне безобидная, Правда, наружность у ней незавидная. Люди бедняжку назвали — «ЕХИДНА». Люди, одумайтесь! Как вам не стыдно?!
— Что ж ты, ЁЖ, такой колючий? — Это я на всякий случай: Знаешь, кто мои соседи? Лисы, волки и медведи!
Мне очень нравится ЖИРАФ — Высокий рост и кроткий нрав. Жирафа — он ведь выше всех — Боятся даже львы. Но не вскружил такой успех Жирафу головы. Легко ломает спину льву Удар его копыта, А ест он листья и траву — И не всегда досыта… Мне очень нравится Жираф, Хотя боюсь, что он неправ!
Не знает ни снега, Ни вьюги, Он и родился и вырос На юге. К пальмам И к южному небу Привык ЗЕБУ, Хотя он всего только бык.
И лучший друг Честно скажет: — Ты — ИНДЮК!
Вот КАБАН. Он дик и злобен, Но зато вполне съедобен. Есть достоинства свои Даже у такой свиньи!
Носит Мама-КЕНГУРУ В теплой сумке Детвору, А ребятки-кенгурятки Целый день Играют В прятки!
Всю жизнь в воде проводит КИТ, Хотя он и не рыба. Он в море ест и в море спит, За что ему — спасибо: Тесно было бы на суше От такой огромной туши!
За стеклом свернулась КОБРА. Смотрит Тупо и недобро. Видно с первого же взгляда: Мало мозга, Много яда.
Считался ЛЕВ царем зверей, Но это было встарь. Не любят в наши дни царей, И Лев — уже не царь. Душил он зверски всех подряд, Свирепо расправлялся, А правил плохо, говорят. С делами не справлялся. Теперь сидит он присмирев, И перед ним — ограда. Он недоволен, этот Лев, Но так ему и надо!
Спросил у Кенгуру: — Как выносишь ты жару? — Я от холода дрожу! — Кенгуру сказал МОРЖУ.
Кто НОСОРОГУ Дорогу Уступит, Тот, несомненно, разумно поступит. Любо толкаться ему, толстокожему, А каково Бедняге прохожему? Как хорошо, что такие невежи Будут встречаться Все реже и реже!
ОБЕЗЬЯНКИ — Наши предки, ваши предки На одной качались ветке, А теперь нас держат в клетке. Хорошо ли это, детки?
До чего красив ПАВЛИН! У него Порок Один: Вся павлинья Красота Начинается С хвоста!
— Если сможешь, угадай, Что нам скажет ПОПУГАЙ — То и скажет, полагаю, Что вдолбили попугаю!
Этот зайчик — наш земляк — Называется РУСАК!
Больше всех на суше он, Очень, очень добрый СЛОН. Видно, даже у зверей Тот и больше, кто добрей!
Бедный СТРАУС! Несчастнее Нету Отца: На гнезде Он сидел и сидел без конца Терпеливо, Упорно, Упрямо… Из яйца Наконец Появился Птенец — И захныкал: — А где моя мама?
ТАПИР навек повесил нос, Грустит он об одном: Он собирался стать слоном, Да так и не дорос…
ТИГР: Решетка На нем нарисована четко. И очень к лицу Людоеду решетка!
Вызывает удивленье Прилежание тюленье: Целый день Лежит ТЮЛЕНЬ, И ему Лежать не лень! Жаль, тюленье прилежание — Не пример для подражания!
— Я по совести скажу: Плохо, плохо мне, УЖУ, — Очень гадок я на вид… А ведь я — не ядовит!
Только ночью Страшен ФИЛИН. А при свете — Он Бессилен!
Львы и тигры Приручаются. Это редко, но случается. Но никто еще пока Приручить не смог ХОРЬКА. Слава богу, Что хорек Очень маленький зверек!
Зачем Такой носище ЦАПЛЕ? Затем, Чтоб цапли Рыбок цапали!
ЧЕРЕПАХА всех смешит, Потому что не спешит. Но куда Спешить тому, Кто всегда в своем дому?
Очень громко лает, ШАВКА Очень твердо знает: Тот, кто громче Скажет «гав», Тот всегда И будет прав!
Нет у ШАКАЛА Ни в чем недостатка: Внешность гиены, Лисья повадка, Заячья смелость, Волчий оскал, — Что же еще он там плачет, Шакал?
Хватать, глотать Умеют ЩУКИ — Другой Не нужно им науки!
Я про страуса, Про ЭМУ, Написал бы вам Поэму, Но никак я не пойму: Эму он Или эму?!
Откровенно признаю: Зверя нет На букву «Ю». Это — ЮЖНЫЙ КТОТОТАМ. Я его Придумал сам!
С виду Очень грозен ЯК, А ведь он — большой добряк: Говорят, На нем в Тибете Смело ездят Даже дети!
Похожие по настроению
Левъ и оселъ
Александр Петрович Сумароков
Тщеславный, хвастуя, устами устрашаетъ, И серце только тѣмъ въ удачѣ утѣшаетъ: Герой себя дѣлами украшаетъ, Побѣдой возвышаетъ. Левъ нѣкогда звѣрей хотѣлъ пужать, Принудить ихъ дрожать, И изъ лѣсу бѣжать, Чтобъ было ихъ найти удобно, И приказалъ ослу кричати злобно. Трусливъ оселъ, когда дерется иль молчитъ, И очень яростенъ, когда кричитъ: Тогда онъ храбростью подобенъ Ахиллееу. Надулся мой оселъ и сталъ оселъ мой гордъ, Кричитъ какъ чортъ, И крикомъ гонитъ вонъ звѣрей оселъ изъ лѣсу. Такова не было тамъ страха никогда. Львовъ кончился обѣдъ. Или мой крикъ напрасенъ, Льву витязь говорилъ? довольно ль я ужасенъ? Мнѣ мнится то что я и льву опасенъ. А левъ отвѣтствовалъ ему на ето: да: Клянусь тебѣ дружокъ я такъ, колико честенъ, Что естьли бъ не былъ ты толико мнѣ извѣстенъ; Страшился бы Самсонъ и я тебя тогда.
На Езопа
Антиох Кантемир
Хотя телом непригож, да ловок умишком, Что с лица недостает, то внутре залишком. Горбат, брюхат, шепетлив, ножечки как крюки, — Гнусно на меня смотреть, а слушать — нет скуки; Сам я, весь будучи крив, правду похваляю; Не прям будучи, прямо все говорить знаю; И хоть тело справить мне было невозможно, Много душ исправил я, уча правду ложно.
