Русскому поэту, моему другу
Я повторю: «Бежит, грохочет Терек». Кровопролитья древнего тщета и ныне осеняет этот берег: вот след клинка, вот ржавчина щита.Покуда люди в жизнь и смерть играли, соблазном жить их Терек одарял. Здесь нет Орбелиани и Ярали, но, как и встарь, сквозит меж скал Дарьял.Пленяет зренье глубина Дарьяла, познать ее не все обречены. Лишь доблестное сердце выбирало красу и сумрак этой глубины.-Эгей! — я крикнул. Эхо не померкло до этих пор. И, если в мире есть для гостя и хозяина проверка, мой гость, проверим наши души здесь.Да, здесь, где не забыт и не затерян след путника, который в час беды в Россию шел, превозмогая Терек, помедлил и испил его воды.Плач саламури еще слышен в гуле реки священной. Мой черед настал испить воды, и быть тергдалеули, и распахнуть пред гостем тайну скал.Здесь только над вершиной перевала летят орлы на самый синий свет. Здесь золотых орлов как не бывало. Здесь демона и не было и нет.Войди сюда не гостем-побратимом! Водой свободной награди уста… Но ты и сам прыжком необратимым уже взошел на крутизну моста.В минуту этой радости высокой осанка гор сурова и важна, и где-то на вершине одинокой все бодрствует живая тень Важа.
Похожие по настроению
На смерть поэта
Белла Ахатовна Ахмадулина
В горле моем заглушенного горя мгновенье- вот преткновенье для вздоха, и где дуновенье воздуха? — вымер он весь иль повеять ленится? Тяжко, неможется,...
Мравалжамиер
Белла Ахатовна Ахмадулина
Твоим вершинам, белым и синим, Дарьялу и Тереку, рекам твоим, твоим джигитам, статным и сильным, а также женщинам, верным им, — мравалжамиер, многие л...
Брат мой, для пенья пришли, не для распрей
Белла Ахатовна Ахмадулина
Брат мой, для пенья пришли, не для распрей, для преклоненья колен пред землею, для восклицанья: — Прекрасная, здравствуй, жизнь моя, ты обожаема мною!...