Корни
Вознесен над Евфратом и Тигром, сверху вниз я смотрел на века, обведенные смутным пунктиром, цвета глины и цвета песка.
И клонилась, клонилась средь ночи к междуречью моя голова. Я без страха глядел в его очи, словно в очи заснувшего льва.
Там, вверху, я оплакал утрату тех времен, что теперь далеки, когда белая темень Урарту вдруг мои осенила зрачки
И когда в повороте капризном промелькнул, словно тень меж ресница дорогой и таинственный призрак шумерийских и хеттских границ.
Приласкать мои руки хотели, — но лишь воздух остался в руках, — голубей, обитавших в Халдее, в разоренных ее облаках.
Что-то было тревожное в этом вихревом и высоком дыму, белым цветом и розовым цветом восходившем к лицу моему.
О, куда бы себя ни умчала, свой исток да припомнит река! Кровь моя обрела здесь начало и меня дожидалась века.
В скольких женщинах, скольких мужчинах билась пульсов моих частота. Так вино дозревает в кувшинах и потом услаждает уста.
И пока тяжелы мои корни посреди занесенных полей, я — всего лишь подобие кроны над могилою этих корней.
Похожие по настроению
Родное, я помню немало родных
Белла Ахатовна Ахмадулина
Родное — я помню немало родных и лиц, и предметов… Но сколько? Родное — всего лишь холодный родник, потрогаешь камень — и скользко, и чисто, и весело,...
Русскому поэту, моему другу
Белла Ахатовна Ахмадулина
Я повторю: «Бежит, грохочет Терек». Кровопролитья древнего тщета и ныне осеняет этот берег: вот след клинка, вот ржавчина щита.Покуда люди в жизнь и с...
Черный ручей
Белла Ахатовна Ахмадулина
В деревне его называют Черным, Я не знаю, по выдумке чьей. Он, как все ручейки, озорной и проворный, Чистый, прозрачный ручей. В нем ходят, кряхтя, к...