Азбука фантазёров
Борис Владимирович Заходер
[B]А[/B] Всем известна буква А – Буква очень славная. Да к тому же буква А В алфавите главная. [B]Б[/B] Веселый, толстый клоун Играет на трубе. На этого пузатого Похожа буква Б. [B]В[/B] В — буква очень важная, Воображала страшная. Грудь колесом, живот надут, Как будто нет важнее тут. [B]Г[/B] Аист на одной ноге Напоминает букву Г. [B]Д[/B] Д — словно домик аккуратный С высокой крышею двускатной. [B]Е[/B] В слове ель мы Е услышим, Букву Е мы так напишем: Ствол и у ствола три ветки. Букву Е запомним, детки. [B]Ё[/B] Ёлка то же, что и ель, А над ёлочкой капель. Капли-точки добавляем, Ё — мы букву так читаем. [B]Ж[/B] Ж имеет столько ножек, Будто буква ползать может. Буква Ж наверняка На бумаге тень жука. [B]З[/B] На эту букву посмотри! Она совсем как цифра 3. 3 не просто завитушка, 3 — пружина, крендель, стружка. [B]И[/B] И похожа на гармошку И на испуганную кошку. И — меж двух прямых дорог Одна легла наискосок. [B]Й[/B] А дальше по порядку Я назову И — и краткое. [B]К[/B] К одною лапкой пляшет, А другою лапкой машет, И при этом буква К Будто усики жука. [B]Л[/B] Алфавит продолжит наш Буква Л — лесной шалаш. [B]М[/B] Знать эту букву нехитро, Кто был хоть раз в метро, По вечерам нам светит всем Между домами буква М. [B]Н[/B] У меня про букву Н Вдруг сложилась песенка: Н-н-н-н-н-н-н-н-н-н-н-н – Получилась лесенка. [B]О[/B] Буква О — луна и солнце, В доме круглое оконце. И часы, и колесо, И это, кажется, не всё. [B]П[/B] Говорил недавно кто-то: П похожа на ворота, Возражать мне было лень, Я-то знал, что П как пень. [B]Р[/B] Как запомнить букву Р? Каждый может, например, Руку на бочок поставить И друг другу Р представить. [B]С[/B] В небе таял лунный серп, Серп склонялся на ущерб. И поэтому с небес Нам светила буква С. [B]Т[/B] На антенну Т похожа И на зонт как будто тоже. [B]У[/B] Буква У напоминает ушки У зайчонка на макушке. У улитки рожки тоже Так на букву У похожи. [B]Ф[/B] Ф надула свои щеки Или встала руки в боки. [B]Х[/B] Буква X, ты хохотушка И хорошая хвастушка! Хоровод мы заведем, Дружно, весело споем. [B]Ц[/B] Буква Ц стоит бочком И цепляет всех крючком. [B]Ч[/B] Рисовали цифру 4 – Букву Ч мы начертили. [B]Ш[/B] Буква Ш в таких словах: Школа, шест, шарада, шах. Букву Ш я написала: Три шеста и снизу шпала. [B]Щ[/B] Эта буква Щ как будто… Все сомненья бросьте. Украшает эту букву Поросячий хвостик. [B]Ъ[/B] Твердый знак —Ъ — пишут так: Колесо и спичка, Позади — косичка. [B]Ы[/B] Ы… Какая ты толстушка! Твой животик как подушка. Чтобы легче ей ходить, Палочку пришлось добыть. [B]Ь[/B] Букву Р перевернули, И уселись как на стуле, И назвали букву так — мягкий знак — Ь. [B]Э[/B] Буква Э — как ни взгляни – Увидишь клещи и клешни. [B]Ю[/B] Вся согнулась буква Ю, Держит палочку свою. Вот и выглядит такою – Старой бабкою с клюкою. [B]Я[/B] Куча яблок на прилавке… И заметил, я друзья: Если б яблоку две лапки, Сразу б вышла буква Я.
Еж
Демьян Бедный
Где объявился еж, змее уж там не место «Вот черт щетинистый! Вот проклятущий бес-то! Ну, погоди ужо: долг красен платежом!» Змея задумала расправиться с ежом, Но, силы собственной на это не имея, Она пустилася вправлять мозги зверьку, Хорьку: «Приятель, погляди, что припасла к зиме я: Какого крупного ежа! Вот закусить кем можно плотно! Одначе, дружбою с тобою дорожа, Я это лакомство дарю тебе охотно. Попробуешь, хорек, ежиного мясца, Ввек не захочешь есть иного!» Хорьку заманчиво и ново Ежа испробовать. Бьет у хорька слюнца: «С какого взять его конца?» — «Бери с любого! Бери с любого!— Советует змея.— С любого, голубок! Зубами можешь ты ему вцепиться в бок Иль распороть ему брюшину, Лишь не зевай!» Но еж свернулся уж в клубок. Хорь, изогнувши нервно спину, От хищной радости дрожа, Прыжком метнулся на ежа И напоролся… на щетину. Змея шипит: «Дави! Дави его! Дави!.. Да что ты пятишься? Ополоумел, что ли?!» А у хорька темно в глазах от боли И морда вся в крови. «Дави сама его!— сказал змее он злобно.— И ешь сама… без дележа. Что до меня, то блюдо из ежа, Мне кажется, не так-то уж съедобно!» Мораль: враги б давно вонзили в нас клыки, Когда б от хищников, грозящих нам войною, Не ограждали нас щетиною стальною Красноармейские штыки.
Жил-был слоненок
Эдуард Николавевич Успенский
Одну простую сказку, А может, и не сказку, А может, не простую Хочу я рассказать. Ее я помню с детства, А может, и не с детства, А может, и не помню, Но буду вспоминать. В одном огромном парке, А может, и не в парке, А может, в зоопарке У мамы с папой жил Один смешной слоненок, А может, не слоненок, А может, поросенок, А может, крокодил. Однажды зимним вечером, А может, летним вечером Он погулять по парку Без мамы захотел И заблудился сразу, А может, и не сразу, Уселся на скамеечку И громко заревел. Какой-то взрослый аист, А может, и не аист, А может, и не взрослый, А очень молодой Решил помочь слоненку А может, поросенку А может, крокодильчику И взял его с собой. Вот эта твоя улица? — Вот эта моя улица, А может быть, не эта, А может, не моя.— Вот это твоя клетка? — Вот это моя клетка, А может, и не эта, Не помню точно я. Так целый час ходили, А может, два ходили От клетки до бассейна Под солнцем и в пыли, Но дом, где жил слоненок, А может, поросенок, А может, крокодильчик, В конце концов нашли. А дома папа с бабушкой, А может, мама с дедушкой Сейчас же накормили Голодного сынка, Слегка его погладили, А может, не погладили, Слегка его пошлепали, А может, не слегка. Но с этих пор слоненок А может, поросенок А может, крокодильчик Свой адрес заучил И помнит очень твердо, И даже очень твердо. Я сам его запомнил, Но только позабыл.
Букваринск
Ирина Токмакова
Был на речке на Чернильной Город маленький, не пыльный, С незапамятных времен Букваринском звался он. Там, не ведая невзгод, Очень славный жил народ: Хлебосольный, Незлобивый, Дружный и трудолюбивый. А — аптекарь, Б — бочар, В — валяльщик, Г — гончар, Д — дробильщик здоровенный, Е — ефрейтор, он военный, Ж — жестянщик-простачок, З — закройщик-старичок, И — историк бородатый, К — красильщик франтоватый, Л — лудильщик, М — маляр, Н — носильщик, О — овчар, П — писатель, Р — радист, С — сапожник, Т — турист, У — бесстрашный укротитель, Ф — чудак фотолюбитель, Х — художник-баталист, Ц — известный цимбалист, Ч — чудесный часовщик, Ш — шофер, большой шутник, Щ — щенок его Букетик, Э — электрик-энергетик, Ю — юрист, а дальше Я – это я, мои друзья!
Мои звери
Константин Бальмонт
Мой зверь — не лев, излюбленный толпою, Мне кажется, что он лишь крупный пес. Нет, желтый тигр, с бесшумною стопою Во мне рождает больше странных грез. И символ Вакха, — быстрый, сладострастный, Как бы из стали, меткий леопард, Он весь как гений вымысла прекрасный, Отец легенд, зверь-бог, колдун и бард. Еще люблю я черную пантеру, Когда она глядит перед собой В какую-то внежизненную сферу, Как страшный Сфинкс в пустыне голубой. Но, если от Азийских, Африканских Святых пустынь мечту я оторву, Средь наших дней, и плоских, и мещанских, Моей желанной — кошку назову. Она в себе, в изящной миньятюре, Соединила этих трех зверей. Есть искры у нее в лоснистой шкуре, У ней в крови — бродячий хмель страстей Она проходит в комнатах бесшумно, Всегда свою преследуя мечту, Влюбляется внезапно и безумно, И любит ведьм и любит темноту. В ее зрачках непознанная чара, В них фосфор и круги нездешних сфер, Она пленила страшного Эдгара, Ей был пленен трагический Бодлер. Два гения, влюбленные в мечтанья, Мои два брата в бездне мировой, Где нам даны безмерные страданья И беспредельность музыки живой.
Телефон
Корней Чуковский
У меня зазвонил телефон. — Кто говорит? — Слон. — Откуда? — От верблюда. — Что вам надо? — Шоколада. — Для кого? — Для сына моего. — А много ли прислать? — Да пудов этак пять Или шесть: Больше ему не съесть, Он у меня еще маленький! А потом позвонил Крокодил И со слезами просил: — Мой милый, хороший, Пришли мне калоши, И мне, и жене, и Тотоше. — Постой, не тебе ли На прошлой неделе Я выслал две пары Отличных калош? — Ах, те, что ты выслал На прошлой неделе, Мы давно уже съели И ждем, не дождемся, Когда же ты снова пришлешь К нашему ужину Дюжину Новых и сладких калош! А потом позвонили зайчатки: — Нельзя ли прислать перчатки? А потом позвонили мартышки: — Пришлите, пожалуйста, книжки! А потом позвонил медведь Да как начал, как начал реветь. — Погодите, медведь, не ревите, Объясните, чего вы хотите? Но он только «му» да «му», А к чему, почему — Не пойму! — Повесьте, пожалуйста, трубку! А потом позвонили цапли: — Пришлите, пожалуйста, капли: Мы лягушками нынче объелись, И у нас животы разболелись! А потом позвонила свинья: — Нельзя ли прислать соловья? Мы сегодня вдвоем С соловьем Чудесную песню Споем. — Нет, нет! Соловей Не поет для свиней! Позови-ка ты лучше ворону! И снова медведь: — О, спасите моржа! Вчера проглотил он морского ежа! И такая дребедень Целый день: Динь-ди-лень, Динь-ди-лень, Динь-ди-лень! То тюлень позвонит, то олень. А недавно две газели Позвонили и запели: — Неужели В самом деле Все сгорели Карусели? — Ах, в уме ли вы, газели? Не сгорели карусели, И качели уцелели! Вы б, газели, не галдели, А на будущей неделе Прискакали бы и сели На качели-карусели! Но не слушали газели И по-прежнему галдели: — Неужели В самом деле Все качели Погорели? Что за глупые газели! А вчера поутру Кенгуру: — Не это ли квартира Мойдодыра? — Я рассердился, да как заору: — Нет! Это чужая квартира!!! — А где Мойдодыр? — Не могу вам сказать... Позвоните по номеру Сто двадцать пять. Я три ночи не спал, Я устал. Мне бы заснуть, Отдохнуть... Но только я лег — Звонок! — Кто говорит? — Носорог. — Что такое? — Беда! Беда! Бегите скорее сюда! — В чем дело? — Спасите! — Кого? — Бегемота! Наш бегемот провалился в болото... — Провалился в болото? — Да! И ни туда, ни сюда! О, если вы не придете — Он утонет, утонет в болоте, Умрет, пропадет Бегемот!!! — Ладно! Бегу! Бегу! Если могу, помогу! Ох, нелегкая это работа — Из болота тащить бегемота!
Саша
Николай Алексеевич Некрасов
[B]1[/B] Словно как мать над сыновней могилой, Стонет кулик над равниной унылой, Пахарь ли песню вдали запоёт — Долгая песня за сердце берёт; Лес ли начнётся — сосна да осина… Не весела ты, родная картина! Что же молчит мой озлобленный ум?.. Сладок мне леса знакомого шум, Любо мне видеть знакомую ниву — Дам же я волю благому порыву И на родимую землю мою Все накипевшие слезы пролью! Злобою сердце питаться устало — Много в ней правды, да радости мало; Спящих в могилах виновных теней Не разбужу я враждою моей. Родина-мать! я душою смирился, Любящим сыном к тебе воротился. Сколько б на нивах бесплодных твоих Даром не сгинуло сил молодых, Сколько бы ранней тоски и печали Вечные бури твои ни нагнали На боязливую душу мою — Я побеждён пред тобою стою! Силу сломили могучие страсти, Гордую волю погнули напасти, И про убитою музу мою Я похоронные песни пою. Перед тобою мне плакать не стыдно, Ласку твою мне принять не обидно — Дай мне отраду объятий родных, Дай мне забвенье страданий моих! Жизнью измят я… и скоро я сгину… Мать не враждебна и к блудному сыну: Только что я ей объятья раскрыл — Хлынули слёзы, прибавилось сил. Чудо свершилось: убогая нива Вдруг просветлела, пышна и красива, Ласковей машет вершинами лес, Солнце приветливей смотрит с небес. Весело въехал я в дом тот угрюмый, Что, осенив сокрушительной думой, Некогда стих мне суровый внушил… Как он печален, запущен и хил! Скучно в нем будет. Нет, лучше поеду, Благо не поздно, теперь же к соседу И поселюсь среди мирной семьи. Славные люди — соседи мои, Славные люди! Радушье их честно, Лесть им противна, а спесь неизвестна. Как-то они доживают свой век? Он уже дряхлый, седой человек, Да и старушка немногим моложе. Весело будет увидеть мне тоже Сашу, их дочь… Недалеко их дом. Всё ли застану по-прежнему в нем? [B]2[/B] Добрые люди, спокойно вы жили, Милую дочь свою нежно любили. Дико росла, как цветок полевой, Смуглая Саша в деревне степной. Всем окружив её тихое детство, Что позволяли убогие средства, Только развить воспитаньем, увы! Эту головку не думали вы. Книги ребёнку — напрасная мука, Ум деревенский пугает наука; Но сохраняется дольше в глуши Первоначальная ясность души, Рдеет румянец и ярче и краше… Мило и молодо дитятко ваше, — Бегает живо, горит, как алмаз, Чёрный и влажный смеющийся глаз, Щёки румяны, и полны, и смуглы, Брови так тонки, а плечи так круглы! Саша не знает забот и страстей, А уж шестнадцать исполнилось ей… Выспится Саша, поднимется рано, Чёрные косы завяжет у стана И убежит, и в просторе полей Сладко и вольно так дышится ей. Та ли, другая пред нею дорожка — Смело ей вверится бойкая ножка; Да и чего побоится она?.. Всё так спокойно; кругом тишина, Сосны вершинами машут приветно, — Кажется, шепчут, струясь незаметно, Волны над сводом зелёных ветвей: «Путник усталый! бросайся скорей В наши объятья: мы добры и рады Дать тебе, сколько ты хочешь, прохлады». Полем идёшь — всё цветы да цветы, В небо глядишь — с голубой высоты Солнце смеётся… Ликует природа! Всюду приволье, покой и свобода; Только у мельницы злится река: Нет ей простора… неволя горька! Бедная! как она вырваться хочет! Брызжется пеной, бурлит и клокочет, Но не прорвать ей плотины своей. «Не суждена, видно, волюшка ей,— Думает Саша,— безумно роптанье…» Жизни кругом разлитой ликованье Саше порукой, что милостив бог… Саша не знает сомненья тревог. Вот по распаханной, чёрной поляне, Землю взрывая, бредут поселяне — Саша в них видит довольных судьбой Мирных хранителей жизни простой: Знает она, что недаром с любовью Землю польют они потом и кровью… Весело видеть семью поселян, В землю бросающих горсти семян; Дорого-любо, кормилица-нива Видеть, как ты колосишься красиво, Как ты, янтарным зерном налита Гордо стоишь высока и густа! Но веселей нет поры обмолота: Лёгкая дружно спорится работа; Вторит ей эхо лесов и полей, Словно кричит: «поскорей! поскорей!» Звук благодатный! Кого он разбудит, Верно весь день тому весело будет! Саша проснётся — бежит на гумно. Солнышка нет — ни светло, ни темно, Только что шумное стадо прогнали. Как на подмёрзлой грязи натоптали Лошади, овцы!.. Парным молоком В воздухе пахнет. Мотая хвостом, За нагруженной снопами телегой Чинно идет жеребёночек пегий, Пар из отворенной риги валит, Кто-то в огне там у печки сидит. А на гумне только руки мелькают Да высоко молотила взлетают, Не успевает улечься их тень. Солнце взошло — начинается день… Саша сбирала цветы полевые, С детства любимые, сердцу родные, Каждую травку соседних полей Знала по имени. Нравилось ей В пёстром смешении звуков знакомых Птиц различать, узнавать насекомых. Время к полудню, а Саши всё нет. «Где же ты, Саша? простынет обед, Сашенька! Саша!..» С желтеющей нивы Слышатся песни простой переливы; Вот раздалося «ау» вдалеке; Вот над колосьями в синем венке Чёрная быстро мелькнула головка… «Вишь ты, куда забежала, плутовка! Э!… да никак колосистую рожь Переросла наша дочка!» — Так что ж? «Что? ничего! понимай как умеешь! Что теперь надо, сама разумеешь: Спелому колосу — серп удалой Девице взрослой — жених молодой!» — Вот ещё выдумал, старый проказник! «Думай не думай, а будет нам праздник!» Так рассуждая, идут старики Саше навстречу; в кустах у реки Смирно присядут, подкрадутся ловко, С криком внезапным: «Попалась, плутовка!»… Сашу поймают и весело им Свидеться с дитятком бойким своим… В зимние сумерки нянины сказки Саша любила. Поутру в салазки Саша садилась, летела стрелой, Полная счастья, с горы ледяной. Няня кричит: «Не убейся, родная!» Саша, салазки свои погоняя, Весело мчится. На полном бегу На бок салазки — и Саша в снегу! Выбьются косы, растреплется шубка — Снег отряхает, смеётся, голубка! Не до ворчанья и няне седой: Любит она её смех молодой… Саше случалось знавать и печали: Плакала Саша, как лес вырубали, Ей и теперь его жалко до слёз. Сколько тут было кудрявых берёз! Там из-за старой, нахмуренной ели Красные грозды калины глядели, Там поднимался дубок молодой. Птицы царили в вершине лесной, Понизу всякие звери таились. Вдруг мужики с топорами явились — Лес зазвенел, застонал, затрещал. Заяц послушал — и вон побежал, В тёмную нору забилась лисица, Машет крылом осторожнее птица, В недоуменье тащат муравьи Что ни попало в жилища свои. С песнями труд человека спорился: Словно подкошен, осинник валился, С треском ломали сухой березняк, Корчили с корнем упорный дубняк, Старую сосну сперва подрубали, После арканом её нагибали И, поваливши, плясали на ней, Чтобы к земле прилегла поплотней. Так, победив после долгого боя, Враг уже мёртвого топчет героя. Много тут было печальных картин: Стоном стонали верхушки осин, Из перерубленной старой берёзы Градом лилися прощальные слезы И пропадали одна за другой Данью последней на почве родной. Кончились поздно труды роковые. Вышли на небо светила ночные, И над поверженным лесом луна Остановилась, кругла и ясна,— Трупы деревьев недвижно лежали; Сучья ломались, скрипели, трещали, Жалобно листья шумели кругом. Так, после битвы, во мраке ночном Раненый стонет, зовет, проклинает. Ветер над полем кровавым летает — Праздно лежащим оружьем звенит, Волосы мёртвых бойцов шевелит! Тени ходили по пням беловатым, Жидким осинам, берёзам косматым; Низко летали, вились колесом Совы, шарахаясь оземь крылом; Звонко кукушка вдали куковала, Да, как безумная, галка кричала, Шумно летая над лесом… но ей Не отыскать неразумных детей! С дерева комом галчата упали, Жёлтые рты широко разевали, Прыгали, злились. Наскучил их крик — И придавил их ногою мужик. Утром работа опять закипела. Саша туда и ходить не хотела, Да через месяц — пришла. Перед ней Взрытые глыбы и тысячи пней; Только, уныло повиснув ветвями, Старые сосны стояли местами, Так на селе остаются одни Старые люди в рабочие дни. Верхние ветви так плотно сплелися, Словно там гнезда жар-птиц завелися, Что, по словам долговечных людей, Дважды в полвека выводят детей. Саше казалось, пришло уже время: Вылетит скоро волшебное племя, Чудные птицы посядут на пни, Чудные песни споют ей они! Саша стояла и чутко внимала, В красках вечерних заря догорала — Через соседний несрубленный лес, С пышно-румяного края небес Солнце пронзалось стрелой лучезарной, Шло через пни полосою янтарной И наводило на дальний бугор Света и теней недвижный узор. Долго в ту ночь, не смыкая ресницы, Думает Саша: что петь будут птицы? В комнате словно тесней и душней. Саше не спится, — но весело ей. Пёстрые грезы сменяются живо, Щёки румянцем горят нестыдливо, Утренний сон её крепок и тих… Первые зорьки страстей молодых, Полны вы чары и неги беспечной! Нет ещё муки в тревоге сердечной; Туча близка, но угрюмая тень Медлит испортить смеющийся день, Будто жалея… И день еще ясен… Он и в грозе будет чудно прекрасен, Но безотчётно пугает гроза… Эти ли детски живые глаза, Эти ли полные жизни ланиты Грустно поблекнут, слезами покрыты? Эту ли резвую волю во власть Гордо возьмёт всегубящая страсть?… Мимо идите, угрюмые тучи! Горды вы силой, свободой могучи: С вами ли, грозные, вынести бой Слабой и робкой былинке степной?… [B]3[/B] Третьего года, наш край покидая, Старых соседей моих обнимая, Помню, пророчил я Саше моей Доброго мужа, румяных детей, Долгую жизнь без тоски и страданья… Да не сбылися мои предсказанья! В страшной беде стариков я застал. Вот что про Сашу отец рассказал: «В нашем соседстве усадьба большая Лет уже сорок стояла пустая; В третьем году наконец прикатил Барин в усадьбу и нас посетил, Именем: Лев Алексеич Агарин, Ласков с прислугой, как будто не барин, Тонок и бледен. В лорнетку глядел, Мало волос на макушке имел. Звал он себя перелётною птицей: — Был,— говорит,— я теперь за границей, Много видал я больших городов, Синих морей и подводных мостов, — Всё там приволье, и роскошь, и чудо, Да высылали доходы мне худо. На пароходе в Кронштадт я пришёл, И надо мной всё кружился орел, Словно прочил великую долю.— Мы со старухой дивилися вволю, Саша смеялась, смеялся он сам… Начал он часто похаживать к нам, Начал гулять, разговаривать с Сашей Да над природой подтрунивать нашей: Есть-де на свете такая страна, Где никогда не проходит весна, Там и зимою открыты балконы, Там поспевают на солнце лимоны, И начинал, в потолок посмотрев, Грустное что-то читать нараспев. Право, как песня слова выходили. Господи! сколько они говорили! Мало того: он ей книжки читал И по-французски её обучал. Словно брала их чужая кручина, Всё рассуждали: какая причина, Вот уж который теперича век Беден, несчастлив и зол человек? — Но, — говорит,— не слабейте душою: Солнышко правды взойдёт над землею! И в подтвержденье надежды своей Старой рябиновкой чокался с ней. Саша туда же — отстать-то не хочет — Выпить не выпьет, а губы обмочит; Грешные люди — пивали и мы. Стал он прощаться в начале зимы: — Бил,— говорит, — я довольно баклуши, Будьте вы счастливы, добрые души, Благословите на дело… пора!— Перекрестился — и съехал с двора… В первое время печалилась Саша, Видим: скучна ей компания наша. Годы ей, что ли, такие пришли? Только узнать мы её не могли, Скучны ей песни, гаданья и сказки. Вот и зима! — да не тешат салазки. Думает думу, как будто у ней Больше забот, чем у старых людей. Книжки читает, украдкою плачет. Видели: письма всё пишет и прячет. Книжки выписывать стала сама — И наконец набралась же ума! Что ни спроси, растолкует, научит, С ней говорить никогда не наскучит; А доброта… Я такой доброты Век не видал, не увидишь и ты! Бедные — все ей приятели-други: Кормит, ласкает и лечит недуги. Так девятнадцать ей минуло лет. Мы поживаем — и горюшка нет. Надо же было вернуться соседу! Слышим: приехал и будет к обеду. Как его весело Саша ждала! В комнату свежих цветов принесла; Книги свои уложила исправно, Просто оделась, да так-то ли славно; Вышла навстречу — и ахнул сосед! Словно оробел. Мудрёного нет: В два-то последние года на диво Сашенька стала пышна и красива, Прежний румянец в лице заиграл. Он же бледней и плешивее стал… Всё, что ни делала, что ни читала, Саша тотчас же ему рассказала; Только не впрок угожденье пошло! Он ей перечил, как будто назло: — Оба тогда мы болтали пустое! Умные люди решили другое, Род человеческий низок и зол. — Да и пошёл! и пошёл! и пошёл!.. Что говорил — мы понять не умеем, Только покоя с тех пор не имеем: Вот уж сегодня семнадцатый день Саша тоскует и бродит, как тень. Книжки свои то читает, то бросит, Гость навестит, так молчать его просит. Был он три раза; однажды застал Сашу за делом: мужик диктовал Ей письмецо, да какая-то баба Травки просила — была у ней жаба. Он поглядел и сказал нам шутя: — Тешится новой игрушкой дитя! Саша ушла — не ответила слова… Он было к ней; говорит: «Нездорова». Книжек прислал — не хотела читать И приказала назад отослать. Плачет, печалится, молится богу… Он говорит: «Я собрался в дорогу». Сашенька вышла, простилась при нас, Да и опять наверху заперлась. Что ж?.. он письмо ей прислал. Между нами: Грешные люди, с испугу мы сами Прежде его прочитали тайком: Руку свою предлагает он в нем. Саша сначала отказ отослала, Да уж потом нам письмо показала. Мы уговаривать: чем не жених? Молод, богат, да и нравом-то тих. «Нет, не пойду». А сама не спокойна; То говорит: «Я его недостойна», То: «Он меня недостоин: он стал Зол и печален и духом упал!» А как уехал, так пуще тоскует, Письма его потихоньку целует!.. Что тут такое? родной, объясни! Хочешь, на бедную Сашу взгляни. Долго ли будет она убиваться? Или уже ей не певать, не смеяться, И погубил он бедняжку навек? Ты нам скажи: он простой человек Или какой чернокнижник-губитель? Или не сам ли он бес-искуситель?..» [B]4[/B] — Полноте, добрые люди, тужить! Будете скоро по-прежнему жить: Саша поправится — бог ей поможет. Околдовать никого он не может: Он… не могу приложить головы, Как объяснить, чтобы поняли вы… Странное племя, мудрёное племя В нашем отечестве создало время! Это не бес, искуситель людской, Это, увы!— современный герой! Книги читает да по свету рыщет — Дела себе исполинское ищет, Благо, наследье богатых отцов Освободило от малых трудов, Благо, идти по дороге избитой Лень помешала да разум развитый. «Нет, я души не растрачу моей На муравьиной работе людей: Или под бременем собственной силы Сделаюсь жертвой ранней могилы, Или по свету звездой пролечу! Мир,— говорит,— осчастливить хочу!» Что ж под руками, того он не любит, То мимоходом без умыслу губит. В наши великие, трудные дни Книги не шутка: укажут они Всё недостойное, дикое, злое, Но не дадут они сил на благое, Но не научат любить глубоко… Дело веков поправлять не легко! В ком не воспитано чувство свободы, Тот не займёт его; нужны не годы — Нужны столетия, и кровь, и борьба, Чтоб человека создать из раба. Всё, что высоко, разумно, свободно, Сердцу его и доступно, и сродно, Только дающая силу и власть, В слове и деле чужда ему страсть! Любит он сильно, сильней ненавидит, А доведись — комара не обидит! Да говорят, что ему и любовь Голову больше волнует — не кровь! Что ему книга последняя скажет, То на душе его сверху и ляжет: Верить, не верить — ему всё равно, Лишь бы доказано было умно! Сам на душе ничего не имеет, Что вчера сжал, то сегодня и сеет; Нынче не знает, что завтра сожнёт, Только, наверное, сеять пойдёт. Это в простом переводе выходит, Что в разговорах он время проводит; Если ж за дело возьмётся — беда! Мир виноват в неудаче тогда; Чуть поослабнут нетвердые крылья, Бедный кричит: «Бесполезны усилья!» И уж куда как становится зол Крылья свои опаливший орёл… Поняли?.. нет!.. Ну, беда небольшая! Лишь поняла бы бедняжка больная. Благо теперь догадалась она, Что отдаваться ему не должна, А остальное всё сделает время. Сеет он все-таки доброе семя! В нашей степной полосе, что ни шаг, Знаете вы,— то бугор, то овраг: В летнюю пору безводны овраги, Выжжены солнцем, песчаны и наги, Осенью грязны, не видны зимой, Но погодите: повеет весной С тёплого края, оттуда, где люди Дышат вольнее — в три четверти груди,— Красное солнце растопит снега, Реки покинут свои берега,— Чуждые волны кругом разливая, Будет и дерзок, и полон до края Жалкий овраг… Пролетела весна — Выжжет опять его солнце до дна, Но уже зреет на ниве поемной, Что оросил он волною заемной, Пышная жатва. Нетронутых сил В Саше так много сосед пробудил… Эх! говорю я хитро, непонятно! Знайте и верьте, друзья: благодатна Всякая буря душе молодой — Зреет и крепнет душа под грозой. Чем неутешнее дитятко ваше, Тем встрепенется светлее и краше: В добрую почву упало зерно — Пышным плодом отродится оно!
У зверей
Владимир Солоухин
Зверей показывают в клетках — Там леопард, а там лиса, Заморских птиц полно на ветках, Но за решеткой небеса.На обезьян глядят зеваки, Который трезв, который пьян, И жаль, что не дойдет до драки У этих самых обезьян.Они хватают что попало, По стенам вверх и вниз снуют И, не стесняясь нас нимало, Визжат, плюются и жуют.Самцы, детеныши, мамаши, Похожесть рук, ушей, грудей, О нет, не дружеские шаржи, А злые шаржи на людей,Пародии, карикатуры, Сарказм природы, наконец! А вот в отдельной клетке хмурый, Огромный обезьян. Самец.Но почему он неподвижен И безразличен почему? Как видно, чем-то он обижен В своем решетчатом дому?Ему, как видно, что-то надо? И говорит экскурсовод: — Погибнет. Целую декаду Ни грамма пищи не берет.Даем орехи и бананы, Кокос даем и ананас, Даем конфеты и каштаны — Не поднимает даже глаз.— Он, вероятно, болен или Погода для него не та? — Да нет. С подругой разлучили. Для важных опытов взята.И вот, усилья бесполезны… О зверь, который обречен, Твоим характером железным Я устыжен и обличен!Ты принимаешь вызов гордо, Бескомпромиссен ты в борьбе, И что такое «про» и «контра», Совсем неведомо тебе.И я не вижу ни просвета, Но кашу ем и воду пью, Читаю по утрам газеты И даже песенки пою.Средь нас не выберешь из тыщи Характер, твоему под стать: Сидеть в углу, отвергнуть пищу И даже глаз не поднимать.
Другие стихи этого автора
Всего: 99Не везет
Борис Владимирович Заходер
Отчего-то мне Весь год Не везет и не везет! Не везет мне на футболе: Как ударишь — нет стекла! Дома не везет, А в школе… В школе — жуткие дела! Хоть на той контрольной, скажем, Я Вполне Четверки ждал: Петька — с ним контакт налажен — Мне шпаргалку передал. Ну, как будто все в порядке! …Возвращают нам тетрадки. Мы глядим. И что же в них? В них — четверка… На двоих! Петька смотрит виновато… Я не бил его, ребята. Он же это не назло. Просто Мне не повезло! Уж такой я невезучий, Незадачливый такой! Взять, к примеру, этот случай: Я, На все махнув рукой, Взял Уроки сделал честно, Сделал, не жалея сил! Ну и что же? Бесполезно! Так никто и не спросил! А обычно нет и дня, Чтоб не вызвали меня. Хоть под парту лезь — и тут Обязательно найдут! Никакого нет спасенья От такого невезенья! И всего обидней что? Не сочувствует никто!… Рано утром было это. Сел в трамвай я на ходу. Я решил не брать билета — Скоро, думаю, сойду. Ну откуда в эту пору Было взяться контролеру? Он Остановил вагон, И меня выводят вон! Я сказал, понятно, сразу: — Не везет, как по заказу! — А кругом как захохочут! — Верно, — говорит народ, — Раз трамвай везти не хочет, Тут уж ясно — Не везет!
Встречали звери Новый год
Борис Владимирович Заходер
Встречали звери Новый год. Водили звери хоровод. Вокруг зеленой елки. Плясал и Крот, И Бегемот, И даже — злые Волки! Пустился в пляс и Дикобраз — Колючие иголки, И все — дрожать, И все — визжать, И все — бежать от елки! Гляди-ка: Уж — Хоть сам хорош! — И тот дрожит от страха!.. — Зато меня уж не проймешь! — Сказала Че-ре-па-ха! — Мы спляшем Шагом Черепашьим, Но всех, Пожалуй, Перепляшем!
Летом в лесу
Борис Владимирович Заходер
«Шагай!» — поманила Лесная дорожка. И вот зашагал По дорожке Алёшка!… Ведь летом в лесу Интересно, как в сказке: Кусты и деревья, Цветы и лягушки, И травка зелёная Мягче подушки!…
Пожелание поэта
Борис Владимирович Заходер
Обычно от вас это держат в секрете. А я не скрываю, товарищи дети. Хочу, чтобы вы, дорогие читатели, Даром за чтением время не тратили. Хочу, признаюсь откровенно и честно, Чтоб книжку вам было читать интересно… А если захочется вам посмеяться, То этого тоже не надо бояться: Ведь если смеются товарищи дети, Становится сразу светлее на свете!
Волчок
Борис Владимирович Заходер
Ну, ребята, Чур — молчок: Будет сказка про ВОЛЧОК! [B]I[/B] Дело было в старину — По старинке и начну: Жил да был Серый Волк. Выл да выл Серый Волк Дни и ночи напролет (Сам он думал, Что поет). Песню пел одну и ту же Нет ее на свете хуже: — Ухвачу-уу-у! Укушу-у-у! Утащу-у-у! Удушу-у-у! И — съем! Волк — скажу вам наперед — Хоть фальшивит, Но не врет: Тех, кто песню слушает, Он охотно скушает. Так представьте, каково Слушать пение его! Каково лесным зверятам Жить С таким артистом Рядом! До того он надоел Всем, кого он недоел, — Впору тоже Волком взвыть!… Стали думать — Как тут быть… И ПРИДУМАЛИ! [B]II[/B] Как-то утром Волк проснулся, Потянулся, Облизнулся, Спел любимую свою («Укушу да разжую!») И пустился — чин по чину — На обед искать дичину. Бегал-бегал… Что за притча?! «Где же, — думает, — добыча? Нет ни пуха, ни пера, Ни зайчишки, ни бобра, Ни мышонка, ни лягушки, Ни неведомой зверушки!» А с верхушки старой ели Две пичужки засвистели: — Серый! Вся твоя еда Разбежалась кто куда! [B]III[/B] Да, Зайцы убежали, Птицы улетели, Мышата-лягушата — И те усвиристели, И легкие, как тени, Умчались прочь олени. [B]IV[/B] И пришлось, Ребята, Волку Зубы положить на полку А на полку зубы класть Это небольшая сласть! …Серый Волк Дня два крепился, Все терпел невольный пост. А на третий день Вцепился В свой же Серый волчий хвост! Так вцепился он в беднягу, Что охотно дал бы тягу (Убежал бы) — Да шалишь: От себя не убежишь! И не в силах бедный хвост Проглотить, И не в силах вкусный хвост Отпустить — Вслед за собственным Серым хвостом Серый Волк Завертелся винтом! Он вертелся, Он кружился, Он крутился, Он вращался, И — само собой понятно! Он В кого-то Превращался! А когда он Встал торчком — Было поздно: Стал Волчком! Не сердитым, Не голодным, Развеселым, Беззаботным, Пестрым, Звонким и блестящим — Словом, самым настоящим Замечательным волчком! Сам Мечтаю о таком! [B]V[/B] Уж теперь он никого Не обижает, И его за это каждый Уважает! И поет теперь он песенку Иную: Развеселую, Смешную, Заводную: — Жу-жу-жу, жу-жу-жу Кого хочешь закружу! Жу-жу-жу, жу-жу-жу — Я с ребятами дружу! То-то!
Вредный кот
Борис Владимирович Заходер
— Петь, здорово! — Здравствуй, Вова! — Как уроки? — Не готовы… Понимаешь, вредный кот Заниматься не дает! Только было сел за стол, Слышу: «Мяу…» — «Что пришел? Уходи! — кричу коту. — Мне и так… невмоготу! Видишь, занят я наукой, Так что брысь и не мяукай!» Он тогда залез на стул, Притворился, что уснул. Ну и ловко сделал вид — Ведь совсем как будто спит! — Но меня же не обманешь… «А, ты спишь? Сейчас ты встанешь! Ты умен, и я умен!» Раз его за хвост! — А он? — Он мне руки исцарапал, Скатерть со стола стянул, Все чернила пролил на пол, Все тетрадки мне заляпал И в окошко улизнул! Я кота простить готов, Я жалею их, котов. Но зачем же говорят, Будто сам я виноват? Я сказал открыто маме: «Это просто клевета! Вы попробовали б сами Удержать за хвост кота!»
Буква Я
Борис Владимирович Заходер
Всем известно: Буква [I]Я[/I] В азбуке Последняя. А известно ли кому, Отчего и почему? — Неизвестно? — Неизвестно. — Интересно? — Интересно! — Ну, так слушайте рассказ. Жили в азбуке у нас Буквы. Жили, не тужили, Потому что все дружили, Где никто не ссорится, Там и дело спорится. Только раз Все дело Стало Из-за страшного скандала: Буква [I]Я[/I] В строку не встала, Взбунтовалась Буква [I]Я[/I]! — Я, — Сказала буква [I]Я[/I], — Главная-заглавная! Я хочу, Чтобы повсюду Впереди Стояла Я! Не хочу стоять в ряду. Быть желаю На виду! —Говорят ей: — Встань на место! — Отвечает: — Не пойду! Я ведь вам не просто буква, Я — местоимение. Вы В сравнении со мною — Недоразумение! Недоразумение — Не более не менее! Тут вся азбука пришла В страшное волнение. — Фу-ты ну-ты! — Фыркнул [I]Ф[/I], От обиды покраснев. — Срам! — Сердито [I]С[/I] сказало. В кричит: — Воображала! Это всякий так бы мог! Может, я и сам — предлог! — Проворчало [I]П[/I]: — Попробуй, Потолкуй с такой особой!— Нужен к ней подход особый, — Вдруг промямлил [I]Мягкий Знак[/I]. А сердитый [I]Твердый Знак[/I] Молча показал кулак. — Ти-и-ше, буквы! Стыдно, знаки! — Закричали Гласные. — Не хватало только драки! А еще Согласные! Надо раньше разобраться, А потом уже и драться! Мы же грамотный народ! Буква [I]Я[/I] Сама поймет: Разве мыслимое дело Всюду Я Совать вперед? Ведь никто в таком письме Не поймет ни бе ни ме! —[I]Я[/I] Затопало ногами: — Не хочу водиться с вами! Буду делать все сама! Хватит у меня ума! — Буквы тут переглянулись, Все — буквально! — улыбнулись, И ответил дружный хор: — Хорошо, Идем на спор: Если сможешь В одиночку Написать Хотя бы строчку, — Правда, Стало быть, Твоя! — Чтобы я Да не сумела, Я ж не кто-нибудь, А Я! …Буква [I]Я[/I] взялась за дело: Целый час она Пыхтела, И кряхтела, И потела, — Написать она сумела Только «…яяяяя!» Как зальется буква [I]X[/I]: — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — [I]О[/I] От смеха покатилось! [I]А[/I] За голову схватилось. [I]Б[/I] Схватилось за живот… Буква [I]Я[/I] Сперва крепилась, А потом как заревет: — Я, ребята, виновата! Признаю Вину свою! Я согласна встать, ребята, Даже сзади Буквы [I]Ю[/I]! — Что ж, — решил весь алфавит, — Если хочет — пусть стоит! Дело ведь совсем не в месте. Дело в том, что все мы — вместе! В том, чтоб все — От [I]А[/I] до [I]Я[/I] — Жили, как одна семья! Буква [I]Я[/I] Всегда была Всем и каждому мила. Но советуем, друзья, Помнить место Буквы [I]Я![/I]!
Что красивее всего
Борис Владимирович Заходер
Ребенок спросил Ни с того ни с сего: — А ну-ка скажи, Что красивей всего? Да, вот так вопрос: «Что красивей всего?» Ответить Я сам не сумел на него. И вот я решил Послушать ответы Других обитателей Нашей планеты. Деревья и Травы Сказали в ответ: — Да что же прекрасней, Чем солнечный свет?! — Да что же прекрасней Ночной темноты?! — Откликнулись Совы, Сычи и Кроты… — Леса! — Отвечали мне Волк и Лиса. Орел свысока Процедил: — Небеса! — По-моему, море! — Ответил Дельфин. — Мой хвост, без сомнения! — Крикнул Павлин. Спрошу Мотылька — Отвечает: — Цветок! — Спрошу у Цветка — Говорит: — Мотылек! —Кто славит поля, Кто — полярные льды, Кто — горы, кто — степь, Кто — мерцанье звезды… А мне показалось, Что все они правы. Все: Звери и Птицы, Деревья и Травы… И я не ответил, Увы, Ничего На трудный вопрос: «Что красивей всего?»
Кит и кот
Борис Владимирович Заходер
В этой сказке Нет порядка: Что ни слово — То загадка! Вот что Сказка говорит: Жили-были КОТ и КИТ. КОТ — огромный, просто страшный! КИТ был маленький, домашний. КИТ мяукал. КОТ пыхтел. КИТ купаться не хотел. Как огня воды боялся. КОТ всегда над ним смеялся! Время так проводит КИТ: Ночью бродит, Днем храпит. КОТ Плывет по океану, КИТ Из блюдца ест сметану. Ловит КИТ Мышей на суше. КОТ На море бьет Баклуши! КИТ Царапался, кусался, Если ж был неравен спор — От врагов своих спасался, Залезая на забор. Добрый КОТ Ни с кем не дрался, От врагов Уплыть старался: Плавниками бьет волну И уходит В глубину… КИТ Любил залезть повыше. Ночью Песни пел на крыше. Позовешь его: — Кис, кис! — Он охотно Спрыгнет вниз. Так бы все и продолжалось, Без конца, само собой, Но Развязка приближалась: В море Вышел Китобой. Зорко смотрит Капитан. Видит — в море Бьет фонтан. Он команду подает: — Кит по курсу! Полный ход! Китобой Подходит к пушке… Пушки — это не игрушки! Я скажу Начистоту: Не завидую КИТУ! — Мама! — Крикнул китобой, Отскочив от пушки. — Что же это?.. Хвост трубой… Ушки на макушке… Стоп, машина! Брысь, урод! Эй, полундра: В море — КОТ! — Успокойся! Что с тобой? — Я, — кричит, — не котобой! Доложите капитану — Я стрелять в кота не стану! Наказать я сам готов Тех, кто мучает котов! «Всем-всем-всем! — Дрожа, как лист, Телеграмму шлет радист. — Всем-всем-всем! На нас идет Чудо-Юдо Рыба-Кот! Тут какая-то загадка! В этой сказке нет порядка! Кот обязан жить на суше! SOS (Спасите наши души!)» И в ответ На китобазу Вертолет Садится сразу. В нем Ответственные лица Прилетели из столицы: Доктора, Профессора, Медицинская сестра, Академик по Китам, Академик по Котам, С ними семьдесят студентов, Тридцать пять корреспондентов, Два редактора с корректором, Кинохроника с прожектором, Юные натуралисты И другие специалисты. Все на палубу спустились, Еле-еле разместились. Разбирались Целый год — Кто тут КИТ И где тут КОТ. Обсуждали, не спешили. И в конце концов Решили: «В этой сказке нет порядка. В ней ошибка, Опечатка: Кто-то, Против всяких правил, В сказке буквы переставил, Переправил «КИТ» на «КОТ», «КОТ» на «КИТ», наоборот!» Ну, И навели порядок: В сказке больше нет загадок. В океан Уходит КИТ, КОТ на кухне Мирно спит… Все, как надо, Все прилично. Сказка стала — на «отлично»! Всем понятна и ясна. Жаль, Что кончилась Она!..
Мы — друзья
Борис Владимирович Заходер
С виду мы Не очень схожи: Петька толстый, Я худой, Не похожи мы, а все же Нас не разольешь водой! Дело в том, Что он и я — Закадычные друзья! Все мы делаем вдвоем. Даже вместе… Отстаем! Дружба дружбою, Однако И у нас случилась драка. Был, конечно, важный повод. Очень важный повод был! Помнишь, Петя? — Что-то, Вова, Позабыл! — И я забыл…Ну, неважно! Дрались честно, Как положено друзьям: Я как стукну! — Я как тресну! — Он как даст! — А я как дам!.. Скоро в ход пошли портфели. Книжки в воздух полетели. Словом, скромничать не буду — Драка вышла хоть куда! Только смотрим — что за чудо? С нас ручьем бежит вода! Это Вовкина сестра Облила нас из ведра! С нас вода ручьями льется, А она еще смеется: — Вы действительно друзья! Вас водой разлить нельзя!
Моя Вообразилия
Борис Владимирович Заходер
В моей Вообразилии, В моей Вообразилии Болтают с вами запросто Настурции и Лилии; Умеют Львы косматые Скакать верхом на палочке, А мраморные статуи Сыграют с вами в салочки! Ура, Вообразилия, Моя Вообразилия! У всех, кому захочется, Там вырастают крылья; И каждый обязательно Становится кудесником, Будь он твоим ровесником Или моим ровесником! В моей Вообразилии, В моей Вообразилии — Там царствует фантазия Во всем своем всесилии; Там все мечты сбываются, А наши огорчения Сейчас же превращаются В смешные приключения! В мою Вообразилию Попасть совсем несложно: Она ведь исключительно Удобно расположена! И только тот, кто начисто Лишен воображения, — Увы, не знает, как войти В ее расположение!
Мордочка, хвост и четыре ноги
Борис Владимирович Заходер
Едва мы Чуть-чуть обогнали мартышку, К высотам прогресса направив шаги, — За нами сейчас же Помчались вприпрыжку Мордочка, хвост и четыре ноги. Порою С пути нам случается сбиться (Кругом темнота, и не видно ни зги), Но нам не дадут Насовсем заблудиться — Мордочка, хвост и четыре ноги! Пусть в чаще Свирепые хищники воют — Тебе не страшны никакие враги. — Не бойся, мы рядом! — тебя успокоят Мордочка, хвост и четыре ноги. А если порою Тоска тебя гложет (Бывает такая тоска, хоть беги), Поверь, Что никто тебе так не поможет, Как Мордочка, хвост и четыре ноги. Маленечко мяса, Маленечко каши… (Короче — влезать не придется в долги!) Матрасик в углу… И вот они — наши: Мордочка, хвост и четыре ноги!